Звезды, рождённые в Латвии...

В наши дни латвийские политики и элита постоянно муссируют идеи о том, что русские — чужие на латвийской земле, что они бесстыдно «понаехавшие», не принесшие никакой пользы Латвии, «проклятые оккупанты». Этакие вредоносные вши, поселившиеся на теле их прекрасной родины, не принесшие ничего, кроме вреда, для истории и «европейской цивилизации». В цикле этих статей я желаю рассказать о действительно выдающихся русских, рождённых на латвийской земле. Эти люди — очень разные.

Их объединяет одно: каждый из них прошёл свой яркий, трудный звёздный путь, начавшийся на латвийской земле. И начать хочу свой перечень с героя Отечественной войны 1812 года Якова Петровича Кульнева. Он родился 25 июля (5 августа) 1763 года в городе Люцине. Ныне это латвийский город Лудза. Во времена рождения будущего героя самого понятия «Латвия» не существовало (оно появилось лишь во второй половине XIX столетия), а принадлежала эта земля Польско-Литовскому государству — Речи Посполитой. Семья Якова, как принято теперь говорить, была интернациональной. Отец русский, Пётр Васильевич Кульнев, происходил из старинного дворянского рода. Ещё в XV веке его предки перебрались из Польши на службу к великому московскому князю Василию II и выбирали в основном военную стезю. По военной части служил и Пётр Васильевич, получивший в русской армии звание секунд-майора. Уволившись со службы по состоянию здоровья, Пётр Васильевич поселился с женой Луизой Гребениц, прибалтийской немкой, в Люцине. Когда Якову было 9 лет, Люцин превратился из польско-литовского владения в российский город, ибо вся эта территория в 1772 году, в результате Первого раздела Польши, вошла в состав Российской империи. Указом Екатерины II Люцину был присвоен статус города, и он стал уездным центром в составе Полоцкой (а позднее Витебской) губернии.

Памятник Я.П.Кульневу, открытый в родовом имении героя в 2012 году.
Автор памятника скульптор А.Таратынов.

Мать Якова, Луиза Иоанновна, происходила из остзейских дворян. В детстве на мальчика производили большое впечатление рассказы матери, гордившейся своим рыцарским происхождением. Посему не только военная профессия отца, но и всё в доме пробуждало в маленьком Якове воинский дух: рассказы матери о прусском рыцарстве, романтизация в её устах рыцарских подвигов, даже сама усадьба отца, выстроенная на берегу обширного озера Лудзас, откуда открывался прекрасный вид на руины средневекового замка. В семье росло 6 мальчиков. Старшего крестили в католическую веру, ибо Луиза Иоанновна была католичкой. Впоследствии этот старший, Павел, пошел по церковной линии, став католическим священником. Остальных пятерых, как часто было принято в дворянских семьях того времени, отдали обучаться военному делу. В шестилетнем возрасте Якова вместе с младшим братом, по рекомендации А.В. Суворова, с которым был хорошо знаком их отец, отправили учиться в Сухопутный шляхетский кадетский корпус.

Я.П.Кульнев (1763 — 1812), худ. Д.Доу

Знаменитый партизан войны 1812 года Денис Давыдов, друг Кульнева, вспоминал, как Яков Петрович боготворил великого полководца и «всегда говорил о нём со слезами восторга». Впрочем, главной причиной поступления в шляхетский корпус являлась не рекомендация А.В. Суворова, а недостаточность средств на содержание детей, ведь здесь дворянским отпрыскам из небогатых семей можно было обучаться и содержаться за государственный счет. Проучился в этом заведении Яков ни много ни мало 15 лет своей жизни, закончив его с большой серебряной медалью за успехи в учёбе и «похвальное поведение и достойные поступки». Любовь к чтению осталась у Якова Петровича на всю жизнь, в свободное время товарищи часто заставали его за чтением книг. Денис Давыдов отмечал, что Кульнев обожал историю и что он:

«…не хуже всякого профессора знал хронологический порядок событий и соотношение между собой единовременных происшествий… выводил из них собственные заключения, полные здравого смысла и проницательности и любил предлагать подвиги некоторых римских и русских героев в пример молодым офицерам, служившим под его начальством…». 
Оставил Денис Давыдов и описание внешности нашего героя: «Кульнев был росту высокого, почти двух аршин, десяти вершков (187 см, — прим. И.Г.). Был сухощавым, но ширококостным и немного сутуловатым мужчиною. Волосы имел тёмно-русые… Он был лица продолговатого, нос имел довольно большой: прямой, с малой горбиною, и носил довольно длинные усы, соединявшиеся с довольно длинными бакенбардами». Знаменитый партизан отмечал, что Кульнев был очень ловок и великолепно владел саблей.

Его военная служба проходила в кавалерии. Жалованье было небольшим, а служить обходилось весьма дорого. Лишь одну лошадь выделяли офицерам из казенного имущества, всех прочих заводных скакунов и фураж для них приходилось оплачивать из своих скудных средств, так же как и шитьё парадного мундира, стоившего немалых денег. Свой мундир Яков Петрович в целях экономии всегда шил из дешёвого солдатского сукна. И так как семье средств постоянно не хватало, он треть своего небольшого жалованья неизменно перечислял матери. Поэтому экономить приходилось везде и всегда. Оставшиеся две трети жалованья тратились на собственно армейские расходы (тех самых лошадей, мундир, фураж) и еду: говядину, ветчину, гречневую кашу. Сам Кульнев относился к бедности с достоинством: «Убожество было первой добродетелью римлян, победивших всю Вселенную, но которых, наконец, богатство, попавшее им в руки, развратило». Впрочем, основной массе русских офицеров это было глубоко понятно: большинству приходилось жить исключительно на жалованье. Современники нередко упоминали Якова Петровича как «беднейшего генерала в мире». «Бедность воина украшает и делает его непобедимым», — писал он в письме одному из братьев. Переписка с братьями много значила для нашего героя, и он был дружен со всеми ними. Вообще семья Кульневых была очень дружной.
Россия той поры воевала почти беспрерывно, создавая тем самым благоприятные возможности для тех дворян, которые жаждали служить по-настоящему и сделать военную карьеру. Как говорил сам Яков Петрович: «Россия тем хороша, что хоть в одном углу её, да дерутся». Сражаться пришлось действительно много. За 27 лет воинской службы Яков Кульнев участвовал в шести войнах и 55 сражениях, служить он начал ещё при матушке-Екатерине, продолжил при её сыне Павле I и внуке Александре I.
Первой серьезной «дракой» стала для него Русско-турецкая война 1787—1791 г.г. Взятие крепости в Бендерах впервые позволило отличиться молодому офицеру. Однако, несмотря на свой героизм, Кульнев медленно продвигался по службе: раболепство перед начальством явно не входило в число его достоинств. Долгих 10 лет он оставался в чине поручика. К 35 годам многие офицеры уже становились полковниками. Наш герой очень долго оставался майором. Как-то в письме родным он даже написал: «Я взял твёрдое намерение подать в отставку. Удалюсь в нашу деревушку — Болдыревку». Деревушка находилась в Калужской губернии. Хозяйство это принадлежало ему в совладении с братьями. И проживало здесь аж 25 крестьян! Для сравнения у весьма небогатого А.С. Пушкина имелось в 10 раз больше. Но судьбой велено было Якову Петровичу остаться на военной службе.
Следующий этап оказался связан с той самой Польшей, под властью которой Кульнев родился 30 лет назад. Поляки, лишившиеся своего государства в результате трёх разделов ослабевшей и погрязшей в шляхетских раздорах родины, оказались разделены между более сильными соседями: Австрией, Пруссией и Россией. В 1794 году вспыхнуло освободительное восстание под руководством Тадеуша Костюшко. Здесь Яков Петрович оказался под началом самого А.В. Суворова. Кульнев блестяще проявил себя под Кобрином и Брестом, за героизм в битве близь Варшавы получил звание майора. И опять отсутствие раболепства перед начальством не позволило продвигаться по службе: долгие годы он в чине майора и оставался. Когда ему предстояло получить генеральский чин, Кульнев обратился, как было возможно по тем временам, с просьбой заменить ему чин денежной премией в размере 5 тысяч рублей. Это было примерно жалованье генерала за год. Эти деньги он отправил матери. Хотя генералом Яков Петрович все же станет.
Кульнев, всегда глубоко почитавший своего великого наставника Суворова, мечтал служить под его началом. И сожалел, что после Варшавы не пришлось участвовать ни в итальянском и швейцарском походах прославленного полководца, ни в грандиозной битве при Аустерлице. С грозным воинством Наполеона Якову Петровичу пришлось встретиться впервые в кампании 1807 года в Восточной Пруссии. Преследуя врага, Кульнев захватил обоз с боеприпасами. Когда же французы попытались его отбить, Яков Петрович подорвал трофеи, а сам, под прикрытием дыма, сумел благополучно отвести своих людей. В битве при Фридланде (ныне Правдинск в Калининградской области) Кульнев с отрядом, ринувшись в атаку, чуть было не попал в окружение, но, увлекая за собой гусар, прорвался сквозь вражеский кавалерийский строй. Сумев объединиться с частями Ф. Уварова, Кульнев вынудил французов обратиться в бегство. За военную кампанию в Пруссии он получил свой первый боевой орден.
После Тильзитского мира с Наполеоном — на следующий год начинается новая война. На сей раз со Швецией. Именно эта военная кампания принесла Кульневу настоящую славу. Боевые действия шли на территории Финляндии, принадлежавшей тогда Швеции. Находясь в авангарде, Яков Петрович, нанося шведам одно поражение за другим, с боями добрался до Улеаборга, который являлся одним из важнейших военных форпостов Швеции в финляндских северных регионах. Кульневу удалось захватить в плен внебрачого сына короля Швеции Карла XIII, начальника штаба неприятельской армии генерал-адъютанта Густава Карла Левенгельма. Славясь своим гуманным отношением к пленным, Кульнев и здесь не оплошал. Спас, обогрел, вылечил, показал себя не только отважным воином, но — Человеком. Кульнев дважды пересёк с боями всю Финляндию, был награждён орденом св. Георгия 3-й степени. 
Переход по льду Ботнического залива в марте 1809 года в памяти народа остался таким же беспримерным подвигом, как и переход Суворова через Альпы. Со Швецией решено было покончить мощным ударом, выйти напрямую к Стокгольму. Как вспоминал Барклай-де-Толли: 

«Переход был наизатруднительнейшим, солдаты шли по глубокому снегу, часто выше колен. Понесённые труды войсками в сем переходе единственно русскому солдату преодолеть только можно…».

Нужно было двигаться по льду через глубокий снег, в который проваливались кони и люди, морозы до минус 30 градусов, а разжигать костры нельзя. В авангарде колонны Багратиона шли гусары Кульнева. Перед последним рывком Кульнев обращается к солдатам: 

«Бог с нами! Я перед вами, князь Багратион — за нами… Вперёд! Иметь при себе по две чарки водки на человека, кусок мяса и хлеба. Лошадям по два гарнца овса. Море не страшно. Отдыхайте, мои товарищи! Завтра в бой». 

Русские вышли на берег примерно в 100 км от Стокгольма. Это так потрясло шведов, что они запросили мира. Так территория Финляндии стала частью Российской империи. Яков Кульнев поражал не только своим военным талантом и беспримерным мужеством, но и милосердным, гуманным отношением к врагу и гражданскому населению противника. Эту достойную память о русском генерале отразил в своих стихах классик шведской и финской литературы Йохан Людвиг Рунеберг (автор слов гимна Финляндии): 

«Пусть речь о Кульневе пойдёт, слыхал ли ты о нём? Вот впрямь умел всем братом быть, и умереть, и славно жить…». 
<…>
«…героя с нами больше нет, изгладились его следы, но в хижинах висит портрет огромной бороды… И ты, сквозь бороды заслон, вдруг видишь — это он». 

Согласитесь, уникальное явление в военной истории, когда портреты неприятельского командира с уважением и почётом развешивает в своих домах мирное население покорённой стороны. Это свидетельствует о многом. Денис Давыдов посвятил ему такие слова:

«Расскажи, как Кульнев воевал, как он среди снегов в рубашке ночевал и в финском колпаке явился среди боя. Пускай услышит свет причуды Кульнева и гром его побед». Недаром Денис Давыдов упоминает «финский колпак»: по его же собственным воспоминаниям, Кульнев иногда колпак надевал «из балагурства, может быть из страсти носить что-нибудь странное на голове». 

Как-то раз Давыдов подарил Кульневу зелёный сафьяновый табачный кисет, шитый золотом, Яков Петрович, лихой гусар, напялил его себе на голову и носил долгое время. Кульнев всегда был человеком, скорым на выдумку и с шутливыми странностями. В Финляндии сохранилась легенда, связанная с тем эпизодом войны, когда подчиненные Кульневу отряды заняли финский город Якобштадт (ныне Пиетрасаари). Жители города, однако, и в военное время не отказывали себе в удовольствиях: в городе был назначен бал. Кульнев ввалился с мороза, наметанным взглядом дамского любимца углядел первую красавицу и, подойдя к ней, потребовал что-то по-русски, указывал ей на ноги. Испуганные горожане стали уговаривать девушку уступить ему во всем, а то как бы городу не пришлось худо… Перепуганная барышня уже безропотно согласилась на самое худшее... Но, сняв осторожно туфельку с прелестной ножки местной феи, Кульнев всего лишь испил из неё шампанского. Бал продолжился, Кульнев танцевал до упаду и являл собой самого галантного кавалера… 
Наконец-то Яков Петрович получил чин полковника, а вскоре и генерал-майора. Император Александр I, вручая Кульневу орден св. Анны 1-й степени, отметил мужество и талант командира при труднейшем переходе к шведским берегам. Государь особо отметил и гуманное отношение героя к мирным жителям: «Благодарю Тебя, Кульнев, не только за службу, но и за то, что Ты сделал для населения». Награждены были все русские воины, дошедшие до шведского берега. Они получили по два рубля на каждого и серебряную медаль с надписью «За переход на Шведский берег». Гуманность по отношению к пленным очень запомнилась современникам. Денис Давыдов сообщал, что все вражеские офицеры, попавшие в плен, «отзывались с восторгом о его рыцарских поступках и не переставали питать к нему чувства живейшей благодарности. Жители области, в коей воевал Кульнев, не подвергались ни оскорблениям, ни разорению от солдат его…». Генерал неизменно боролся против мародёрства, считая его самым презренным занятием, уличенных в мародёрстве всегда сурово наказывали. С огромным уважением, как и его великий наставник А.В. Суворов, Яков Петрович относился к своим солдатам, никогда не применял рукоприкладства, ему приписывают слова: 

«Бить по морде товарища я не буду. Стыдно». Известный историк академик Е. Тарле писал: «Кульнев подобно Раевскому, Багратиону, Неверовскому, Кутузову был одним из очень немногих генералов, достигавших полной власти над солдатами без помощи зуботычин, палок и розог». Неприятие командиром телесных наказаний, как и его характер, сделало его солдатским любимцем. Фаддей Булгарин писал: «Кульнев всегда был весел и разговорчив с солдатами, особенно когда они хорошо исполняли свои обязанности. Он никогда не был так шутлив, как в бою под пулями». Сам Кульнев отдавал приказ: «На марше быть бодру и веселу, уныние свойственно одним старым бабам…» Тренировал своих солдат Кульнев тоже по-суворовски, помня завет полководца: «Тяжело в ученье, легко в бою».

Во времена Кульнева в армии было много офицеров, разжалованных за какие-то проступки в солдаты. Современники вспоминали, что к ним Яков Петрович относился по-доброму, почти по-отечески. Денис Давыдов отмечал: 

«Он был неослабным покровителем разжалованных в рядовые офицеров, служивших в его отрядах. Во время турецкой войны их было в авангарде до 20 человек; все они пользовались его ласковым... отеческим обхождением, и все они выведены им были в офицеры в продолжение одной кампании».

Яков Петрович всегда беспокоился о солдатских нуждах, пропитании, выживании во время похода. Зимой 1809 года, уже будучи генералом, он писал: «Товарищи, грибы поспевают, не всё на крупу налегать: хороший хозяин на целый год запасается всеми летними произрастаниями». Сам Кульнев на досуге увлекался не только чтением, но и кулинарией. Он с удовольствием изготавливал сладкие наливки по домашним рецептам. Занимался маринованием огурцов, грибов и рыбы. Яков Петрович вспоминал, как «иногда по неделям и более не доходило и куска хлеба; питались одними грибами…» Спиртного употреблял мало, утром любил пить чай по-английски, с молоком, а вечером — чай с ромом. Это успокаивало и согревало, помогало уснуть. Оставаясь ограниченным в средствах, Яков Петрович любил, однако, угощать сослуживцев, всегда устраивал стол на 10-20 человек, куда приглашал своих офицеров, часто и разжалованных. Все должны были приходить со своими приборами. Извиняясь, командир говорил, что столовый прибор у него только один. Отдыхал Кульнев очень мало, как отмечали современники, сослуживцы никогда не видели его спящим, только дремлющим у огня. Кульнев любил повторять: «Я не сплю и не отдыхаю, чтобы армия спала и отдыхала».
А в 1810 году начинается очередная война с турками, и Кульнев оказался на Балканах. Здесь генерал прекрасно проявил себя в боях при Силистре, Шумле, Рущуке. За проявленный героизм был награждён рентой в 1 000 рублей на протяжении 12 лет. Было принято в те времена подобным образом награждать офицеров: казённое поместье давалось в аренду. Всегда очень сдержанный в личных тратах и горячо привязанный к родным, он отдал эти средства на приданое своей любимой племяннице, оставшейся без матери. За Батинскую победу награждён был золотым оружием: саблей с алмазами. Пришла пора Отечественной войны 1812 года. И опять Кульнев проявляет себя отличным командиром, мудрым тактиком и отчаянным храбрецом. В июле 1812 года, руководя разведкой, переправляется через Западную Двину, разбивает два полка неприятеля, захватывает двести пленных. 

Атака у Клястиц 20 июля 1812 г., худ. Н.Самокиш

Последним в его жизни сражением стал бой под Клястицами, недалеко от Полоцка, в котором он участвовал со своим отрядом в 5 тысяч человек. Изгнав врага из деревни Якубово, он захватил пленных и неприятельский обоз. После переправы через Дриссу русские оказались под сильнейшим артиллерийским обстрелом. Прикрывая отход своих войск, Кульнев спешился, и в этот момент французское пушечное ядро отрывает ему обе ноги… Это страшное ранение оказалось смертельным. Узнав об этом, Наполеон написал своей супруге Жозефине: «Генерал Кульнев, один из лучших офицеров русской кавалерии, был убит сегодня». 

Именно здесь, под Клястицами, провалилось наступление противника на петербургском направлении. Академик Е. Тарле писал: «В бою под Клястицами 30 июля не Витгенштейн, не начальник, а именно он, генерал Кульнев, был победителем Удино, взял почти весь обоз маршала и 900 пленных». После этой битвы гусарский полк, которым командовал Кульнев, получит почётное наименование Клястицкий. Это будет первый полк российской армии, который удостоится титулования в честь победы, одержанной в конкретной битве. Всю свою жизнь Кульнев посвятил службе и за 30 лет ни разу не побывал в отпуску. Он прожил настоящую боевую жизнь, полную опасностей и невзгод. Много раз лично водил своих солдат в лихую атаку.

 
Усадьба Кульневых в Лудзе, фото И.Гусева.
Вид на руины орденского замка, открывающийся со стороны усадьбы, фото И.Гусева.

Он был популярен у женщин, но из-за преданности военному делу так и не женился. Впрочем, бедность тоже не способствовала созданию семьи. Сам он шутил, что вот возьмёт в плен Наполеона, получит за это большую денежную награду и, наконец, женится на первой красавице. Однако после войны со Швецией он уже стал генералом. И хоть называли его «беднейшим генералом русской армии», все же он мог позволить себе женитьбу. Яков Петрович влюбился, невеста была согласна, и о свадьбе уже договорились. Это было в 1812 году... Многие тогда понимали, что идет дело к новой войне. Было это ясно и родителям невесты. Яков Петрович считался уже немолодым человеком, и родители невесты не желали, чтобы дочь преждевременно стала вдовой. Видимо, под родительским влиянием девушка напишет жениху письмо, где говорилось предельно ясно: «Участь вдовы меня не прельщает». Она просила жениха уйти в отставку, чтобы вместе с ним отправиться в поместье и спокойно зажить там тихой семейной жизнью. Ведь он уже так много воевал за Отечество... Пора бы и на покой. Яков Петрович согласиться с этим не смог, и свадьба расстроилась. Вернув невесте слово и кольцо, Кульнев напишет: «Прощайте, любезная и жестокая очаровательница». Так или иначе, но быть бы ей вдовой уже через несколько месяцев… В памяти своих старых сослуживцев Кульнев остался лихим весельчаком, но в обществе людей малознакомых он казался скромным, застенчивым и неразговорчивым человеком. Из-за бедности он часто не мог участвовать в увеселениях и пирушках.

Яков Петрович Кульнев стал одним из первых русских генералов, погибших во время Отечественной войны 1812 года. Его память сразу же начали чтить. По приказу Николая I в 1830 году герою был поставлен памятник близь деревни Соколище (ныне Витебская область). Джорж Доу, известный портретист того времени, написал посмертный портрет Кульнева, который был помещён в знаменитой Военной галерее Зимнего дворца. В Полоцке и Москве именем героя названы улицы.

 
Илзескалнс. Храм-усыпальница во имя Скорбящей Божией Матери (1833), фото И.Гусева.
Могила Я.П.Кульнева, фото И.Гусева.

​