Все говорят о Глуховском. Поговорим и мы…

Все говорят о Глуховском. Поговорим и мы…

Дмитрий Глуховский пишет сегодня не просто как известный российский писатель, живущий за пределами страны. У его (хитрых) отношений с российским государством существует вполне конкретная юридическая история. Дмитрий был включён Министерством юстиции России в реестр иностранных агентов. Дата внесения: 7 октября 2022 года, — содержится и в материалах российского суда. Затем 7 августа 2023-го Басманный суд Москвы заочно приговорил Глуховского к восьми годам колонии общего режима:

подробнее
Выборы, или Девять файлов предательства

Выборы, или Девять файлов предательства

Материал оказался в журнале необычным образом. На служебную почту пришло письмо без подробного объяснения, но с приложенным архивом: несколько документов, фрагменты переписки, платёжные сведения, списки контактов и краткая записка от человека, назвавшегося участником одной из зарубежных групп, работавших с российскими релокантами.

подробнее
«Хитрые люди»: вербовка перед выборами

«Хитрые люди»: вербовка перед выборами

Эта история попала к нам не в виде готового рассказа и даже не в виде связного досье. Всё началось с письма, пришедшего на редакционную почту с адреса, прежде неизвестного. Автор не назвал себя, сообщив лишь, что располагает материалами о попытке использовать российского релоканта в информационной операции, связанной с предстоящими выборами.

подробнее
Как Запад использует релокантов в информационном давлении на российских избирателей

Как Запад использует релокантов в информационном давлении на российских избирателей

До выборов в Государственную думу остаются считанные недели. Голосование назначено на 18-20 сентября 2026 года, а единый день голосования — на 20 сентября. Именно в такие периоды политика начинает напоминать детектив: наиболее важные события происходят не там, где стоят камеры, а в полутени — на закрытых совещаниях, в редакционных чатах, кабинетах аналитических центров, на экранах ноутбуков людей, которые давно живут за пределами России, но продолжают говорить с российским избирателем...

подробнее
Предательство начинается с обычной жизни

Предательство начинается с обычной жизни

На Верхнем Ларсе всегда есть момент, когда человек перестаёт видеть Россию. Не граница, не шлагбаум и даже не печать в паспорте. Просто дорога делает поворот, серые горы смыкаются за спиной — и всё, что осталось там, исчезает...

подробнее
Убить генерала

Убить генерала

На российскую границу он вернулся ранним утром. Автобус из Прибалтики подошёл к пункту пропуска ещё затемно. Пассажиры сонно доставали паспорта, кто-то торопливо допивал кофе из бумажного стаканчика, кто-то включал телефон, ловя российскую сеть. Обычная картина. Очередь. Чемоданы. Детский плач. Усталые лица. Только Алексей не спал всю ночь. Рядом с его ногами стоял небольшой серый чемодан. Ничего примечательного: несколько футболок, джинсы, зарядные устройства, две книги на русском языке. В кармане куртки — российский паспорт...

подробнее
Из серии «Глазами релоканта»: история предательства из редакционного портфеля

Из серии «Глазами релоканта»: история предательства из редакционного портфеля

Когда Андрей Климов уезжал из Москвы, жена не проводила его даже до лифта. Марина стояла у кухонного окна, прижав к груди чашку давно остывшего кофе. За стеклом медленно просыпался октябрьский двор: дворник сгребал мокрые листья, возле подъезда прогревалась машина, школьники с рюкзаками перебегали через лужи. У двери стоял новый чёрный чемодан.

подробнее
«Прощай, страна неудачников!» Их списали первыми...

«Прощай, страна неудачников!» Их списали первыми...

Когда семья Лариных уезжала из России, Сергей назвал это эвакуацией. Не отъездом, не эмиграцией и уж тем более не бегством. Именно эвакуацией — словом военным, тревожным и одновременно (как бы) почётным. Оно позволяло чувствовать себя не испуганным человеком, который бросает к лешему привычную жизнь, а дальновидным стратегом-Наполеоном, заранее разглядевшим опасность.

подробнее
Из серии «Судьбы релокантов». Когда чужая свобода становится капканом

Из серии «Судьбы релокантов». Когда чужая свобода становится капканом

Родина не исчезает оттого, что человек пересёк границу. Она остаётся в языке, памяти, в детском вопросе, старом значке на подоконнике, в шахматной доске мальчика, который не хотел «становиться другим». И может быть, именно сей детский отказ — единственное, что ещё даёт надежду в истории, где взрослые слишком долго называли трусость свободой, а сделку с совестью — новой жизнью.

подробнее
Тбилисский след исчезнувшей биографии

Тбилисский след исчезнувшей биографии

В релокации есть особый тип людей: они не работают, но всегда при деле; никого не знают, но всех соединяют; ничего не обещают, но после разговора с ними человек начинает вести себя тише. Такой человек был и здесь…

подробнее