Человек, предопределивший реформы Великого Петра

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Подписание Андрусовского соглашения укрепило положение и роль А.Л. Ордин-Нащокина при царском дворе. Всей душой желая трудиться во благо и процветание Московского государства, он видел необходимость осуществления ряда преобразований. Прежние государственные и общественные порядки безнадёжно устарели, а потому требовались реформы...

Те новшества, с которыми сталкивались русские в «сторонних чужих землях» и прежде всего в военном деле, вооружении, в способах и методах ведения боевых действий — наглядно явили себя в ходе войны с поляками и шведами. Следовало отринуть предубеждение к «богопротивному еретическому Западу», к этой «вавилонской блуднице», спокойно и здраво перенять всё то, что может быть полезно и необходимо русским. Сделать это было насущно необходимо хотя бы затем, чтобы в дальнейшем на равных соперничать с пугающим и в то же время манящим Западом. Афанасий Лаврентьевич был искренним думающим русским патриотом, но при этом высоко ценил западноевропейскую культуру, видя в ней немало образцов для полезных заимствований. Как он писал: «Доброму не стыдно навыкать и со стороны, у чужих, даже у своих врагов».
Самый прямой путь для всесторонних связей с европейскими странами видел через Балтийское море, открывавшее необозримый простор и неограниченные возможности. Налаживание этого пути, выход русских к морским берегам — в этом видел он важнейшую государственную задачу России. Этого требовали торговые интересы, это обосновывалось поддержанием полезных культурных и политических связей. Вся дальнейшая государственная деятельность А.Л. Ордин-Нащокина направлена была на созидание экономического и политического могущества своей страны. После триумфального заключения Андрусовского перемирия царь пожаловал А.Л. Ордин-Нащокина в бояре, немного позднее передал под его начало Посольский приказ, вознаградив звучным титулом «царственные большие печати и государственных великих посольских дел оберегателя». По сути, это был пост, соответствовавший должности европейского государственного канцлера с почти неограниченными полномочиями.

Знамя Большого полка Великого государя царя Алексея Михайловича.
Мушкетёр немецких полков на русской службе.

Алексей Михайлович одарил малоимущего Ордин-Нащокина Порецкой волостью в потомственное владение, полутысячей дворов в окрестностях Костромы, а также существенной добавкой к боярскому жалованью в 500 рублей. Афанасия Лаврентьевича назначили главенствовать над рядом других ведомств: Малороссийским приказом, Смоленским разрядом, Новгородской, Галицкой и Владимирской четями. Стал он руководить вяземской таможней, кружечным двором, государственными железными заводами. Осыпанный царскими милостями, облечённый высшим доверием государя, Афанасий Лаврентьевич развернул поистине кипучую деятельность на державной службе. Пожалуй, не нашлось бы ни одной сферы деятельности, к которой не проявил бы он своего внимания. Здесь занимало его буквально всё: внутреннее управление, дела иноземные, торговля, финансовое хозяйство, проблемы армии, бытовые обстоятельства тогдашней жизни русских людей. Везде он видел необходимость разумных преобразований. Что-то реформировал, в чём-то создавал своё, новое и оригинальное. Англичанин Коллинс писал тогда про Ордин-Нащокина: «Теперь он занимается преобразованием русских законов и новым образованием всего государства... Нащокин человек неподкупный, строго воздержный, неутомимый в делах и обожатель государя».

Приказные палаты в Пскове XVII в., рис. Ю.П.Спегальского.
Псков, у нижних решёток, рис. Ю.П.Спегальского.

Талант выдающегося государственного деятеля созревал ещё в ту пору, когда он занимал пост воеводы в ливонских землях, в Царевич-Дмитриеве. Во время недолгого воеводства в Пскове в 1665 году Афанасий Лаврентьевич пытался преобразовать местное управление по европейскому образцу. В то время город находился в скверном состоянии. Долгие войны со шведами и поляками сильно пошатнули торговлю. Постоянно шла грызня между людьми «лучшими» и т.н. «мелкими людишками», которых богачи притесняли безо всякого стеснения. Все городские вопросы решались исключительно по воле «лучших», без ведома остальных посадских людей. Со стороны воеводы царил полный произвол. Служивые чины мздоимствовали и творили неправду. Богатым купцам бедняки подрывали торговлю тем, что получали деньги от приезжих немцев, тайно скупая по самой низкой цене местные товары, передавали их иноземцам, имея с этого небольшой «откат». Тем самым иностранные купцы получали русские товары за бесценок. Пошлины должным образом не собирались, казна положенных доходов с Пскова не имела, городские жители разорялись. 
Ознакомившись с положением дел, Афанасий Лаврентьевич немедленно занялся наведением порядка. Перво-наперво собрал выборных представителей горожан, чтобы обсудить с ними разработанные им «статьи о градском устроении», которые затем собирался ввести в употребление. Новый воевода стремился к децентрализации, а также к ограничению власти самого же воеводы. Посадские люди избирали 15 человек, чтобы в течение трёх лет они сообща вели городские дела. В сфере их ответственности было хозяйственное управление, контроль за продажей хмельных напитков, таможенные сборы, торговля с иноземцами и суд. Непосредственно воевода выносил судебные решения лишь в случае государственных и серьёзных уголовных преступлений. Выборные люди из посадского общества допускались в комиссию по решению дел.
Афанасий Лаврентьевич попытался изменить традиционные порядки в коммерческих отношениях. Большой проблемой русских торговых людей являлось полное отсутствие в их среде единодушия и солидарности, «русские люди в торговле слабы друг перед другом». Из-за этого нередко оказывались в зависимости от ловких и сплочённых иноземцев. Имело также место неимение кредитов и недостаток капиталов.
Всегда видевший в зажиточности населения основу благосостояния всего государства, А.Л. Ордин-Нащокин ввёл специальные торговые компании, объединявшие немалые капиталы, при этом небогатые торговцы включались в сообщество с зажиточными, «лучшими людьми», которые становились как бы их покровителями. Для приобретения товаров городская Земская изба (выборный орган местного самоуправления) выдавала ссуды. Новым воеводой учреждались две двухнедельные ярмарки, от 6 января и от 9 мая, на которых допускался беспошлинный торг. Купленные товары отмечались в Земской избе, после чего передавались «покровителям», уплачивавшим покупную стоимость с некоторой «придачей». После продажи по свободной цене иностранным купцам, «покровители» выдавали своим небогатым компаньонам прибыль, полученную за их товар. Такая организация дела служила общим интересам всех участников торговых компаний.
Небогатые «худшие люди», прежде не имевшие возможности осуществлять самостоятельную торговлю, получали хорошую прибыль. Богатые псковские торговцы, которым отныне не сбивали цены, могли продавать товары иностранцам с большой выгодой. Земская изба кредитовала бедных и контролировала богатых. Посредством организации подобных торговых компаний, Афанасий Лаврентьевич рассчитывал не только повысить уровень благосостояния посадских людей, но и ликвидировать то враждебное противостояние, которое имело место среди городских жителей. К сожалению, идея эта не нашла одобрения у псковских купцов. Тут мешала косность мышления, непривычная сложность взаимодействия между компаньонами. Противились нововведениям богатые «лучшие люди», прежде всего, богатейший местный торговец С. Поганкин. Привыкшие всем заправлять, всё решавшие подкупом и угрозами, «лучшие люди» совсем не спешили добровольно отказываться от своей власти и влияния в городских делах.

Афанасий Лаврентьевич находился на псковском воеводстве около восьми месяцев, после чего отбыл по дипломатическим делам, а сменил его на важном посту его недруг и завистник князь И.А. Хованский, который донёс Алексею Михайловичу, что проводимые Ордин-Нащокиным реформы в Пскове нелепы и вредны, после чего царь их отменил. Невозможно было и представить, что идеи по развитию городского самоуправления будут реализованы повсеместно, поскольку они прямо противоречили внутренней политике Московского государства по укреплению единоначалия воевод, направленного против излишнего вольнодумства посадских людей.
Несмотря на то, что А.Л. Ордин-Нащокин потерпел неудачу в проведении преобразований в Пскове, некоторые его идеи нашли позднее воплощение через введённый им в 1667 году «Новоторговый Устав», который проводил тот же принцип купеческих компаний. Создавались условия для получения кредита через выдачу ссуд из московской таможни и городовых Земских изб. Для того, чтобы избавить торговых людей от мучительного и бессмысленного хождения по различным приказам и учреждениям, в ходе которого терпели они от корыстолюбивых дьяков немало унижения и потерь, учреждался «приказ Купецких дел», являвшийся предшественником Бурмистерской палаты, которую впоследствии учредил Пётр I. Этот приказ занимался исключительно делами торговых людей, защищал их от притеснений воевод и всякого рода проблем. Через «Новоторговый Устав» Афанасий Лаврентьевич доводил до всех свои мысли, имевшие общегосударственный характер. 
Он отмечал, что главным недостатком экономического строения Московского государства является то, что вся финансовая политика правительства направлялась прежде всего на пополнение «государевой казны», в то время как насущные интересы народа отходили на задний план. Сбор податей, пошлин и налогов превращался в высшую цель, при этом само народное благосостояние падало, уровень жизни снижался, что в конечном счёте приводило к обнищанию и самого государства. Именно поэтому А.Л. Ордин-Нащокин высказывал мысли о том, что для подлинного процветания державы необходимо поднимать благосостояние самого народа, которое служит интересам всего государства.
Согласно своим политико-экономическим взглядам, он поощрял ввоз в огромном количестве иностранной монеты. Был заведён особый порядок внешней торговли, согласно которому западные купцы, прежде оживлённо торговавшие через русские земли с восточными купцами из Персии, Средней Азии и других дальних регионов, теперь лишались этой возможности. Отныне определялось несколько городов на западе и севере страны, где европейцы, желавшие приобрести экзотические восточные товары, могли это сделать, однако лишь при посредничестве русских купцов. Вести самостоятельную розничную торговлю иноземцам воспрещалось. Только оптом и только с русскими, которые уже сами, без докучной спешки продавая всё в розницу, хорошо наживались на этом.
Восточные торговцы имели право торговать исключительно в Астрахани. Если же они хотели распространять свои товары в центральной России, то им следовало уплатить за это право огромную пошлину. Для греческих, валашских и молдавских купцов местом торговли определялся Путивль. Между восточными и западными странами посредниками становились российские купцы, в руках которых оставалась огромная прибыль, и сосредотачивались денежные запасы. Для общего поощрения торговли, согласно новому Уставу, отменялись многие мелкие пошлины, которые заменялись определённой платой с прибыли. Также вводился перевод векселей и впервые устанавливался заграничный денежный курс.
По инициативе А.Л. Ордин-Нащокина происходили нововведения и в других сферах государственного устройства. Так в 1666 году им была организована почтовая служба, доставлявшая отправления в Польшу и в Курляндию. После заключения Андрусовского перемирия с целью укрепления дипломатических отношений и для поддержания интересов торговли почта еженедельно отсылалась из Польши через Смоленск прямо в Москву. Афанасий Лаврентьевич относительно почты писал государю: «Это великое государственное соединительное дело впредь к умножению всякого добра царству Московскому будет». Организация и обустройство почтового дела поручена была знающему иноземцу Леонтию Марселису. Вся дипломатическая почта доставлялась беспошлинно, люди торговые свои депеши, соответственно, оплачивали. Главнейшим же вопросом, составлявшим предмет особого внимания со стороны Афанасия Лаврентьевича, являлось Посольское дело. Как писал он Алексею Михайловичу: 

«Посольский приказ есть око всей великой России, как для государственной превысокой чести, вкупе и здоровья, так промысел имея со всех сторон и неотступное с боязнию Божией попечение, рассуждая и всечасно вашему государственному указу предлагая о народех, в крепости содержати нелестно, а не выжидая только прибылей себе. Надобно, государь, мысленные очеса на государственные дела устремляти беспорочным и избранным людям к расширению государства ото всех краёв, и то, государь, дело одного Посольского приказа. Тем и честь, и милость во всех землях. И иных приказов к посольскому не применяют. И думные дьяки великих и государственных дел с кружечными делами не мешали бы и непригожих речей на Москве с иностранцами не плодили бы...». Как отмечал он в другом своём письме, надо «в царствующем граде Москве беспорочным людям посольский приказ, яко зеницу ока, хранить».

Большая государственная печать Алексея Михайловича

В российской дипломатической службе видел два основных недостатка. Во-первых, это излишняя опека со стороны, отучавшая от здоровой самостоятельности, во-вторых, мздоимство приказных служащих. Приученные к мелочной и постоянной опеке, русские дипломаты были неспособны к выполнению сложных и ответственных поручений, требовавших инициативы и осмысленного понимания. Сам Афанасий Лаврентьевич поощрял свободу действий, советуя своим сотрудникам «не во всём дожидаться государева указа, везде надобно воеводское рассмотрение» и «где глаз видит и ухо слышит, тут и надо промысел держать неотложно».
 Он старался избавить Посольский приказ от ведения множества вопросов, не имевших отношения к прямому дипломатическому служению. Например, от ответственности за питейные и таможенные сборы или от управления железными заводами… Но наибольшее его негодование вызывало царившее повсеместно взяточничество. Ведя непримиримую борьбу с этим постыдным явлением, он вступал в прямой конфликт с влиятельными дьяками Посольского приказа Дохтуровым, Юрьевым и Голосовым. Крайне обиженные неподкупной строгостью своего начальника, они принялись всячески пакостить ему, намеренно задерживали дела, пытались порочить Афанасия Лаврентьевича, в отношении его «плодя непригожие речи». Чтобы служивые люди Посольского приказа имели представление о последних новостях и о состоянии европейских дел, А.Л. Ордин-Нащокин завёл информационные «куранты», составлявшиеся дипломатическими толмачами на основании иностранных печатных источников, газет и книг, регулярно привозимых из Европы. Благодаря этому можно было заблаговременно корректировать посольские задачи.
Много времени уделял «государственных великих посольских дел оберегатель» состоянию русской армии. Как и в посольских делах, в военной среде имело место отсутствие самостоятельности у командиров всех уровней. Мало что решалось без указания вышестоящего начальства. Афанасий Лаврентьевич неустанно требовал большей независимости в действиях, ставя в пример европейские государства, где полками руководят даровитые и опытные военачальники, самостоятельно отдающие приказы своим подчинённым, не опасаясь делать это без контроля вышестоящих, поскольку, как писал А.Л. Ордин-Нащокин: «Нельзя во всём дожидаться государева указа». Вместе с тем настаивал на том, чтобы должности занимались не по родовитости претендентов, но по их талантам и дарованиям. Предпочтение следовало отдавать людям способным, чтобы могли чинить «промысел», как в то время называли активную самостоятельность служилых людей.

«Лучше всякой силы промысел; дело в промысле, а не в том, что людей много. И много людей, да промышленника нет, так ничего не выйдет. Вот швед всех соседних государей безлюднее, а промыслом над всеми верх берет: у него никто не смеет отнять воли у промышленника; половину рати продать, да промышленника купить, и то будет выгоднее», — так рассуждал Афанасий Лаврентьевич.

Русские всадники под Ригой, фрагмент шведской гравюры XVII в.

В плане реформирования армии, повышения её мобильности и боеспособности рекомендовал заменить традиционную дворянскую конницу, представлявшую из себя собираемое время от времени ополчение, на формируемые по европейскому образцу пехотные и конные регулярные полки из «даточных людей», пополнявшиеся рекрутскими наборами. Обдумывал А.Л. Ордин-Нащокин планы по организации русского флота. Ещё воеводствуя в Царевич-Дмитриеве, он создал на реке Западной Двине небольшую флотилию, подготавливая её к будущей осаде Риги. После заключения Кардисского мира от этих планов пришлось отказаться, однако сам Афанасий Лаврентьевич не оставлял своих замыслов. Заняв высокое положение в стране, получив соответствующие возможности для реализации своих проектов, А.Л. Ордин-Нащокин возвращается к планам обзаведения российскими кораблями.
Для охраны торговых путей, проходивших по Волге и Каспийскому морю от грабежей и насилий со стороны многочисленных разбойничьих шаек, им задумано было выстроить несколько кораблей. Строительство велось на реке Оке в селе Дединове Коломенского уезда. К сентябрю 1668 года подготовили два шлюпа, бот, а также большой военный корабль «Орёл». Эта флотилия была спущена на воду в мае 1669 года, и отправилась вниз по Волге к Астрахани. Выстроенный по распоряжению А.Л. Ордина-Нащокина «Орёл» стал первым российским военным кораблём европейского типа, однако прослужил он недолго. Считается, что в 1670 году его сожгли мятежные казаки Степана Разина. Впрочем, согласно другим сведениям, корабль просто пришёл в негодность, поскольку стоял он без дела и должного ухода. Не видя в нём особого проку, сохранять его астраханский воевода не пожелал…Тем не менее почин дорогого стоил, и годы спустя Пётр Великий с немалым одобрением отзывался о корабельных начинаниях времён своего отца. 

Слава здесь досталась царю Алексею Михайловичу, но главным инициатором разумных и полезных преобразований того времени безусловно являлся «государственных великих посольских дел оберегатель». Очень многое из его начинаний не было реализовано должным образом и прежде всего потому, что слишком много завистников и недоброжелателей всегда окружало Афанасия Лаврентьевича, слишком многие норовили «вставить палки в колёса» полезных государственных преобразований. Идеи Ордин-Нащокина во многом опережали своё время, и лишь полвека спустя великий царь-реформатор Пётр благодаря своей кипучей энергии и жестокой неукротимой воле, следуя планам своего предтечи, реализовал его проекты и замыслы. ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

Первый русский военный корабль «Орёл»

​