Как над межвоенной Югославией сгущались тучи

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Отвлечёмся ненадолго от истории непосредственно Югославии, её непростого исторического пути, и рассмотрим, какие страсти разворачивались за границами этого государства. Действительно, как мы помним, Югославия рождалась, что называется, в борьбе огнём и мечом со своими соседями за сферы влияния на обломках поверженной Австро-Венгерской монархии...

«Югославизм» как объединяющая идея в первые годы существования воссозданного государства более-менее способствовал сплочению общества вокруг эфемерного единства, — впрочем, не очень-то исторически обоснованного, как мы не раз убеждались в первых частях данного цикла. Для соблюдения логики повествования будем придерживаться следующей структуры: сначала поговорим о внешнеполитической обстановке в Европе 1920 и 1930-х годов, а затем плавно перейдём к политическим движениям местных националистов, терзающих Югославию всё сильнее и сильнее с течением времени. Оба перечисленных фактора оказывали существенное влияние на политику сначала Королевства сербов, хорватов и словенцев, а затем Югославии. Мы помним, как в 1934 году король Александр Карагеоргиевич был убит радикальным македонским националистом, так что игнорировать эти внешние процессы никак нельзя. 
Начнём с Западной Европы, что представляется наиболее очевидным. После Первой мировой войны Германия-Италия по-своему были недовольны итогами этой масштабной бойни: Германия, понятно, была раздавлена Версальским миром, Италия — не могла довольствоваться полученными территориями Южного Тироля с Истрией. (Хотя даже этого для итальянской армии, которая кое-как справлялась с не самой сильной австро-венгерской армией, было многовато, — чего стоят только многочисленные битвы на несчастной реке Изонцо.) Италия претендовала на всю Далмацию (часть современной Хорватии), которая отошла к Югославии. 
Движение ирредентизма (то есть объединения Италии с другими землями, которые она считала своими) стало определяющим в итальянском обществе. Не зря итальянский писатель и авантюрист Габриэле Д’Аннунцио придумал быстро ставший популярным термин «изуродованная победа». Кстати, этот же человек вскоре после окончания Первой мировой войны пытался присоединить город Фиуме — о чём Владимир Владимирович Маяковский написал следующие строки: «Фазан красив, ума ни унции — Фиуме спьяну взял д’Аннунцио». В общем, как видно, Италия (а точнее, её наиболее националистически настроенная часть) была сильно огорчена итогами войны и винила в этом в том числе Югославию. 
Эти настроения в обществе усугубились с 1922 года. Как мы знаем, Бенито Муссолини пришёл к власти в Италии, используя послевоенный экономический хаос. Через свою Национальную фашистскую партию он задействовал военизированные отряды так называемых «чернорубашечников». В октябре 1922 года Муссолини устроил марш на Рим, что успешно позволило королю Виктору Эммануилу III назначить Муссолини премьер-министром. Конечной внешнеполитической целью Муссолини было представить Италию как современную империю и законную наследницу Древней Римской империи (хотя современные итальянцы генетически не имеют никакого отношения к римлянам). Центральной частью этих амбиций было превращение Адриатического моря в итальянское озеро. Такие неоправданно раздутые аппетиты дуче в отношении Королевства сербов, хорватов и словенцев оправдывались, конечно, стремлением обезопасить восточные границы Италии.

В первые годы своего правления он добился от Югославии территориальных уступок, в частности, получив всё-таки в 1924 году стратегически важный порт Фиуме (на сербохорватском, кстати, Риека). Чтобы ещё больше окружить и ослабить Югославию, Муссолини установил с Албанией покровительственные отношения, превратив её де-факто в государство-сателлит. Кроме того, для дестабилизации югославского государства изнутри его режима оказывал финансовую и военную поддержку антиюгославским силам, включая хорватское движение усташей, но об этом чуть позже. Как мы понимаем, Италия была одним из злейших противников существования Югославии, но отнюдь не единственным. Неизменную враждебность к ней питали Венгрия и Болгария. Теперь попытаемся разобраться в каждом случае по отдельности...  
Во-первых, Венгрия оказалась чуть ли не самой униженной страной после Первой мировой, сполна осознав древнеримский военный принцип «горе побеждённым». Трианонский мир до сих пор вспоминаем в современной Венгрии как национальная трагедия, лишившая её двух третей довоенной территории с лесами, дорогами, полезными ископаемыми и, разумеется, с людьми. Даже Австрия отобрала у Венгрии часть западных земель под названием Бургенланд, хотя обе были вроде бы в одной лодке. Если говорить в целом, соседи Венгрии после 1919 года всячески стремились очернить её и выставить чуть ли не главным зачинщиком кровавого противостояния. У венгров, которые и без того пребывали в крайне подавленном состоянии от результатов империалистической войны, такой настрой соседних Чехословакии, Румынии и Югославии не мог не вызывать ответную реакцию в виде роста националистических и реваншистских настроений. Касательно Югославии, Венгрия по большому счёту хотела вернуть себе и Воеводину (часть Сербии севернее Белграда, ранее принадлежавшая Венгерскому королевству), и Хорватию целиком, заключившую с Венгрией личную унию в далёком 1102 году. В частности же, аппетиты Венгрии устремлялись в Банат, Бачку и Баранью, где проживало множество венгров. 
Само собой, Венгрия имела ряд претензий и к Чехословакии, и к Румынии по поводу восстановления (пусть даже и частичного) довоенных границ. Для сдерживания венгерского национализма в 1921 году была создана так называемая Малая Антанта. Франция поддерживала союз, подписав отдельные договоры с каждой страной. Главным инициатором и «отцом» союза был министр иностранных дел Чехословакии Эдвард Бенеш. Он стремился не только сдержать Венгрию, но и повысить международный вес стран-участниц. Франция, в свою очередь, видела в Малой Антанте инструмент сдерживания Германии после того, как Россия выпала из системы европейских союзов. 
В июне 1921 года и августе 1922 года Королевство сербов, хорватов и словенцев присоединилось к Малой Антанте, заключил союзные договоры с Румынией и Чехословакией соответственно. Все они гарантировали взаимную помощь в случае нападения Венгрии и предусматривали координацию внешней политики. В 1930 году эти соглашения были заменены единым всеобъемлющим договором, который создал постоянные консультативные структуры и обязал министров иностранных дел встречаться не реже раза в год. Первым серьёзным испытанием для союза стали попытки Карла I Габсбурга вернуть венгерский престол в 1921 году. Дело в том, что Венгрия официально не признавала крах Австро-Венгрии династии Габсбургов, так что адмирал без флота Миклош Хорти, вставший у руля обездоленной Венгрии после краха коммунистов Белы Куна, стал ещё и регентом без короля. А когда этот король объявился, сам Хорти был уже не рад такому раскладу. Обе попытки провалились в результате решительной реакции Малой Антанты (включая мобилизацию армий) и давлению других европейских держав. В итоге Венгрия приняла закон, лишивший Карла прав на корону. Однако внутри союза существовали разногласия. На Генуэзской конференции 1922 года Чехословакия (индустриальная страна) была готова признать СССР, тогда как аграрные Румыния и Югославия не стремились к этому.

В 1934 году убийство короля Югославии Александра I и французского министра иностранных дел Луи Барту (организованное при поддержке радикальных хорватов, Италии, тех же Венгрии-Болгарии) нанесло новый удар по союзу. Со временем он стал рассыпаться на глазах, начиная с 1933 года, когда в Германии захватил власть усатый ефрейтор. В 1938 году Франция предала союзников, подписав Мюнхенское соглашение и отдав часть Чехословакии Германии. В том же году Бледское соглашение разрешило перевооружение Венгрии. Фактически это означало полный крах Малой Антанты из-за бессмысленности дальнейшего существования ввиду того, что главная её цель — сдерживание венгерского милитаризма: — было с треском провалено. 
Но «не Малой Антантой единой» жива была Югославия. Восточные соседи и по совместительству её заклятые славянские «братушки» болгары тоже хотели урвать себе кусок пирога этой лоскутной империи (по аналогии с бывшей Австро-Венгрией). В межвоенный период отношения между двумя странами в значительной степени определялись македонским вопросом. В 1920-е годы они были отмечены (как собственно, и всегда до этого) враждебностью и территориальными спорами. После Первой мировой войны и подписания Нёйиского договора Болгария лишилась части территорий — прежде всего Македонии и Западной Фракии — в пользу Королевства сербов, хорватов и словенцев. В Болгарии особенно остро царили реваншистские настроения ввиду неутешительных итогов войны. 
Серьёзной угрозой стала деятельность Внутренней македонской революционной организации (ВМРО), которая использовала болгарскую территорию как базу для националистических и террористических вылазок против Югославии. В результате граница превратилась в усиленно охраняемую военную зону. Кратковременная надежда на мир возникла при болгарском аграрном премьер-министре Александре Стоименове Стамболийском, который пытался наладить отношения с Югославией и урегулировать македонскую проблему через создание федерации южных славян. Однако после его убийства в 1923 году сменявшие друг друга болгарские правительства либо попустительствовали ВМРО, либо открыто поддерживали её рейды за югославской границей. 
Новое военное правительство Кимона Георгиева, опиравшееся на правое движение офицеров и коммерсантов «Звено», в 1934 году подавило ВМРО, устранив главное препятствие для нормализации отношений с Белградом. Параллельно развивалась королевская дипломатия: югославский король Александр I и болгарский царь Борис III в начале 1930-х годов обменялись визитами по решению приграничных споров. 
Воспользовавшись улучшением отношений между сторонами, 24 января 1937 года страны подписали Болгаро-югославский пакт о вечной дружбе, который официально положил конец межвоенной напряжённости. Заключению пакта косвенно способствовала и нацистская Германия, стремившаяся стабилизировать ситуацию на Балканах и ослабить французскую систему коллективной безопасности (вспоминая про Малую Антанту). Несмотря на внешние дружественные заявления, территориальные претензии, своими корнями уходящие в древность, всё же оставались неразрешёнными. 
А теперь на время оставим внешнеполитические пертурбации югославского правительства в 20—30-е годы XX века (мы ещё вернёмся к ним в следующих частях) и перейдём ко второй части повествования, а именно к политическим организациям террористической направленности, выдвинувшим свои требования к переустройству государства. Сразу нужно сказать, что всего таких организаций было две (это Усташи и упомянутая ранее Внутренняя македонская революционная организация). Важно, что речь идёт именно о внешних радикальных организациях, а значит тех, кто формировался и подпитывался вне Югославии посредством тех же самых политических противников Югославии, о которых мы говорили выше. Деятельность этих организаций не была изолирована: она наслаивалась на внутриполитическую борьбу в югославской скупщине (парламенте) и действия отдельных радикалов из числа местного населения провинций. В различных исторических публикациях на разных языках появление усташей часто упоминаются как малозначительный периферийный случай, однако то, как они получили власть в Хорватии после оккупации странами Оси невозможно понять без изучения их формирования. Итак, краткое содержание предыдущих серий...

Как мы неоднократно видели ранее, Королевство сербов, хорватов и словенцев, созданное в 1918 году, с самого начала столкнулось с глубокими противоречиями: хорваты и словенцы в основном выступали за федерализацию, сербы — за централизацию, а экономическая интеграция затруднялась из-за множества железнодорожных, валютных и таможенных систем, формировавшихся отдельно друг от друга веками. Политическая напряжённость достигла пика в июне 1928 года, когда черногорский депутат сербского происхождения Пуниша Рачич застрелил нескольких депутатов Хорватской крестьянской партии, смертельно ранив Степана Радича. Его смерть в августе вызвала массовые протесты. В январе 1929 года король Александр Карагеоргиевич ввёл диктатуру, отменив конституцию, свободу печати и региональные партии, переименовав государство в Югославию и разделив его на бановины. 
Тем временем Анте Павелич, хорватский националист и член Хорватской партии права, начал предпринимать конкретные шаги по усилению влияния правых хорватских сил в Югославии и за её пределами. Ещё в 1920-е годы он установил связи с хорватскими эмигрантами — бывшими австро-венгерскими офицерами. В 1927 году через полковника Стефана Саркотича встретился в Риме с итальянским фашистом Роберто Форджесом Даванцати, отстаивая хорватскую независимость. Он вошёл в парламент в 1927 году, но отвергал существующее государство, нередко прибегая к религиозной риторике (хорваты были католиками в отличие от православного сербского большинства), чтобы представить хорватскую независимость как священное воскресение. 
После начала диктатуры короля Александра — Павелич бежал в Вену. А затем в апреле 1929 года подписал Софийскую декларацию с македонскими революционерами, что привело к заочному смертному приговору. При поддержке Муссолини он создал в Италии тренировочные лагеря для усташей, целью которых было насильственное свержение Югославии с итальянской помощью. Среди их акций — Велебитское восстание 1932 года, неудачное покушение на короля в 1933 году и успешное марсельское убийство в октябре 1934 года, которое, однако, не привело к достижению их более широких политических целей. К слову, «Усташе» с хорватского (точнее, сербохорватского…) переводится как «восставшие», «повстанцы». Несмотря на радикальные взгляды, теория собственного национального превосходства для усташей в целом и Анте Павелича лично оказалась неприменима к практике в силу жесткой цензуры внутри Югославии. И хотя усташам всё же удалось добиться убийства короля Александра, до глобальных политических и военных изменений в этой балканской стране было ещё далеко. 
Наконец, пару слов скажем и о Внутренней Македонской Революционной организации, о которой вскользь упоминалось уже не раз, но для более полного понимания её происхождения стоит уделить этому вопросу немного времени. Внутренняя организация ещё в конце XIX века создала мощную революционную сеть среди болгарского населения и подготовила Илинден-Преображенское восстание 1903 года, которому предшествовали годы столкновений с турецкой армией. Потом между участниками начались конфликты, иногда заканчивавшиеся политическими убийствами своих «коллег по цеху». Как бы то ни было, в 1911 году ВМРО возобновила подпольную работу. Во время Балканских войн организация поддерживала болгарскую армию. После Нёйиского договора ВМРО продолжила подрывную деятельность и стала направлять отряды в Вардарскую и Эгейскую Македонию для идеологической обработки болгарского населения. Кульминацией деятельности внутренней организации стало убийство короля Александра Карагеоргиевича — Владо Черноземмским (настоящее имя — Величко Димитров Керин). Казалось бы, цель болгарских националистов была выполнена, но беда пришла, откуда не ждали. Пришедшее к власти в Болгарии правительство Кимона Георгиева вдруг испугалось действий своего же государства, взяв курс на установление нормальных отношений с Югославией. Соответственно, македонские боевики были почти полностью разоружены. Впрочем, отдельные отряды фанатиков действовали в Северной Македонии ещё долгие десятилетия. 

Если подводить итог по этой теме, в голову приходит ассоциация со сжатой пружиной. Действительно, обстановка вокруг Югославии накалялась всё больше и больше с каждым годом, хотя все страны до последнего поддерживали маску миролюбивости, предпочитая действовать скрытно. Югославия, пожалуй, была виновата уже в том, что её соседям хотелось «кушать», вспоминая всем известную басню Ивана Андреевича Крылова. Италия, Болгария, Венгрия, а позднее и Хорватия стремились «придать законный вид и толк» своим притязаниям на когда-то утраченные ими земли, но до наступления новой мировой войны никто не осмеливался напрямую заявлять своих агрессивных требований. Однако, как мы увидим, сжатая пружина уже совсем скоро распрямилась со страшной силой.

​