Учителя и школьники осаждённого города. 1943-й

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Посвящаю эти статьи памяти моих коллег, настоящих героев —
учителей блокадного Ленинграда и их учеников.

Вернёмся к празднованию нового, 1943 года...

Для детей опять устраивались праздничные ёлки, для старших школьников организовывали театральные представления. Подумайте, какие спектакли смотрели они в блокадном городе: «Овод», «Эсмеральда», опера «Евгений Онегин»! Теперь, во вторую блокадную зиму, вес подарка уже был больше: 320 граммов, в пакетике лежали печенье, шоколад, орехи, изюм. В школах и домах стало теплее: выбитые окна застеклили, появились дрова для печек, и это, право, лучше, чем топить мебелью…
Кто-то из старших детей встречал Новый год прямо на рабочем месте. Галя Зимницкая вспоминала, как провела новогоднюю ночь в штабе на фабрике, как немного выпили за наших бойцов и успехи на фронте, как угощались хлебом и сельдью, и какая это была роскошь! И бочка с сельдью попалась, вроде бы случайно, вместо бочки с повидлом…
Январь 1943 года. Обстрелы чудовищные, тревога длится по нескольку часов. Многие ленинградцы так привыкли, что перестают спускаться в бомбоубежища. Ксения Владимировна писала: «Метроном всё тикает, а я пишу характеристики учителям и детям для представления их к награждению медалью “За оборону Ленинграда”». Метроном стал одним из символов блокады: через сеть громкоговорителей его звук транслировался во время воздушной тревоги. Быстрый ритм метронома — 150 ударов в минуту, — означал налёт, медленный — отбой. Даже в тяжких военных условиях юные оставались юными, им хотелось жить и радоваться, быть красивыми… Вспоминает 15-летняя Галя Зимницкая: 

«Вечером, сменившись с поста, пришла в штаб. Девчонки где-то раздобыли жидкую несмываемую губную помаду и намазали губы. Я тоже не отстала. Но если девчонки намазали чуть-чуть, то я, неумеха, жирно намочила пробку и так навела, что можно было подумать, будто у меня изо рта идёт кровь. Сначала пыталась смыть, а потом, махнув рукой, легла спать. Вдруг будит меня тетя Дина: “Вставай, красавица, блокаду прорвали!”» 

19 января 1943 года пришла радостная, счастливая весть для всех ленинградцев: по радио сообщили о прорыве блокады! Ещё накануне соединились войска Волховского и Ленинградского фронтов, прорвав блокадное кольцо. По существу, это был лишь небольшой проход сквозь болотистую местность: освободили южное побережье Ладожского озера и Шлиссельбург. Но это была территория, по которой придёт помощь! В течение 17 дней проложили шоссейную и железную дороги — «Дорогу Победы». Ксения Владимировна пишет: 

«Кажется, сердце остановилось от радости, страшно пропустить хотя бы одно слово. Родина помогла нам разорвать вражеское кольцо. Блокада Ленинграда прорвана. Моя приятельница обнимает меня и плачет. Плачу и я. Сбылось то, о чём мы мечтали в суровые дни, чего ждали, не уставая ждать. Хочется побежать в школу, позвонить по телефону друзьям. Но вечером ходить по городу нельзя, а телефоны выключены… Заснуть невозможно, — слишком велико возбуждение. Радио не замолкает: музыка, пение…» Галя Зимницкая встретила весть о прорыве блокады на фабрике: «Все побежали на фабричный двор слушать громкоговоритель… Во дворе собралось много народа — вся ночная смена и штабники. Радость была так велика, что многие плакали. Я впервые поняла, как плачут от радости… Жаль, не могут порадоваться со мной мои погибшие ребята. Так много счастья, и почти не с кем разделить!» 

Обстрелы и бомбардировки Ленинграда
продолжались до самого конца блокады

Страшные слова: «Почти не с кем разделить». У многих юных ленинградцев не осталось совсем никого из близких… К моменту прорыва блокады из почти 3 млн людей, горожан и жителей пригородов, беженцев, оказавшихся в кольце, в городе оставалось около 800 тысяч гражданского населения, а 1 мая 1943 года — 640 тысяч человек… Блокада прорвана, но ещё полностью не снята. Идёт война, оборона города продолжается. Периодически гаснет электричество, которому так радуются, и которое так недавно включили. Обстрелы чудовищные. Но в городе уже работают кинотеатры! Одиннадцатилетний Андрей Быков 14 февраля 1943 года писал: 

«Каждый день я и Олег пилим большие бревна, чтобы натопить печку. Чтобы хоть немного отогнать голод, я и Олег ходим в кино». Галя Зимницкая вспоминает: «Ходили с Лешей в кино, смотрели “Парень из тайги”. Перед фильмом демонстрировался киножурнал о прорыве блокады. Когда показывали момент соединения Ленинградского и Волховского фронтов, то в зале, так же как и на экране, кричали “ура” и бросали вверх шапки».

23 февраля 1943 года. День Красной Армии (так тогда ещё называлась Советская Армия) в школах праздновали с радостью и надеждой. Дети, начиная с малышей в первых классах, пишут письма бойцам, пишут, кто как может, тёплые, наивные, трогательные послания. Надежды ленинградцев возрастают: ещё в начале февраля сообщили о победе наших войск под Сталинградом. Победили там, скоро победим и здесь! Этот год дал ленинградцам небывалый подъём человеческого духа. Этот подъём был вызван не только прорывом блокады и улучшением снабжения населения, но и огромной радостью, связанной с победой на Волге.
В школах по случаю Дня Красной Армии дают праздничные завтраки. Вот меню одного из них: картофель с селёдкой, квашеная капуста, кофе с сахаром и молоком. В школах устраивают торжественные парады учащихся. Потом праздничный обед: мясной суп, мясная запеканка, на сладкое — бисквитное пирожное с компотом! Немыслимая роскошь для детей и учителей… В 1943 году пищевые предприятия города даже начали понемногу выпускать продукцию, которую уже давно не видели ленинградцы: конфеты! Например, фабрика им. Н.К. Крупской выпустила около 3 тонн знаменитых конфет «Мишка на Севере».
Весной немецкие авиационные налёты и артобстрелы ещё усиливаются, особенно страшным стал май. На стенах домов надписи, ставшие трагически знаменитыми: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Из дневника Маши Гусаровой от 2 мая: «В ателье бабы сошли с ума — покупают по три шляпы, когда сыплются снаряды и бомбы». Первомай в городе старались отметить максимально празднично. Галя Зимницкая писала о ярких впечатлениях этого дня. Руководство фабрики устроило для всех работников прекрасный банкет. Все фабричные помещения красиво украсили, поставили столы, накрытые накрахмаленными скатертями, официантки обслуживали, как в хорошем ресторане.

В свои 15 лет Галя пить не умела и очень быстро захмелела от шампанского. С восхищением и особенным вниманием к пище, присущим всем блокадникам, она описывает поданные тогда блюда: копчёную колбасу и красную рыбу, картофель с тушёным мясом. Девочка вспоминает: «Было так хорошо, что в одно мгновение мне показалось, что мы празднуем Победу». Потом во дворе фабрики были танцы под баян, танцевали цыганочку, русский, барыню-сударыню, кадриль. Правда, самой Гале танцевать не пришлось: туфли развалились, и она сидела в сторонке в кожаных тапочках бабушки. Но праздник это ей испортить не могло…
Те, кто остался за школьными партами, ходили в школу и готовились к экзаменам. Экзамены в переходных классах были в последний момент отменены в силу чрезвычайно опасной обстановки из-за тяжёлых обстрелов. Но выпускники в 7-х и 10-х экзамены сдавали!
Июнь 1943 года. В здании Адмиралтейства вручают медали «За оборону Ленинграда». Наравне со взрослыми получили её и некоторые из школьников. Время в городе очень тяжёлое и опасное. Галя Зимницкая вспоминает: «Налёты с воздуха и обстрелы не прекращаются ни днём, ни ночью. Расположение орудий на высотах позволяет немцам вести прицельный огонь. Из-за этого очень много человеческих жертв». 
Правда, несмотря на весь ужас бомбёжек и обстрелов, исследователи полагают, что их жертвами стали всего от 3 до 10 процентов погибших ленинградцев — мнения историков разнятся. Не менее 90 процентов умерло от голода, холода и болезней. Самые страшные потери среди ленинградского населения пришлись на 1942 год: по сравнению с довоенным уровнем количество умерших было превышено более чем в 19 раз.
Июль 1943 года. Дети опять работают на огородах. Самое опасное — поездки в город, чтобы встретиться с родителями. Ленинград немцы обстреливают страшно, в том числе вокзалы, так что никто не знает, вернётся ли он из очередной поездки живым. Но дети рвутся в «отпуск», как говорили тогда… Да, в 1943 году снабжение города стало гораздо лучше. Но до сытости было очень далеко. Из письма двадцатилетнего Владимира Богданова от 10 июля:

«Мне кажется, что я голодаю всю жизнь, мне не верится, что раньше я ел, что и сколько хотел, вообще кажется странным, что перед носом лежала жратва, а ты о ней и не думаешь. А сейчас еда закрыла всё собой. Ночью во сне — обязательно еда, лежишь не спишь, думаешь и мечтаешь о еде, читаешь книгу, более всего интересуют те места, где описываются обеды…»

Батарея зенитных орудий у Исаакиевского собора
отражает ночной налет гитлеровской авиации

Конечно, голодали не все. Семнадцатилетняя Валентина Кондратьева в своём письме писала, как её начальник — офицер — выбрасывал в корзину для бумаг куски заплесневелого хлеба, и как она, когда начальник выходил, тут же выхватывала эти куски, обтирала и съедала. Она же вспоминала, как доедала в столовой супы за его супругой. Та любили только гущу и, оставив остальное в тарелке, говорила: «Валя, доедай!».
Август 1943 года. Принимается решение о разделении потока учащихся на мужские и женские школы. Это решение было принято на всей территории страны, оно касалось и блокадного Ленинграда. Связано это, казалось бы, необычное в ту пору решение прежде всего с организацией военной подготовки для молодёжи.
Осень 1943 года. По воспоминаниям ленинградских учителей, в школы возвращаются некоторые дети, находившиеся прежде на фронте вместе с родителями. Тогда, спасая детей от голодной смерти, некоторые отцы забирали их с собой прямо в окопы. Здесь питание было тоже скудным, но всё же были шансы не умереть от голода. Что делали дети в землянках на линии фронта? Одна из девочек рассказывала, как помогала подшивать в папки приказы, склеивала карты для командиров. Она вспоминала: «Несколько позже мне показали, как нужно наносить “обстановку”, то есть расположение войск на фронте, и “систему огня”. Вскоре я уже помогала чертёжникам». А потом пришло особое задание: нужно было сформировать библиотеку! Создание библиотеки во фронтовых условиях являлось сложной задачей. Трудно было доставать книги, не имелось подходящего помещения, в «библиотеке» вода хлюпала под ногами… Но даже во фронтовых условиях, под обстрелами и бомбёжками солдаты и офицеры испытывали желание и находили возможность читать книги!
Продолжаются вражеские бомбёжки и обстрелы, а молодежь между работой и учёбой ходит на танцы, в кино, в парикмахерские. Галя Зимницкая, 16-летняя ленинградка, вспоминала, как ходила в парикмахерскую на Литейном, делала причёску, и на её послушных волосах локоны, завитые щипцами, держались почти неделю... Она писала, как ходила на танцы, например, в клуб МВД. И мечтала о хорошеньких модных светлых туфельках на небольшом каблучке. Ведь до этого приходилось просить туфли у подружек, чтобы сходить на танцы. Они с мамой даже решили продать швейную машинку — и на эти деньги приобрести изящные туфельки. Девочки делились друг с другом платьями, старшие давали поносить наряды подросшим младшим, которым нечего было надеть.

Галя с благодарностью вспоминает старшую знакомую, которой родители ещё до войны нашили нарядов, и теперь она щедро делилась своими платьями с другими девочками, «попавшими в затруднительное положение». Под «затруднительным положением» имелось в виду отсутствие красивых нарядов, когда нужно было пойти на танцы или свидание. Галя с восторгом писала, как ей подошло, и было дано на праздничный вечер чудесное чёрное платье из бархата, украшенное белым кружевным воротничком и такими же манжетами. Как необычно и как прекрасно читать о таких простых жизненных милых вещах среди ужасов блокадного города. Несмотря ни на что, молодые существа хотели нравиться, жить и любить…

На фото обложки: ленинградские дети

Порушенная жизнь…

​