Традиция однако… С 24 на 25-е: Христово Рождество по католическому календарю

В декабре 2025 года Патриарх Московский и всея Руси Кирилл несколько раз затрагивал тему традиционных ценностей в своих выступлениях и поездках. Так, на встрече с французским общественным деятелем Пьером де Голлем, — внуком знаменитого Шарля де Голля, — в Даниловом монастыре обсуждалась данная тема. Пьер де Голль отметил, дескать, в России, в отличие от «технократически извращённой Европы», сохраняются традиционные духовные ценности, включая веру, нравственность-благочестие, семью...

Патриарх Кирилл поддержал сей диалог, подчеркнув взаимный интерес к защите этих фундаментальных сущностных причин: наследия благородства и приверженности любви к человеку.
Вообще Россия — одна из самых многоконфессиональных стран нашей голубой Планеты: здесь мирно сосуществуют православие (доминирующее, около 70-80 % населения идентифицируют себя как православные), ислам (около 10-15 млн мусульман), буддизм, иудаизм, протестантизм и католицизм. Последний представляет небольшое, но активное меньшинство — по разным оценкам, от 500 до 800 тысяч человек (менее 1 % населения), в основном потомки поляков, немцев, литовцев, а также корейцев, армян-католиков и русских конвертитов (старин., — обращённый в иную веру). Католическая церковь в России организована в четыре епархии с центром в Москве и насчитывает около 200-220 приходов.
25 декабря по григорианскому календарю эта многовекторность  проявляется особенно ярко: пока большинство россиян готовятся к скорому Новому году (главному зимнему «оливьешно-иронично-судьбоносному» торжеству) и православному Рождеству 7 января (государственный выходной), католическая община отмечает свой праздник тихо, но — весьма торжественно:  с акцентом на литургию, семейные традиции...

​

Как празднуют католическое Рождество в России

Главное событие — Пастерка: Pasterka, полуночная месса в ночь с 24 на 25 декабря, символизирующая поклонение пастухов Младенцу Иисусу. Она проходит в крупных католических храмах, таких как Кафедральный собор Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии в Москве (на Малой Грузинской), собор в Санкт-Петербурге (Базилика Св. Екатерины Александрийской), а также в приходах Сибири, Калининграда и Дальнего Востока. Мессы часто проводят на нескольких языках: русском, польском, английском, иногда корейском или вьетнамском, — отражая многонациональный состав общин.
Перед Рождеством — период Адвента с четырьмя воскресеньями ожидания, венками, свечами и духовной подготовкой. После мессы — семейный ужин — без излишеств, как в Польше или Германии; далее — обмен подарками… Но, собственно, в России подарки чаще дарят на Новый год, конечно. 25 декабря — обычный рабочий день, посему празднование остаётся преимущественно церковным и семейным, без массовых гуляний.
Эта разница в датах подчёркивает религиозное разнообразие: католическое Рождество — тихий островок европейских традиций наряду с акциями исконно русскими — в преимущественно православной стране, где Новый год взял на себя многие «рождественские» атрибуты: ёлку, Деда Мороза, подарки-гулянья. Веру в бесконечную Любовь и вечное земное Счастье…

Немного истории…

В зимних сумерках старой России католическое Рождество всегда мерцало тихим потаённым светом — будто далёкая звезда над бескрайними снегами, где большинство уставших за год душ тянулось к январскому православному сиянию. В императорские времена, когда календари ещё не разошлись, 25 декабря было общим праздником: в польских костёлах Варшавы, Вильно и даже Москвы звучали колядки, в домах расстилали сено под белоснежной скатертью, ставили двенадцать постных блюд и оставляли пустое место — на случай, если Христос придёт в облике странника. Оплатки (облатки) ломались с тихим треском, как лёд на реке, и желания шептались над ними, словно тайны.
Но пришла революция, и ночь Рождества вдруг стала весьма и весьма опасной. В советских городах, где когда-то пели популярную греко-католическую колядку «Бог ся родзи», теперь гремели марши и лозунги. Храмы закрывались один за другим, колокола умолкали, а вертепы прятались в «долгих сундуках». Рождественская ёлка, объявленная «поповским предрассудком», была изгнана, — лишь чтобы через несколько лет вернуться под видом новогодней, увенчанная красной звездой вместо Вифлеемской. Дед Мороз, бывший когда-то святым Николаем, стал добрым советским дедушкой «с бородой из ваты», раздающим подарки послушным (и непослушным тоже) пионерам.
Для католиков — чаще всего потомков поляков, литовцев, немцев — праздник на время ушёл в подполье. В тесных квартирах, за зашторенными окнами, семьи собирались в сочельник: шёпотом делили оплатки, пели «Wśród nocnej ciszy» (классика католических святок), а за стеной… мог, потирая руки, слушать сосед-стукач. В огромной стране оставались лишь два открытых костёла — один в Москве, другой в Ленинграде, — и туда в декабре стекались люди со всех концов Союза, словно к последним оазисам в пустыне.

Некоторые пускались в дальний путь: на поездах, в переполненных вагонах, ехали в Литву или Западную Украину, где храмы ещё дышали, где можно было услышать орган и увидеть живой вертеп. Это было тайное паломничество под видом «поездки к родственникам». И всё же — свет не угас… Вера передавалась из рук в руки, как хрупкая свеча: бабушки учили внуков молитвам по-латыни, прятали старые рождественские открытки, рассказывали о звезде, что вела волхвов. Многие обычаи, вырванные из религиозной почвы, прижились в новогодних советских празднествах: ёлка, подарки под неё, семейный стол в полночь — всё это эхо того самого Рождества, только без креста наверху.
Тем не менее с самого начала Великой Отечественной войны церковь, несмотря ни на что, проявила как мужество, так и лояльность: 22 июня 1941 г. патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) обратился к пастве с призывом защищать Родину — раньше, чем выступил Сталин. Церковь собирала средства на оборону: танковая колонна имени Дмитрия Донского, авиаэскадрилья имени Александра Невского. В тяжёлые моменты (например, в блокадном Ленинграде) разрешались крестные ходы. Гонения ослабли: прекратились массовые аресты духовенства, открылись отдельные храмы.
Стержневой момент произошёл в сентябре 1943 г. После перелома в войне (Сталинград, Курск) Сталин решил активно использовать церковь. 4 сентября 1943 г. — пороизошла приснопамятная ночная встреча в Кремле с тремя митрополитами: Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем). Присутствовали Молотов и полковник НКГБ Карпов. Сталин одобрил:

• Избрание патриарха (патриаршество отсутствовало с 1925 г.).
• Открытие духовных семинарий и академий.
• Издание журнала Московской патриархии.
• Освобождение части репрессированного духовенства.
• Создание Совета по делам РПЦ при правительстве (для контроля).

8 сентября 1943 года — Архиерейский собор избрал Сергия патриархом Московским и всея Руси. Что ознаменовало «религиозную оттепель»: к 1945 году открылось тысячи храмов — от нескольких сотен до около 10-12 тысяч, возродилась церковная структура. Сталин не то чтобы «повернулся» напрямую к Рождеству как религиозному празднику. Рождество (7 января по юлианскому календарю) оставалось под запретом как «религиозный пережиток»: т.е. официально не признавался! Но — во время войны в открытых храмах проводились рождественские службы, особенно после 1943 года. Сталин не поздравлял с Рождеством публично — в отличие от Нового года или Пасхи (да, иногда церковь получала послабления на Пасху). Но — как бы по-отечески закрывал глаза… Победа была важней. Намного-намного важней.
После войны (1945—1953) «оттепель» продолжилась, но с жёстким контролем: церковь, естественно, поддерживала Сталина, его гражданско-общественные инициативы; само собой, осуждала «западный империализм». После смерти Вождя в 1953 году начались уже новые ограничения — при Хрущёве: мол, Великую Победу можно и присвоить, и погарцевать на чужом вороном коне, а церковь, мол, — своё дело сделала…

С конца 1980-х, во время перестройки, началось в некотором роде возрождение: католики получили больше свободы, появились новые общины. Начался церковный ренессанс... 1990—1991-е годы — поворотный момент: в январе 1990 г. зарегистрирован приход Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии в Москве. 8 декабря 1990 г. там впервые отслужили мессу на ступенях закрытого храма. А с 7 июня 1991 г. богослужения стали регулярными.
В 1991 г. Папа Иоанн Павел II назначил апостольских администраторов для европейской и азиатской частей России, что ознаменовало официальное восстановление структур католической церкви. Полная реставрация и освящение московского кафедрального собора произошли в 1999 году, но празднование Рождества по католическому обряду (с полуночной мессой — Pasterka) возобновилось именно в начале 1990-х.
В отличие от православного Рождества 7 января, которое стало государственным выходным в 1991 г., католическое Рождество 25 декабря никогда не было официальным праздником в России, оставаясь преимущественно конфессиональным торжеством для католиков: поляков, немцев, литовцев и других диаспор, а — также русских католиков. Сегодня в католических храмах России, особенно в Москве, Санкт-Петербурге и сибирских приходах немецких переселенцев, 24-25 декабря проводят торжественные мессы, адвент (предрождественский период) и рождественские концерты.
…В нарядной декабрьской Москве Кафедральный собор на Малой Грузинской снова полон в канун 25-го: орган «гремит басами», дети в костюмах ангелов и пастухов бегают по нефам («коридорам» или продольным залам внутри церкви, где находятся прихожане), а на паперти поют польские, латышские, немецкие колядки. Но для большинства россиян это всё ещё чужой «западный» праздник, — так сказать, «тихий гость» в доме, где главным остаётся-таки грядущий Новый год, наследник той самой советской зимней сказки.

И всё-таки в сей двойственности — особая русская поэзия: Рождество, когда-то разлучённое с народом, но не исчезнувшее, словно вечная звезда, что светит даже сквозь самые густые непроглядные тучи. И неважно для россиян, чьё оно конфессионально…

​