Как над межвоенной Югославией сгущались тучи

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Отвлечёмся ненадолго от истории непосредственно Югославии, её непростого исторического пути, и рассмотрим, какие страсти разворачивались за границами этого государства. Действительно, как мы помним, Югославия рождалась, что называется, в борьбе огнём и мечом со своими соседями за сферы влияния на обломках поверженной Австро-Венгерской монархии...

«Югославизм» как объединяющая идея в первые годы существования воссозданного государства более-менее способствовал сплочению общества вокруг эфемерного единства, — впрочем, не очень-то исторически обоснованного, как мы не раз убеждались в первых частях данного цикла. Для соблюдения логики повествования будем придерживаться следующей структуры: сначала поговорим о внешнеполитической обстановке в Европе 1920 и 1930-х годов, а затем плавно перейдём к политическим движениям местных националистов, терзающих Югославию всё сильнее и сильнее с течением времени. Оба перечисленных фактора оказывали существенное влияние на политику сначала Королевства сербов, хорватов и словенцев, а затем Югославии. Мы помним, как в 1934 году король Александр Карагеоргиевич был убит радикальным македонским националистом, так что игнорировать эти внешние процессы никак нельзя. 
Начнём с Западной Европы, что представляется наиболее очевидным. После Первой мировой войны Германия-Италия по-своему были недовольны итогами этой масштабной бойни: Германия, понятно, была раздавлена Версальским миром, Италия — не могла довольствоваться полученными территориями Южного Тироля с Истрией. (Хотя даже этого для итальянской армии, которая кое-как справлялась с не самой сильной австро-венгерской армией, было многовато, — чего стоят только многочисленные битвы на несчастной реке Изонцо.) Италия претендовала на всю Далмацию (часть современной Хорватии), которая отошла к Югославии. 
Движение ирредентизма (то есть объединения Италии с другими землями, которые она считала своими) стало определяющим в итальянском обществе. Не зря итальянский писатель и авантюрист Габриэле Д’Аннунцио придумал быстро ставший популярным термин «изуродованная победа». Кстати, этот же человек вскоре после окончания Первой мировой войны пытался присоединить город Фиуме — о чём Владимир Владимирович Маяковский написал следующие строки: «Фазан красив, ума ни унции — Фиуме спьяну взял д’Аннунцио». В общем, как видно, Италия (а точнее, её наиболее националистически настроенная часть) была сильно огорчена итогами войны и винила в этом в том числе Югославию. 
Эти настроения в обществе усугубились с 1922 года. Как мы знаем, Бенито Муссолини пришёл к власти в Италии, используя послевоенный экономический хаос. Через свою Национальную фашистскую партию он задействовал военизированные отряды так называемых «чернорубашечников». В октябре 1922 года Муссолини устроил марш на Рим, что успешно позволило королю Виктору Эммануилу III назначить Муссолини премьер-министром. Конечной внешнеполитической целью Муссолини было представить Италию как современную империю и законную наследницу Древней Римской империи (хотя современные итальянцы генетически не имеют никакого отношения к римлянам). Центральной частью этих амбиций было превращение Адриатического моря в итальянское озеро. Такие неоправданно раздутые аппетиты дуче в отношении Королевства сербов, хорватов и словенцев оправдывались, конечно, стремлением обезопасить восточные границы Италии.

В первые годы своего правления он добился от Югославии территориальных уступок, в частности, получив всё-таки в 1924 году стратегически важный порт Фиуме (на сербохорватском, кстати, Риека). Чтобы ещё больше окружить и ослабить Югославию, Муссолини установил с Албанией покровительственные отношения, превратив её де-факто в государство-сателлит. Кроме того, для дестабилизации югославского государства изнутри его режима оказывал финансовую и военную поддержку антиюгославским силам, включая хорватское движение усташей, но об этом чуть позже. Как мы понимаем, Италия была одним из злейших противников существования Югославии, но отнюдь не единственным. Неизменную враждебность к ней питали Венгрия и Болгария. Теперь попытаемся разобраться в каждом случае по отдельности...  
Во-первых, Венгрия оказалась чуть ли не самой униженной страной после Первой мировой, сполна осознав древнеримский военный принцип «горе побеждённым». Трианонский мир до сих пор вспоминаем в современной Венгрии как национальная трагедия, лишившая её двух третей довоенной территории с лесами, дорогами, полезными ископаемыми и, разумеется, с людьми. Даже Австрия отобрала у Венгрии часть западных земель под названием Бургенланд, хотя обе были вроде бы в одной лодке. Если говорить в целом, соседи Венгрии после 1919 года всячески стремились очернить её и выставить чуть ли не главным зачинщиком кровавого противостояния. У венгров, которые и без того пребывали в крайне подавленном состоянии от результатов империалистической войны, такой настрой соседних Чехословакии, Румынии и Югославии не мог не вызывать ответную реакцию в виде роста националистических и реваншистских настроений. Касательно Югославии, Венгрия по большому счёту хотела вернуть себе и Воеводину (часть Сербии севернее Белграда, ранее принадлежавшая Венгерскому королевству), и Хорватию целиком, заключившую с Венгрией личную унию в далёком 1102 году. В частности же, аппетиты Венгрии устремлялись в Банат, Бачку и Баранью, где проживало множество венгров. 
Само собой, Венгрия имела ряд претензий и к Чехословакии, и к Румынии по поводу восстановления (пусть даже и частичного) довоенных границ. Для сдерживания венгерского национализма в 1921 году была создана так называемая Малая Антанта. Франция поддерживала союз, подписав отдельные договоры с каждой страной. Главным инициатором и «отцом» союза был министр иностранных дел Чехословакии Эдвард Бенеш. Он стремился не только сдержать Венгрию, но и повысить международный вес стран-участниц. Франция, в свою очередь, видела в Малой Антанте инструмент сдерживания Германии после того, как Россия выпала из системы европейских союзов. 
В июне 1921 года и августе 1922 года Королевство сербов, хорватов и словенцев присоединилось к Малой Антанте, заключил союзные договоры с Румынией и Чехословакией соответственно. Все они гарантировали взаимную помощь в случае нападения Венгрии и предусматривали координацию внешней политики. В 1930 году эти соглашения были заменены единым всеобъемлющим договором, который создал постоянные консультативные структуры и обязал министров иностранных дел встречаться не реже раза в год. Первым серьёзным испытанием для союза стали попытки Карла I Габсбурга вернуть венгерский престол в 1921 году. Дело в том, что Венгрия официально не признавала крах Австро-Венгрии династии Габсбургов, так что адмирал без флота Миклош Хорти, вставший у руля обездоленной Венгрии после краха коммунистов Белы Куна, стал ещё и регентом без короля. А когда этот король объявился, сам Хорти был уже не рад такому раскладу. Обе попытки провалились в результате решительной реакции Малой Антанты (включая мобилизацию армий) и давлению других европейских держав. В итоге Венгрия приняла закон, лишивший Карла прав на корону. Однако внутри союза существовали разногласия. На Генуэзской конференции 1922 года Чехословакия (индустриальная страна) была готова признать СССР, тогда как аграрные Румыния и Югославия не стремились к этому.

В 1934 году убийство короля Югославии Александра I и французского министра иностранных дел Луи Барту (организованное при поддержке радикальных хорватов, Италии, тех же Венгрии-Болгарии) нанесло новый удар по союзу. Со временем он стал рассыпаться на глазах, начиная с 1933 года, когда в Германии захватил власть усатый ефрейтор. В 1938 году Франция предала союзников, подписав Мюнхенское соглашение и отдав часть Чехословакии Германии. В том же году Бледское соглашение разрешило перевооружение Венгрии. Фактически это означало полный крах Малой Антанты из-за бессмысленности дальнейшего существования ввиду того, что главная её цель — сдерживание венгерского милитаризма: — было с треском провалено. 
Но «не Малой Антантой единой» жива была Югославия. Восточные соседи и по совместительству её заклятые славянские «братушки» болгары тоже хотели урвать себе кусок пирога этой лоскутной империи (по аналогии с бывшей Австро-Венгрией). В межвоенный период отношения между двумя странами в значительной степени определялись македонским вопросом. В 1920-е годы они были отмечены (как собственно, и всегда до этого) враждебностью и территориальными спорами. После Первой мировой войны и подписания Нёйиского договора Болгария лишилась части территорий — прежде всего Македонии и Западной Фракии — в пользу Королевства сербов, хорватов и словенцев. В Болгарии особенно остро царили реваншистские настроения ввиду неутешительных итогов войны. 
Серьёзной угрозой стала деятельность Внутренней македонской революционной организации (ВМРО), которая использовала болгарскую территорию как базу для националистических и террористических вылазок против Югославии. В результате граница превратилась в усиленно охраняемую военную зону. Кратковременная надежда на мир возникла при болгарском аграрном премьер-министре Александре Стоименове Стамболийском, который пытался наладить отношения с Югославией и урегулировать македонскую проблему через создание федерации южных славян. Однако после его убийства в 1923 году сменявшие друг друга болгарские правительства либо попустительствовали ВМРО, либо открыто поддерживали её рейды за югославской границей. 
Новое военное правительство Кимона Георгиева, опиравшееся на правое движение офицеров и коммерсантов «Звено», в 1934 году подавило ВМРО, устранив главное препятствие для нормализации отношений с Белградом. Параллельно развивалась королевская дипломатия: югославский король Александр I и болгарский царь Борис III в начале 1930-х годов обменялись визитами по решению приграничных споров. 
Воспользовавшись улучшением отношений между сторонами, 24 января 1937 года страны подписали Болгаро-югославский пакт о вечной дружбе, который официально положил конец межвоенной напряжённости. Заключению пакта косвенно способствовала и нацистская Германия, стремившаяся стабилизировать ситуацию на Балканах и ослабить французскую систему коллективной безопасности (вспоминая про Малую Антанту). Несмотря на внешние дружественные заявления, территориальные претензии, своими корнями уходящие в древность, всё же оставались неразрешёнными. 
А теперь на время оставим внешнеполитические пертурбации югославского правительства в 20—30-е годы XX века (мы ещё вернёмся к ним в следующих частях) и перейдём ко второй части повествования, а именно к политическим организациям террористической направленности, выдвинувшим свои требования к переустройству государства. Сразу нужно сказать, что всего таких организаций было две (это Усташи и упомянутая ранее Внутренняя македонская революционная организация). Важно, что речь идёт именно о внешних радикальных организациях, а значит тех, кто формировался и подпитывался вне Югославии посредством тех же самых политических противников Югославии, о которых мы говорили выше. Деятельность этих организаций не была изолирована: она наслаивалась на внутриполитическую борьбу в югославской скупщине (парламенте) и действия отдельных радикалов из числа местного населения провинций. В различных исторических публикациях на разных языках появление усташей часто упоминаются как малозначительный периферийный случай, однако то, как они получили власть в Хорватии после оккупации странами Оси невозможно понять без изучения их формирования. Итак, краткое содержание предыдущих серий...

Как мы неоднократно видели ранее, Королевство сербов, хорватов и словенцев, созданное в 1918 году, с самого начала столкнулось с глубокими противоречиями: хорваты и словенцы в основном выступали за федерализацию, сербы — за централизацию, а экономическая интеграция затруднялась из-за множества железнодорожных, валютных и таможенных систем, формировавшихся отдельно друг от друга веками. Политическая напряжённость достигла пика в июне 1928 года, когда черногорский депутат сербского происхождения Пуниша Рачич застрелил нескольких депутатов Хорватской крестьянской партии, смертельно ранив Степана Радича. Его смерть в августе вызвала массовые протесты. В январе 1929 года король Александр Карагеоргиевич ввёл диктатуру, отменив конституцию, свободу печати и региональные партии, переименовав государство в Югославию и разделив его на бановины. 
Тем временем Анте Павелич, хорватский националист и член Хорватской партии права, начал предпринимать конкретные шаги по усилению влияния правых хорватских сил в Югославии и за её пределами. Ещё в 1920-е годы он установил связи с хорватскими эмигрантами — бывшими австро-венгерскими офицерами. В 1927 году через полковника Стефана Саркотича встретился в Риме с итальянским фашистом Роберто Форджесом Даванцати, отстаивая хорватскую независимость. Он вошёл в парламент в 1927 году, но отвергал существующее государство, нередко прибегая к религиозной риторике (хорваты были католиками в отличие от православного сербского большинства), чтобы представить хорватскую независимость как священное воскресение. 
После начала диктатуры короля Александра — Павелич бежал в Вену. А затем в апреле 1929 года подписал Софийскую декларацию с македонскими революционерами, что привело к заочному смертному приговору. При поддержке Муссолини он создал в Италии тренировочные лагеря для усташей, целью которых было насильственное свержение Югославии с итальянской помощью. Среди их акций — Велебитское восстание 1932 года, неудачное покушение на короля в 1933 году и успешное марсельское убийство в октябре 1934 года, которое, однако, не привело к достижению их более широких политических целей. К слову, «Усташе» с хорватского (точнее, сербохорватского…) переводится как «восставшие», «повстанцы». Несмотря на радикальные взгляды, теория собственного национального превосходства для усташей в целом и Анте Павелича лично оказалась неприменима к практике в силу жесткой цензуры внутри Югославии. И хотя усташам всё же удалось добиться убийства короля Александра, до глобальных политических и военных изменений в этой балканской стране было ещё далеко. 
Наконец, пару слов скажем и о Внутренней Македонской Революционной организации, о которой вскользь упоминалось уже не раз, но для более полного понимания её происхождения стоит уделить этому вопросу немного времени. Внутренняя организация ещё в конце XIX века создала мощную революционную сеть среди болгарского населения и подготовила Илинден-Преображенское восстание 1903 года, которому предшествовали годы столкновений с турецкой армией. Потом между участниками начались конфликты, иногда заканчивавшиеся политическими убийствами своих «коллег по цеху». Как бы то ни было, в 1911 году ВМРО возобновила подпольную работу. Во время Балканских войн организация поддерживала болгарскую армию. После Нёйиского договора ВМРО продолжила подрывную деятельность и стала направлять отряды в Вардарскую и Эгейскую Македонию для идеологической обработки болгарского населения. Кульминацией деятельности внутренней организации стало убийство короля Александра Карагеоргиевича — Владо Черноземмским (настоящее имя — Величко Димитров Керин). Казалось бы, цель болгарских националистов была выполнена, но беда пришла, откуда не ждали. Пришедшее к власти в Болгарии правительство Кимона Георгиева вдруг испугалось действий своего же государства, взяв курс на установление нормальных отношений с Югославией. Соответственно, македонские боевики были почти полностью разоружены. Впрочем, отдельные отряды фанатиков действовали в Северной Македонии ещё долгие десятилетия. 

Если подводить итог по этой теме, в голову приходит ассоциация со сжатой пружиной. Действительно, обстановка вокруг Югославии накалялась всё больше и больше с каждым годом, хотя все страны до последнего поддерживали маску миролюбивости, предпочитая действовать скрытно. Югославия, пожалуй, была виновата уже в том, что её соседям хотелось «кушать», вспоминая всем известную басню Ивана Андреевича Крылова. Италия, Болгария, Венгрия, а позднее и Хорватия стремились «придать законный вид и толк» своим притязаниям на когда-то утраченные ими земли, но до наступления новой мировой войны никто не осмеливался напрямую заявлять своих агрессивных требований. Однако, как мы увидим, сжатая пружина уже совсем скоро распрямилась со страшной силой. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

​