Александр Карагеоргиевич: роль личности в истории Югославии

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Продолжаем исследовать тему становления и развития южнославянского государства в межвоенный период. После того как Петр I Карагеоргиевич приказал долго жить 16 августа 1921 года, на трон новообразованного Королевства сербов, хорватов и словенцев взошел уже официально его сын — Александр I Карагеоргиевич...

Как мы уже знаем из предыдущей части, фактически он правил и до смерти своего отца в силу болезни последнего, но становление полноправным монархом Королевства сербов, хорватов и словенцев, безусловно, открыло Александру окно новых возможностей. Но перед тем как начать разбирать внутреннюю и внешнюю политику нового монарха, нужно ответить на вопрос: а какое государство ему вообще досталось? Ну, в первую очередь южнославянское государство состояло из внушительного количества географических и этнических регионов: от Северной Македонии, где жили сербы, болгары и, собственно, македонцы, и до Словении (не путать со Словакией!), которая на протяжении значительной части своей истории переживала германское влияние. 
Особенно пестрый этнический состав был в современной Боснии и Герцеговине: там сербы, хорваты и мусульмане жили порой бок о бок, что не позволяло каким-либо образом дифференцировать этот регион на, так сказать, составные части. Казалось бы, такое расселение должно было способствовать развитию американского сценария, широко известного как «плавильный котел», но этого не произошло. Трудно сказать, что именно способствовало радикализации местного населения вместо общего слияния: то ли историческая разрозненность (вспоминая историю южнославянских народов, забираемую в первых частях цикла), то ли религиозный фактор, то ли особо активная роль националистических организаций, действующих из-за рубежа, о которых мы поговорим в следующей части. 
В любом случае, в отличие от Соединенных Штатов, куда люди именно бежали от преследования в Старом Свете по какому-либо признаку — будь то пуритане, гугеноты, опальные аристократы, обездоленные крестьяне и ремесленники из разных стран — в Королевство сербов, хорватов и словенцев население не бежало, а жило там с давних времен. Что это значит? А то, что люди не обладали открытостью к культуре и взглядам других народов (пусть и говоривших почти на одном языке), что повышало враждебность тех же хорватов к сербам и так далее… 
Отсутствие политического и культурного единства было определяющим фактором результатов всей внутренней политики Александра Карагеоргиевича. Даже при принятии Видовданской конституции 1921 года наблюдались различного рода эксцессы. Некоторые политические партии (а именно Хорватская крестьянская республиканская партия, Коммунистическая партия и некоторые другие) просто бойкотировали ее принятие. 
Если говорить в общем, многие современные исторические интерпретации, тяготеющие к национальному подходу, изображают возникновение югославского королевства, в создании которого король Александр сыграл значительную роль, как заведомо запоздалое событие. Это справедливо лишь отчасти. В эпоху взрыва национализма после Первой мировой войны никто не был готов поступиться своей местной идентичностью ради более широких и абстрактных принципов, установленных Версальским договором (вроде уважения суверенитета и целостности государств Европы). 
Пару слов хочется сказать и о личности нового короля. Александр проявил себя и как государственный деятель, и как воин, и как филантроп. Его военная карьера была безупречной — как в бытность наследником престола, так и позже, когда он служил регентом и после вступления на престол. Он был номинальным командующим 1-й армией Сербии в Первой и Второй Балканских войнах 1912—1913 годов. Эта армия одержала славные победы под Кумановом — против османов в Первой Балканской войне, и при Брегальнице — против болгар во Второй Балканской войне. В годы Первой мировой войны он и его отец, король Петр, стали олицетворением сербской армии. Два эпизода могут это доказать…

1. Во время ширко известного отступления сербской армии через Албанию зимой 1915 года (часто именуемого «Албанской Голгофой») регент Александр, хотя и больной, предпочёл остаться со своими войсками вместо того, чтобы быть переправленным на итальянское побережье. 
2. В решающий момент, 14 сентября 1918 года, когда командование союзников все еще колебалось относительно действий на Салоникском (Македонском) фронте, именно регент Александр отдал приказ: «Вперед, к славе или к смерти!». За этим последовал славный прорыв Салоникского фронта и, как следствие, создание Королевства сербов, хорватов и словенцев 1 декабря 1918 года. 

Во время своего регентства Александр «варился» в среде сербских и частично хорватских интеллектуалов, мечтавших об объединении своих народов в единое государство. Александр был в сущности убежден, что только в едином государстве сербы, хорваты и другие южные славяне (о которых в то время говорили, впрочем, мало) могут получить надлежащее социокультурное развитие. Объединение 1918 года впервые в своей истории собрало под одной крышей всех сербов и почти всех остальных южных славян (кроме болгар, разумеется, поскольку те оказались на стороне проигравших в Первой мировой). Поэтому любая угроза распада Королевства сербов, хорватов и словенцев неизбежно означала бы, что большая или меньшая часть сербов останется за пределами независимой Сербии. Иными словами, крах южнославянского государства неизбежно вёл бы, по крайней мере частично, к отказу от идеи единого государства для всех сербов. Как можно убедиться, сама идея разбираемого ранее «Югославизма» в первую очередь культивировалась именно сербами в рамках их планов о Великой Сербии, существовавших еще с середины XIX века.

А что хорваты? 

Они были наиболее консолидированной общностью в государстве и потому имели серьезный политический вес. Значительная часть хорватской элиты, объединившаяся вокруг Хорватской крестьянской республиканской партии, не разделяла сербского энтузиазма по поводу единого государства. В целом, с 1921 года, а особенно с 1928 г., они воспринимали Югославию как темницу для хорватского народа. В случае распада Югославии, утверждали они, Хорватия стала бы либо самоуправляемой единицей, либо частью новой дунайской католической федерации. В любом случае они считали, что Хорватия оказалась бы в лучшем положении, чем в Югославии. В Словении и в определенной степени в Далмации королю удалось привлечь более широкие круги общества на сторону нового государства (в основном за счет сербского населения), в то время как в Славонии (сегодня это восточная часть Хорватии, граничащая с сербской Воеводиной) его популярность была весьма сомнительной. 
Ранее был упомянут 1928 год как поворотный момент в развитии хорватского национализма. Все дело в том, что убийство хорватских депутатов в Скупщине (парламенте) в 1928 году поставило под угрозу само выживание нового государства и закономерно усилило недовольство в Хорватии. 20 июня того года во время очередных парламентских дебатов депутат сербской Радикальной партии черногорец Пуниша Рачич выстрелил из пистолета в нескольких хорватских депутатов, включая лидера Хорватской крестьянской республиканской партии Степана Радича, смертельно ранив его. 
Именно в тот момент даже некоторые сербские политики также начали сомневаться в состоятельности единого государства и возможности какого-либо мирного сосуществования сербов и хорватов. Они призывали короля Александра пересмотреть будущую судьбу страны, которой он руководил, и обдумать, хотя бы на мгновение, возможную сецессию Хорватии (то есть ее выход из состава страны). За исключением этого конкретного момента — король оставался пленником идеи сохранения Югославии до конца своей жизни. Однако Александр отстаивал новую югославскую идеологию и страстно проводил идею о том, что «триединый народ» (сербы, хорваты и словенцы) может слиться в единую югославскую нацию. 
6 января 1929 года он ввел личное правление, тем самым приостановив действие политического режима, установленного еще в Королевстве Сербия Конституцией 1888 года и подтвержденного в период правления его отца, короля Петра, Конституцией 1903 года. Будучи больше воином, чем политиком, он легко разрешил сложную дилемму между государственным единством и политической свободой, выбрав первое. Расплата была огромной: с тех пор и до окончательного распада Югославии — 62 года спустя — государство так и не смогло восстановить демократическую систему. Впрочем, эту неудачу нельзя полностью приписывать королю-Объединителю, как его тогда называли сторонники, несмотря на его авторитарные наклонности. Семя неудачи было заложено в сами основы нового государства, которое, несмотря на свой значительный прогресс и интеграцию в европейскую политику, оставалось преимущественно аграрным, экономически отсталым и с большими межрегиональными различиями. В таких условиях создание югославской нации было бы невыполнимой миссией, даже если бы политические и интеллектуальные элиты сербов и хорватов разделяли одно и то же видение южно славянского единства. 
 
Король Александр, будучи также большим филантропом, сыграл важную роль в решении вопроса об инвалидах войны. Он и его супруга, королева Мария Румынская. урожденная Мария Александра Виктория Эдинбургская, основали и поддерживали множество фондов. С другой стороны, Александр I Карагеоргиевич активно поддерживал белоэмигрантов Петра Николаевича Врангеля, прибывших в Королевство сербов, хорватов и словенцев. Тогдашние сербы видели в солдатах Белой армии тех солдат, которых еще несколько лет назад они называли союзниками по Антанте. Не случайно именно Королевство Югославия (как оно стало называться с 1929 года) оказалось последним во всей Европе, признавшим советскую власть в России и установившим дипломатические связи с Советским Союзом — это произошло лишь в 1940 году! Почему так случилось, мы разберем в следующих частях… 
Стоит отметить, что в заметном контрасте с другими тремя балканскими королевствами (Греция, Болгария и Румыния), которыми в XIX и первой половине XX века правили ветви немецких династий, все три сербские династии в позднее новое время были «местными» (Обреновичи и Карагеоргиевичи в Сербии, а также Петровичи-Негоши в Черногории), и их основатели имели весьма скромное происхождение. Король Александр был первым современным сербским монархом, создавшим европейский двор, и первым правителем в новой истории Сербии, кто был подлинным европейцем в смысле интеграции в европейскую дипломатию. Близко следовал за ним его двоюродный брат, англофил князь Павел, женившийся на принцессе Ольге Греческой. Важную роль сыграл тот факт, что Александр провёл свои годы становления в Женеве, а его уважение к исламу и иудаизму, а также к римскому католицизму, — должно быть признано и рассматриваться как достойный пример поведения в многоконфессиональном обществе. 
Несмотря на авторитарный стиль югославского короля, Александр был в общем и целом необходимой государственной фигурой. Он символизировал (пусть и весьма условно…) единство южных славян и легитимизировал суверенитет Королевства Югославии. Его правление можно отчасти сравнить с временами Иосифа Броза Тито, который пусть и правил порой жестко, но его уважали и друзья, и враги.

Теперь обратимся к внешней политике Александра Карагеоргиевича

Будучи настроенным по-европейски, он стремился обеспечить Югославии достойное место в послеверсальском мире. Его очень беспокоило возрастающее влияние правых сил в Центральной Европе (а именно в Венгрии, где режим Миклоша Хорти, адмирала без флота и регента без короля, был очень не против присоединить регион сербской Воеводины, населенный тогда преимущественно венграми). В 1920—21 годах Александр сыграл ключевую роль в создании Малой Антанты — союза, объединившего в один лагерь франкофильских победителей империалистической войны: Югославию, Чехословакию и Румынию. В 1933 году союз учредил свой Постоянный совет и Секретариат и поощрял экономическое сотрудничество, предвосхитив тем самым аналогичные западноевропейские экономические интеграции после Второй мировой войны. 
Активная роль южнославянского государства в европейской политике положительно сказалась на настроениях сербов-националистов. Участие Югославии в Лиге Наций, где её поддерживала Франция, которая была надежным партнером короля на протяжении всего правления, укрепило ее роль на международной арене. Вместе с тем был заключен Договор о дружбе с Италией в 1924 г., когда 2 года назад Бенито Муссолини был назначен премьер-министром Итальянского королевства. 
Ближе к концу жизни король Александр сыграл важную роль в создании Балканского пакта, куда входили Югославия, Румыния, Греция и Турция. У этой организации была единственная цель: обеспечить долгосрочный мир на Балканах. Убийство короля в Марселе в 1934 году помешало ему завершить проект, вовлекая Болгарию в Балканский пакт, и помешало дальнейшему вкладу в стабилизацию ситуации на Балканах. 
Несомненно, что идеи, вдохновлявшие короля Александра на работу по созданию Балканского пакта, стояли и за его щедрой поддержкой создания в начале 1934 года Балканского института в Белграде, основателями которого были журналист Ратко Парезанин и экономист Светозар Спаначевич. Король лично поддерживал институт ежемесячной субсидией в 50 000 динаров и был готов помогать его основателям в их планах построить Балканский дом в Белграде. В предисловии к первому тому серии «Книга о Балканах» Парезанин, первый директор института, описал культурные и политические идеалы, которыми они руководствовались:

«Скажем сразу и открыто, каковы наши устремления и идеалы: мы желаем, чтобы все балканские государства сблизились, создали прочные взаимные политические и экономические соглашения и союзы, мы желаем, чтобы балканские народы дополняли и поддерживали друг друга, развивали глубокое и прочное чувство солидарности и общности, для чего существует много благоприятных обстоятельств и еще большая потребность».

В день Святого Вита 28 июня 1934 года, незадолго до своей смерти, король Александр заложил краеугольный камень мемориала в честь павших воинов Балканских войн и Великой войны на Авале — горе, возвышающейся над Белградом. Если что, День Святого Вита (Видовдан по-сербски) связан не только с памятью битвы на Косовом поле 1389 года, но и, как мы помним, с убийством Франца Фердинанда в Сараево. Александр этим символизмом подчеркнул свою полную поддержку внешнеполитического курса Сербии на пороге Первой мировой войны. 
Завершая тему правления Александра I Карагеоргиевича, следует обратить внимание на обстоятельства его гибели. Фабула дела следующая: 9 октября 1934 года Александр и французский министр иностранных дел Луи Барту были застрелены в Марселе македонским националистом Владо Черноземским. Последний состоял во Внутренней Македонско-одринской Революционной организации, преследовавшей цель обретения независимости Македонии от Югославии и воссоединение с Болгарией. Французская полиция быстро обезвредила террориста, но было уже поздно: и югославский король, и министр иностранных дел Франции скончались на месте. 

Это событие потрясло Югославию и окончательно разрушило иллюзию стабильности, витающую в обществе. Именно убийство Александра стало своеобразной лакмусовой бумажкой нарастающего кризиса и коллапса Королевства Югославия. В следующей части разберемся с внешними угрозами, которые начали нависать над и без того хрупким государством в 1930-е годы, приведшие в конце концов к столь печальному финалу правления короля Александра.

​