28 января 2026 35

Ровно 40 лет назад, 28 января 1986 года, прервались те роковые 72 секунды полёта. Взрыв на глазах у всей Америки, всей планеты Земля — перед экранами телевизоров. Одна из самых публичных и самая болезненная катастрофа в истории мировой космонавтики.

«Сегодня день скорби и памяти. Мы с Нэнси глубоко потрясены
трагедией шаттла “Челленджер”...
<…>
Будущее не принадлежит малодушным — оно принадлежит смелым. 
<…> 
Мы никогда не забудем их, и никогда не забудем это последнее утро,
когда они, готовясь к полёту, помахали нам на прощание и
“выскользнули из оков суровой Земли”, чтобы “коснуться лица Бога”1».
Рональд Рейган 
*
«Когда находишь то, что действительно любишь делать,
и готов рискнуть последствиями, — тогда, наверное, стоит это делать».
Фрэнсис «Дик» Скоби, командир экипажа Челленджера
*
«Поехали!..» Юрий Гагарин

 

На фотографии, запечатлённой в то морозное утро 28 января 1986 года, семеро астронавтов шагают к шаттлу с улыбками; настроением, полным надежды, и машут руками, словно прощаясь с Землей всего лишь на один короткий миг. Они — символы, воплощение гагаринской мечты о звёздах, но — через 73 секунды эта мечта разобьётся о реальность, шокируя миллионы глаз у телеэкранов. Шаттл «Челленджер» взорвётся в небе, унося жизни всех на борту, и мир на миг затаит дыхание в безысходной скорби.
Это был STS-51-L, 25-я миссия программы Space Shuttle. Экипаж направлялся к стартовой площадке 39B на мысе Канаверал, где белоснежный космический челнок, соединённый с огромным внешним топливным баком и двумя твердотопливными ускорителями ждал своего часа. В той космонавтской шеренге шагала Криста МакОлифф — простая учительница из Нью-Гэмпшира, шестая в ряду, ближе к трапу автобуса. Она выиграла конкурс НАСА «Учитель в космосе», чтобы вдохновить тысячи школьников, проведя урок о магнетизме и гидропонике прямо с орбиты. В её багаже — тетради, магнитики «для невесомости», цветные открытки с надписью: «С орбиты — к вашим мечтам!»
В экипаже космического челнока Challenger (миссия STS-51-L) было 7 человек: в общем-то, самый большой экипаж в истории американской пилотируемой космонавтики на тот момент, один из самых трагических…

  1. Дик Скоби (Dick Scobee) — командир
  2. Майкл Смит (Michael Smith) — пилот
  3. Джудит Резник (Judith Resnik) — специалист полётов
  4. Рональд МакНэр (Ronald McNair) — специалист
  5. Эллисон Онидзука (Ellison Onizuka) — специалист
  6. Грегори Джарвис (Gregory Jarvis) — спец по полезной нагрузке
  7. Криста МакОлифф (Christa McAuliffe) — учительница из программы «Учитель в космосе», первая «обычная гражданская» в экипаже шаттла

Но под этой фотоидиллией таилась техническая мина замедленного действия… Ночью температура опустилась до -2C, а к утру поднялась лишь до 2C, — создав условия, опасные для уплотнительных колец в стыках твердотопливных ускорителей. Эти кольца, сделанные из витона, — синтетического каучука: — предназначены для герметизации полевых стыков SRB (т.е. стыков ускорителей — цилиндрических секций), где сегменты ракеты соединяются. В холоде материал теряет эластичность: коэффициент упругости падает, и кольцо не может полностью восстановить форму после сжатия под давлением. Инженеры Morton Thiokol, производителя SRB, предупреждали: при температурах ниже 12C риск утечки горячих газов возрастает экспоненциально. Они рекомендовали отложить запуск, но менеджеры НАСА, под давлением графика и публичного внимания, решили-таки рискнуть.
В некоторых американских СМИ конца 80-х возникла распространённая городская легенда, часто цитируемая, дескать, командир корабля Фрэнсис «Дик» Скоби, ветеран с опытом полётов на F-4 Phantom, тихо выразил сомнения накануне: «Этот лёд на башне — плохой знак. Мы не должны лететь в такую погоду». — «Хьюстон» ему ответил уверенно: — «Все расчёты в норме. Полетим». — Подобного диалога не могло быть на самом деле… Внутренние переговоры о возможности-невозможности старта остались внутри инженерно-менеджерского состава НАСА: засекреченными до поры до времени.
В 11:38:04 по стандартным восточным часам раздалась команда: «Challenger, go at throttle up». — Подтверждение статуса от диспетчера Ричарда Кови, означающее: «Всё в порядке на этапе выхода на полную тягу двигателей». То есть — в норме.
Шаттл оторвался от земли, набирая скорость под ревом двигателей RS-25, работающих на жидком водороде и кислороде из внешнего бака. Всё шло гладко — от предстартовой подготовки — до 0,678 секунды после. Внезапно камеры зафиксировали первый признак беды: серый дым из заднего полевого стыка правого SRB. Это была утечка: горячие газы (температура внутри — около 2 760C!) прорвались через вторичное кольцо O-ring, эродируя первичное. К 58,788 секунде утечка эволюционировала в видимый пламенный факел — оранжевый язык огня, бьющий из стыка под углом, направленный прямо на внешний бак. Пламя прожигало алюминиевую обшивку бака, методично ослабляя структуру. Ветер на высоте сдвинул шаттл, усиливая нагрузку. На 64,660 сек. датчики зафиксировали аномальное давление в правом баке SRB — оно падало, указывая на прорыв. 

Кульминация наступила на 73,137-й: смертельный огонь добрался до жидкого водорода в нижней части бака. Детонация была мгновенной — внешний бак разорвало, выпустив 500 000 галлонов топлива в страшном огненном вихре. Аэродинамические силы, при Mach 1.92 и высоте 14,3 км, разорвали шаттл на части. Два ускорителя SRB, всё ещё горящие, разлетелись в стороны, оставляя белые дымные хвосты, словно раненые змеи.
Самое жуткое — кабина экипажа не взорвалась сразу. Герметичный модуль отделился целым, взмыв по инерции до 20 км, прежде чем войти в неконтролируемое падение. Анализ обломков показал: астронавты активировали аварийные кислородные системы, что предполагает: они были в сознании хотя бы первые 10-15 секунд. Падение длилось 2 мин. 45 с, скорость при ударе о воду — около 333 км/ч. Океан поглотил их у побережья Флориды, в 29 км от берега.
В школах по всей Америке дети, собравшиеся у телевизоров в ожидании космического урока Шэрон Кристы, сначала ликовали, а потом — замерли в неописуемом ужасе. Президент Рейган отменил речь в Конгрессе, дабы обратиться к нации: «Будущее принадлежит смелым…». 
Расследование комиссии Роджерса вскрыло правду: не только холод виноват. Резиновые уплотнительные кольца O-rings имели конструктивный дефект — их дизайн не учитывал низкие температуры, и предыдущие миссии (как STS-51-C) уже показывали эрозию. Инженеры Thiokol голосовали против запуска 14:0, но были переубеждены менеджерами. НАСА проигнорировало 24(!) предупреждения о рисках.
Эта трагедия — не просто взрыв в небе, а — напоминание о хрупкости, чрезвычайной неопределённости человеческого вызова большому Космосу. Мы извека жаждем неба, Луны, звёзд, но иногда забываем: техника — это не магия, а точный расчёт, где даже -2C могут перевернуть мир. Космос не прощает ошибок, и в тот день он напомнил об этом вспышкой, эхом которой стали реформы в НАСА и пауза в полетах на 32 месяца. Но дух тех семерых живёт — в каждом запуске, каждой мечте о небе.
В свою очередь, в этот день мы вспомним павших покорителей Космоса поимённо, пусть не всех, но — основных. В качестве показателя космической гонки возьмём ключевые «галактические державы»: СССР/Россия—США:



Итак…

  • СССР/Россия — 4 космонавта погибли непосредственно во время космических полётов.
  • США — 17 астронавтов погибли: 3 на стартовой площадке + 14 во время миссии.

Если включать только смерти непосредственно в период космической работы (выше 100 км), то получается: СССР/Россия — 4; США — 14. С 1971 года (после гибели экипажа Союза-11) в российской космонавтике не было смертей в полёте, что является одним из самых длительных периодов без потерь среди пилотируемых программ.

Примечание:    

1 Цитата из стихотворения Джона Мэджлиса «High Flight».

Ещё, ещё! Пылающую высь
Пронизывал с изяществом рапиры,
Куда не залетают и орлы;
И, в небе замирая от восторга,
Пред бесконечным космосом, над миром
Я длань простёр и ей коснулся Бога. Джон Мэджлис, 1941
*
Небесный свод, горящий славой звёздной,
Таинственно глядит из глубины, —
И мы плывём, пылающею бездной
Со всех сторон окружены. Фёдор Тютчев, 1830

​

Средняя оценка: 2.9
Проголосовало: 10