Немыслимая работа по очищению душ! К 145-летию смерти Достоевского

Сократический его лоб, мучительно вглядывающиеся в реальность глаза. В реальность человека, не верящего в то, что красота спасёт мир, в реальность реальности, не желающей считаться со слезинкой ребёнка… Достоевский на площади — среди других. Пять минут осталось: пять жарких минут, в которые должен успеть попрощаться со всем. Осталась… жизнь, но он не знает об этом, уже нося в себя весь свой грандиозный космос: неистовый, взвихрённый, неправильный, так сильно облучивший мир...

Мир надо облучить — состраданием, милость… даже не к падшим, а к распластанным жизнью, призывая, как Макар Девушкин: жалкий, растрёпанный, нелепый в своей любви, не подлежащей осуществлению…
…в музее Достоевского есть сундук, на котором он спал мальчишкой, страшный какой-то угловатый сундук. Не отсюда ли банька с тараканами? А ведь Свидригайлов положительный герой? Вы не согласны?

Есть в нём артистизм благородства, как есть он даже и в Фердыщенке, заводящего игру свою: мол, худшее из себя вытащи, обнажись, свет подлечит. Достоевский всегда выводил к свету, ведя сложнейшими, многоколенчатыми лабиринтами, из которых, казалось бы, нет выхода. Есть — даже речь на могиле Илюшеньке такова. Даже весь Раскольников с мукой своею именно таков: составлен из светового вещества.

Петербургские сны: всё привиделось чистому душой Раскольникову, не способному на убийство. Всё было так — да, Кафка? …заводящий своё «Превращение» — вы, мол, и такому Грегору Замзе посострадайте, Кафка знал это, выплёскивая в мир жуткую воду «Приговора». Камю базировал свои поиски на ступенях русского классика. Леонид Леонов, продолживший густейший взвар прозы и предложивший множество невероятных героев. Фолкнер, уводивший лабиринтами человекостранствий читателя. Достоевский — идущий ночами: белыми, как боль, сладкими, как вкус и привкус любви; Достоевский-мечтатель, живописующий ранний период своего бытия.

Достоевский «Двойника», не признанного Белинским: коварного двойника — обернись — и тень твоя выиграла. Так — «Тень» Шварца? В Достоевском столько огня — игры? Но всё вершится всерьёз, хотя юмор его своеобразен, как стихи:

Жил на свете таракан,
Таракан от детства,
И потом попал в стакан,
Полный мухоедства.

Обэриуты подхватывают радостно.
Не в этом суть!
В чём?
Применительно к Достоевскому — не ответить.

Во всём: в том, что менял массы сознаний, и, ведая о всеобщности людской, свершал немыслимую работу очищения душ, вывода их к свету, пусть путь будет настолько сложен, что обвинят его во всякой мрачности, чуть не человеконенавистничестве…

Отрывок из фильма «Идиот». Монолог князя Мышкина «О ценности времени». Достоевский

​