Украинское закулисье 1990: как решалась судьба Патриарха

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Ну, насчет «скромности» Раисы Горбачевой, в качестве «первой леди» явно пытавшейся «косплеить» как минимум Жаклин Кеннеди (чем, собственно, и вызвала нарастающую неприязнь среди простых советских тружеников, не привыкших к такой, хм, «скромности»), лучше не говорить...

Этот момент, кстати, был очень искусно использован было впавшим в опалу крупным партчиновником Борисом Ельциным — в его последующем восхождении на вершины власти в качестве соперника Горбачева. Но вот сам факт того, что очень скоро после ее вмешательства и.о. настоятеля нововосозданного монастыря стал епископом — да еще и непосредственным решением патриарха, — говорит очень о многом. Вообще и Петр Великий, говорят, после триумфа под Полтавой приказал посвятить в архимандриты рядового монаха, который подавал ему обед накануне Полтавской битвы и находчиво интерпретировал разбившуюся царскую рюмку — «так, государь, сокрушатся враги твои!» Но посвящать в епископы после первой же встречи даже имевших священный сан монахов, за всю свою жизнь, кажись, и он не приказывал. С другой стороны, ну как можно сравнивать масштабы личности великого реформатора, создавшего Российскую империю, — и супруги того, кто в одночасье развалил куда более обширное наследие (с учетом дружественных социалистических стран) этой великой империи в ходе своей «катастройки»?!
Впрочем, в вышеупомянутой ситуации визита Горбачевой в Лавру обращает внимание и еще одна важнейшая деталь. В Лавру приезжает жена Генерального Секретаря — и член Политбюро, Секретарь ЦК и глава Идеологической комиссии партии. Вообще по протоколу, встречать таких гостей положено было «первым лицам» республики. Но, допустим, тогдашний первый секретарь ЦК КПУ Щербицкий не захотел столь показательно демонстрировать несуществующую религиозность, сопровождая их в православную святыню. Но он хоть жену свою со столичными гостями отправил, — тоже, получается, «первую леди», — только всего лишь украинского масштаба, и действительно, намного более скромную, чем ее московская «визави». 
При этом «главный церковный начальник» Украины визит «первой леди» СССР показательно проигнорировал! Да вроде бы, «будучи в отъезде», «поручив это сделать о. Ионафану», — в общем, «по уважительной причине». Но положа руку на сердце, — а существуют ли действительно уважительные причины для подобной ситуации вообще? Обычно такие причины мало-мальски опытными и умными чиновниками однозначно перекрываются «уважительностью» визита влиятельного лица, которое надо кровь из носу встречать лично — если ты, конечно, действительно имеешь к нему уважение. Ну, или готовиться к возможным не самым радужным последствиям в своей будущей карьере…

***

Впрочем, сводить неудачу Филарета на выборах патриарха лишь к возможным интригам Раисы Горбачевой из-за личной обиды на него, пожалуй, тоже не стоит. Как видится, куда более важными факторами стали биографические особенности всех трех претендентов на патриарший «клобук». В СМИ и сейчас нередко акцентируется внимание на вроде бы действительно немалую схожесть жизненно-карьерного пути упомянутых митрополитов. Среди которых и довольно раннее, как для Русской Церкви, рукоположение в епископы (вскоре после достижения 30-летия!), длительные загранкомандировки с церковно-дипломатическими миссиями, возглавление, пусть и в разные годы, Московской духовной академии и поста Управляющего делами Патриархии.
Но были и ключевые особенности. Первое — происхождение, включая национальность. Так, нередко неудача Филарета в 90-м году в украинских СМИ объяснялась тем, что, дескать, «в Кремле и Московской церкви не хотели, чтобы после смерти Пимена ее возглавил нерусский, — а тем более украинец». Ну, вообще Петр Первый даже официально запретил рукополагать в епископы великорусское духовенство — в пользу выходцев из Малороссии. Причем эта практика незыблемо продолжалась добрых 70 лет — будучи отмененной уже лишь при Екатерине Второй. 
Однако вся пикантность ситуации патриарших выборов 1990 года заключалась в том, что великорусских архиереев, претендовавших на высший церковный пост, там… просто не было! Поскольку Владимир (Сабодан) был выходцем из Винницкой области УССР, Алексий (Ридигер) вообще родился в семье обрусевших немцев (мать была дочерью поляка) — и даже не в СССР, а на территории тогда независимой буржуазной Литвы в 1929 году! Так что если уж на то пошло, то именно уроженец Донбасса Михаил, несмотря на украинскую фамилию Денисенко, по признаку «русскости» выглядел если не идеальным — то наиболее близким к этому кандидатом. 
Впрочем, как указывалось выше, для РПЦ подобная ситуация была, что называется, «не впервой» — национализм там был не в чести, как и в любой другой уважающей себя империи, в состав которой входило множество народов. При Петре, например, Синодом кроме больше «протокольного» Обер-прокурора, «ока государева», церковными делами «рулили» два архиерея из Малороссии — Стефан Яворский и куда более известный Феофан Прокопович. Так что вряд ли-то в Церкви и вне ее (точнее, хм, — над ней) смущала «пятая графа» в тогдашнем советском паспорте, — включая в применении к будущему патриарху. В отличие от происхождения социального, полученного образования и связанного с ним мировоззрения, — которые явно значили намного больше.

***

Но вот по этому признаку между кандидатами на патриаршество были куда более фундаментальные различия! Филарет (Денисенко) имел, что называется, идеальное для карьеры в чуть более ранние времена «рабоче-крестьянское происхождение». То есть просто рабочее — будучи сыном простого донецкого шахтера, до юношеского возраста даже не верившего в Бога. Владимир (Сабодан) родился-то тоже в простой крестьянской семье, — но глубоко верующей, отец его был даже церковным старостой. В 20—30-е годы активные прихожане РПЦ ведь как правило были не самыми активными сторонниками Советской власти, — пусть и не обязательно становясь ее активными же противниками. 
Ну, а уж сын потомственного немецкого дворянина на русской службе и дочери польского шляхтича, командира Выборгского полка, убитого собственными солдатами в июле 1917 года (кстати, большевики ж еще к власти не пришли — это «главноуговаривающий» Керенский демократию в армии тогда разводил), Алексий (Ридигер), однозначно выглядел радикальной альтернативой обоим конкурентам. Тем более что получал высшее богословское образование в Ленинградской духовной академии, — еще с дореволюционных времен отличавшейся заметным либерализмом своих преподавателей и студентов. В отличие от академии Московской (точнее тогда — Загорской), — расположенной в древней Троице-Сергиевой Лавре, позаимствовавшей от нее монашеский дух и консервативные традиции.

Владимир (Сабодан), в принципе, тоже в Ленинграде доучивался, но начинал-то в Одесской духовной семинарии, его наставником был знаменитый старец Кукша Одесский — так что по степени либерализма и экуменизма до Алексия явно не дотягивал. Экуменизм — это движение за объединение всех церквей, если что. На практике, увы, часто очень напоминающее известное преклонение горбачевских времен перед якобы «универсально-обязательными» общечеловеческими (на самом деле — западными) «ценностями» — с неизбежным ослаблением, а то и утратой собственной идентичности во имя чужих интересов.
Исходя из вышеописанных особенностей «тройки» кандидатов в патриархи на выборах 1990 года, можно предположить, что изначальный выбор Синода в пользу Филарета означал, что «среднее звено» курировавших Церковь госструктур, больше по инерции, собиралось продвинуть на пост лидера Церкви наиболее лояльного к Советской власти кандидата. Чтобы и дальше проводить идущую, в общем, еще с Собора 1943 года, после исторической встречи иерархов РПЦ со Сталиным, линию плодотворного сотрудничества Церкви и Советского государства. Которое тем более уже отказалось от прежней настороженности в отношении верующих. 
Но вся беда-то была в том, что «реформаторы-перестроечники» изначально и не думали сохранять Советскую власть во имя перехода к либеральной демократии западного образца, — наивно рассчитывая сохранить без преданной ими Компартии власть и влияние! Потеряв в итоге и то, и другое — жаль, что вместе с великой страной, строившейся сотни лет потом и кровью. В любом случае, лояльный к Советской власти консервативный иерарх во главе самой массовой религиозной конфессии страны был этой группе не нужен — в отличие от «либерала-реформатора». 

***

Так что особо даже и неважно — кто в большей степени приложил руку к тому, чтобы Филарета «прокатили» на выборах. Раиса ли Горбачева, Медведев или Яковлев, или даже сам «Меченый», — итог известен. После достижения которого Церковь очень быстро стала «усилителем» кухонно-монархических настроений образца стенаний о потерянных «балах, шампанском, лакеях, юнкерах», — естественно, с «хрустом французских булок» в придачу. После гибели СССР развившихся до возведения расстрелянной в Екатеринбурге исключительно по политическим мотивам царской семьи в ранг «мучеников», а самого царя — вообще до уровня «со-искупителя» (наряду с «просто Искупителем» — Христом), что даже вменяемой частью православных богословов нередко именуется «ересью царебожия». 
Дальше пошли прочие «обличения безбожной власти», — с которой практически все архиереи в годы СССР сотрудничали тем или иным образом, пусть и не обязательно с регулярной отправкой рапортов кураторам из КГБ. А там дошло и до «примирения-объединения» в 2007 году с «зарубежной» РПЦ — детищу белогвардейского духовенства, удравшего с остатками Белой Армии за кордон после проигрыша в Гражданской войне. И прилежно его «окормлявшего» в ожидании начала «освободительного похода» — образца «коричневых казачков» под руководством Краснова и Шкуро, а также «батьки Паннвица», Отто фон, генерала СС, — повешенных по приговору советского суда вскоре после Победы. Ну, а самым трагичным последствием такого резкого «кульбита» политики РПЦ после 1991 года стал радикальный раскол патриотической общественности на два почти непримиримых лагеря — сторонников СССР и церковных «монархистов-черносотенцев». 

Разумеется, гарантировать, что в случае избрания преемником умершего Пимена Филарета [хотя бы Владимира (Сабодана)] — вообще ничего из вышеуказанного негатива в жизни Церкви не случилось бы, — нельзя. Все-таки ее «отделенность» от государства во все годы была довольно условной — так что… Но все же, чуть перефразируя слова из известной пьесы Евгения Шварца: «Учили всех, — но кто-то оказывается “лучшим учеником”». И — наоборот. Но пока до полного распада Советского Союза оставалось полтора года (хотя «парад суверенитетов» уже и начался вовсю), — и Филарет уехал обратно в Киев. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

​