Сказ о том, как бельгийцы за Россию воевали

Более трёх с половиной сотен бельгийцев!
Целый десяток бронеавтомобилей и столько же грузовиков,
семь мотоциклов, — на правах личной собственности принадлежащих,
были включены в список личного состава нашей армии!
И участвовали в Первой мировой войне на стороне России!

1914 год. Генеральный штаб армии Германской империи. Отдел «Три B»

Начальник отдела майор Вальтер Николаи сегодня был в приподнятом настроении, и было отчего. Наконец-таки ему удалось убедить генерал-полковника Мольте в том, что наступать прямиком на соседнюю Францию через их общую границу — полное безрассудство, если вообще — не преступление! Его подчинённые трудились много месяцев кряду, день и ночь вынюхивали и высматривали, но совершенно точно установили, что в районах южнее Бельгии, а именно вблизи Арденн, и переданной нам ещё в семьдесят первом году прошлого века — Эльзас-Лотарингии, «лягушатники» (так пренебрежительно называли французов ещё со времён Столетней войны 1337—1453) соорудили мощные крепости и укреплённые районы: Верден, Нанси, Бельфор и Лонгви. Там сосредоточены их основные силы. Более того, французский генштаб не один год разрабатывал детальный план будущего победоносного сражения на восточной границе Франции.

Август того же года

Германские войска вероломно вторглись на территорию... соседней, маленькой и нейтральной Бельгии. Армия небольшого королевства на удивление противника оказалось весьма мобильной. В ней пару лет назад были сформированы патрульные автомобильные отряды. Для этого использовали серийные автомобили, на которых были, фанатами автодела, установлены скорострельные пулемёты. Такая автотачанка могла быстро перемещаться по развитой дорожной сети и в некоторой степени повышала обороноспособность государства. Однако у этой техники был один, но весьма существенный минус — отсутствие какой-либо защиты.

​

И после очень жестокого сражения близ Изера на ходу остались лишь несколько таких автомашин, которые тем не менее смоги уехать на территорию соседней Франции.

***

(Четвёрка неразлучных друзей — Шарль Хенкарт, Бодуэн де Линь, Анри де Вильмон и Отт, страстных любителей автомобилей, — однажды взяла да и установила на машину марки «Минерва» примитивные бронелисты, сделав в них отверстия для стрельбы из пулемёта. Однако век этого первого броневика был недолог. Вскорости попал в засаду и был уничтожен.)

Реконструкция облика бронеавтомобиля Minerva. Рисунок Landships.info

***

Несмотря на то что автотачанки со всех сторон обшили бронелистами, поучаствовать в боях им не пришлось, ибо тогдашние поля сражений были сплошь перекопаны широкими траншеями.

***

Сей печальный факт бельгийцев-автолюбителей не остановил. Они понимали, что создают совершенно новую военную технику, и тактику боя на ней надо совершенствовать. Тренировались ежедневно: под Парижем, в Булонском лесу. Возглавил тот удивительный автоотряд богатый бельгийский аристократ по фамилии Коллон. Полагал, что со временем из всего этого вырастит элитное военное подразделение. На свои деньги заказал в парижском доме моды «Пакен» специальную униформу и дал объявление в газетах о наборе заядлых автомобилистов, но обязательно принадлежавших к дворянским родам. Желающих «развлечься и поучаствовать в добрых сражениях», оказалось немало.

Апрель 1915 года

Французское командование приняло решение: «Булонское подразделение направить на фронт, во Фландрию. Где весенняя распутица и дожди сделали совершенно невозможным участие броневиков в каких-либо боях». — Автовоинам только и оставалось, что сидеть ждать погоды и умирать со скуки.

***

Об этом стало известно одному русскому генералу, в то время находящемуся во Франции с какой-то важной межгосударственной миссией. И всё вышеописанное было зашифровано и телеграфировано на высочайшее имя.

Несколько месяцев спустя

Узнав об этом, русский император направил официальную просьбу королю Бельгии Альберту Первому, прося у него возможной военной поддержки. Однако Бельгия всё ещё официально считалась страной нейтральной и поэтому никак не могла стать союзником нашей страны. Но выход был найден. Бельгийцам весьма убедительно намекнули, что каждый из них вправе стать добровольцем и продолжить войну с ненавистной Германии в составе русской армии. Из совместного русско-бельгийского меморандума:

«Правительства обеих стран пришли к следующему соглашению. Корпус под командованием майора Коллона отправляется в распоряжение русского царя с целью использования в боевых действиях в Галиции. Участие в походе не принудительное, а сугубо добровольное!»

***

Добирались до России по-разному. Кто-то на английском судне «Врей Кастл» до Архангельска. (Плыли три недели. И к ужасу авто-аристократов в пути пришлось питаться... мёрзлой картошкой.)

***

Первое впечатление прибывших было традиционным для многих европейцев: «Грандиозная мозаика, золото на голубом фоне, белые стены и круглые башни церквей», — писал домой Марсель Тири. Но была и противоположная оценка: «Кругом грязь, неразбериха, примитив и глупость».

***

А вот майор Коллон вместе графом д'Аспремон-Линденом уехал в Италию, чтобы затем через Грецию, Сербию, Румынию и Одессу добраться до Петрограда. Правда, на всём пути передвигались исключительно в комфортабельных железнодорожных вагонах и каютах. В конце концов все добровольцы собрались в столице. Петроградцы их встретили крайне неприветливо. Освистали, и гости чуть было не атакованы возмущёнными горожанами. Те впервые увидели диковинное обмундирование и приняли их за австрийских военнопленных. Наконец разобрались, и начался самый настоящий пир, — вернее, русский приём по высшему разряду. С утра до вечера кормили исключительно деликатесами, икрой, сёмгой и водкой. (И это несмотря на то, что в стране действовал… сухой закон!)

​

Восьмое ноября

Всех офицеров корпуса доставили в Зимний дворец и лично представили Николаю Второму. При этом майор Коллон взял да и сам себя повысил в звании до полковника. Заявив при этом, что, по его мнению, звание бельгийского майора приравнивается к российскому полковнику. (Эпизод не остался незамеченным. Самозванца-полковника отозвали на родину, где и разжаловали, но не сразу, а лишь после того, как он благополучно доставил весь свой экипаж в Галицию, и туда прибыл новый командир — майор Шемет.)

***

Самодержец же был в восторге от увиденной техники.
Самостоятельно залезал в бронеавтомобиль и живо интересовался, как им управлять!

Январь 1916 года

С большим трудом, но колона броневиков добралась-таки до фронта. (Расквартировались в местечке Збарац. В расположении войск под командованием генерала Брусилова.)

Полгода спустя

Начался знаменитый Брусиловский прорыв. В нём участвовали и бравые иностранцы. В первом же бою был убит один бельгиец, ещё четверо пропали без вести. И тем не менее автомобильный корпус первым ворвался в городок Езерна и, несмотря на сильнейший артиллерийский огонь, там закрепились. Позже аж сто четыре бельгийца были награждены орденом Георгиевского креста. Из письма Тири: «Удивительные солдаты! Их всего лишают, они с трудом понимают, за что они сражаются, однако продолжают драться, несмотря на усталость, физические и моральные страдания!»

***

Осенью они участвовали в наступлении на Свистельников. Из писем на Родину: «...там были бесчисленные раненые... тысячи убитых. Русская медицинская служба не справляется. Всего один врач на линии фронта, а его коллеги пребывают в глубоком тылу!»

***

Побывав в кровавых сражениях, некоторые бельгийцы стали подавать рапорты с просьбой вернуть их домой, со следующей мотивацией: «Довольно с нас царской дисциплины. Пить — нельзя, видите ли, у них повсюду сухой закон! В рестораны ходить самостоятельно нельзя, только с разрешения русского(!) командира. Даже курить где попало тоже нельзя!». — Для урегулирования возникшей проблемы на передовую прибыл генерал де Рикель, глава бельгийской миссии в России. Итогом его визита стал приказ: «Отныне все бельгийские солдаты не обязаны подчиняться русской воинской дисциплине!»

***

В перерывах между боями велись работы по модернизации остававшихся на ходу броневиков. К ним приваривали крышу их металла толщиной в четыре миллиметра, полностью закрывающей верхний срез корпуса. Навешивали двери, облегчающие доступ в кабину. В корме стали размещать полусферическую башню с шарнирами для пулемёта. 

Зима 1917 года. Киев

Именно в этом городе солдаты из корпуса броневиков узнали новость о том, что русский царь отрёкся от престола и теперь страной управляет непонятное временное правительство.

Восемь месяцев спустя

Из письма на Родину:

«В России снова очередная революция! К власти пришли какие-то непонятные большевики. Наши командиры договорились с ними, что передадут каким-то красногвардейцам всё имущество: бронеавтомобили, мотоциклы и даже велосипеды, а за это всех нас отпустят домой. Правда, как это сделать? Возле Киева стоят вражеские немецкие части. Скорее всего, будем добираться до Архангельска, там англичане. Даст бог, на их кораблях и уплывём».

***

Так всё и произошло, если бы не большевистская агитация! Дело в том, что за это время многие бельгийцы уже обзавелись русскими жёнами и покидать хоть и разрушенную войной, но всё-таки ставшую родной землю не хотели. Более того — выразили желание и дальше воевать на стороне красных! По новой традиции на собрании — избрали себе нового командира — Жюльена Лахаута (Ляо́). (В последствии он стал известным деятелем международного рабочего движения и председателем Коммунистической партии Бельгии. Принимал активное участие в движения Сопротивления. Был депутатом парламента. Погиб от руки праворадикалов. Восьмого августа 1950 года к нему пришли два неизвестных человека, выстрелили пять раз!)

Могила Ляо Жюльена

***

Добраться до вожделенного Архангельска не удалось. Новое правительство страны решило вывести их аж... через Владивосток. Многим это удалось, но не всем. Трое решили на одной из стоянок поезда пойти и поохотится на местных тигров.

***

Некоторое время спустя их всё же отыскали… в колчаковской армии. (Служили там... в звании капитанов!). Ну, а дальше как обычно — плен и трудовые лагеря. (Один из них, отсидев положенное, вместе с русской женой и детьми перебрался на постоянное место жительства в Ригу.)

***

Корабль «Шеридан» прибыл в американский город Сан-Франциско. Бельгийцы, сумевшие выбраться из изнеможённой страны, неровным строем проследовали по американской земле до своего представительства.

Июнь 1918 года. Париж

В этом городе они начинали, здесь же их корпус был официально... расформирован. Виной тому была боязнь бельгийского правительства. Ведь известно же всем, из этой России все возвращаются заражёнными революцией!

***

Спустя много лет бывалые солдаты бронированного корпуса писали друг другу: «Что у нас осталось от России? Конечно же, любовь! Ведь она гораздо прочнее, чем какие-то неудачи и разочарования!» <…> «Полностью с тобой согласен. Ведь это та самая страна, где мы провели три удивительных года!»

​

​