Золотое кольцо России: царственные узницы Покровского монастыря. Окончание

ОКОНЧАНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Удивителен ты, XVI век, и вы, его правители! Сразу вспоминается английский король Генрих VIII с его шестью женами и непризнанными католической церковью браками. Впрочем, здесь король поступил по-другому: он вообще лишил католическую церковь прав в своём королевстве после того, как папа римский отказался развести его с первой женой...

И — объявил себя сам, будучи королём, главой новой англиканской церкви, которая и господствует в Великобритании по сей день. А всех несогласных со своим разводом он отправил на эшафот, где окончил свою жизнь, например, знаменитый гуманист-философ Томас Мор, автор «Утопии», отказавшийся признать законность королевского развода. Несомненно, что до такого и Иван Грозный не додумался…
Ещё одна здешняя затворница, мимо судьбы которой невозможно пройти равнодушно, — Ксения Борисовна Годунова, дочь царя Бориса Годунова и царицы Марии Григорьевны Скуратовой-Бельской. У Бориса Годунова выросло двое детей: дочь Ксения (Аксинья, как было принято говорить в те времена и как пишет о ней сам отец) и её младший брат Фёдор. Известная своей трагической судьбой Ксения — одна из самых известных русских царевен, воспетая в народных песнях времён Смуты. До наших дней дошли две из них, записанные одним иностранцем.
Когда Ксении было 16 лет, её отец был избран на царство после пресекшейся династии Рюриковичей. Так Ксения стала царевной. Горячо любимая отцом, она была самой завидной невестой в России того времени. По воспоминаниям современников, Ксения выросла редкой красавицей. Жаль, но портрет её, созданный одним из иностранных мастеров для отправки иноземному жениху, не сохранился. Как говорил о ней один из современников: «Девица дивного разума, редкой красоты».
Нам известно, что Ксения была белолицей и румяной, что соответствовало тогдашним канонам женского очарования, имела большие прекрасные чёрные глаза и роскошные тёмные волнистые волосы, заплетённые в толстые косы. Борис позаботился о том, чтобы не только сын Фёдор, наследник престола, но и обожаемая им дочь получили прекрасное по тем временам образование. Ксению обучали не только рукоделию (а именно по умению шить шёлком, золотыми нитями и жемчугом в то время в России судили о том, сколько внимания уделялось в знатной семье воспитанию девочки, именно это отличало аристократку от простолюдинок), но и арифметике, риторике, логике, географии, истории, музыке. По свидетельству современников, у Ксении был очень приятный голос, она прекрасно пела и сочиняла сама не только музыку, но и стихи.

Отец старался выбрать для любимой дочери наилучшего жениха. Однако с требованиями для иноземцев (а именно за иностранного принца планировал он её выдать) имелись проблемы. Борис ставил условия, которые подходили не всем: жених должен был принять православие и переехать на жительство в Россию. Борис говорил, что у него только одна дочь, и разлучиться с ней нет никакой возможности. За невесту давали, однако, великолепное приданое: жених должен был стать русским удельным князем, получив во владения города и земли.
С первым женихом, мягко говоря, не заладилось: приехавший в Россию принц Густав, сын шведского короля Эрика XIV, вёл себя чрезвычайно дерзко. Он наотрез отказался переходить в православие, хотя об этом было заранее условлено, открыто вёл разгульный образ жизни и даже имел наглость привезти в Россию свою любовницу, с которой открыто сожительствовал. Очевидно, допустить, чтобы обожаемая дочь вышла замуж за такого сомнительного жениха, было немыслимо. Поэтому вместо венца незадачливый принц был отправлен в ссылку в Углич. Правда, с содержанием. Потом последовало ещё несколько неудачных попыток. Наконец, желаемый жених был найден: принц Иоанн Шлезвиг-Гольштейнский, брат датского короля Христиана IV. Вот как об этом принце писал епископ Арсений Елассонский: 

«Весьма понравился самой дщери и родителям её, царю и царице, и всем придворным, кто видел его, потому что был не только благороден и богат, но и был молод, а, главное, настоящий красавец и большой умница». 

Интересная подробность: Ксения видела своего жениха, а он её — нет, ибо она имела возможность смотреть на него через специальную решётку, ему же до свадьбы видеть невесту не полагалось. Приходилось верить на слово, что девица мила нравом, благочестива и прекрасна. Перед свадьбой вся царская семья поехала на богомолье в Троице-Сергиев монастырь, где молились о счастливом браке дочери у гроба Сергия Радонежского. Вернувшись с богомолья, царевна узнала, что постигло её страшное горе. Жених, который так понравился всей царской семье, заболел горячкой и скоропостижно скончался. Услышав об этом из уст отца, Ксения упала в обморок… Это было в 1602 году.
Времена для России наступили тяжкие. В начале XVII века из-за погодных условий разразился ужасный голод. Народная молва говорила, что всё это за грехи царя Бориса, которого обвиняли в смерти малолетнего царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного, погибшего в Угличе при весьма странных обстоятельствах. Сам Борис умирает внезапно от удара. В стране начинается Смута. Царскую семью постигает трагическая участь: юный Фёдор Борисович пробыл на троне около полутора месяцев, и его убивают вместе с матерью, царицей Марией Григорьевной, по приказу Лжедмитрия Первого. Они погибли прямо на глазах у Ксении, которой сохранили жизнь благодаря её редкой красоте, из-за которой на неё польстился Лжедмитрий. 

Ксения Борисовна Годунова, приведённая к самозванцу, худ. Н.Неврев

Несколько месяцев держал он возле себя Ксению в качестве наложницы. Сохранилось письмо отца Марины Мнишек, польской невесты самозванца, где будущий тесть высказывает опасения по поводу того, что жених его дочери, царствующая особа, держит возле себя девицу из свергнутой с престола семьи. Возможно, что Ксения в то время была для Лжедмитрия запасным вариантом: если бы Марину, из-за её католического происхождения, отказались принять в России, он вынудил бы царевну вступить с ним в брак. Страшная участь — стать женой убийцы твоих матери и брата! Так или иначе, но через 5 месяцев после смерти её родных Ксению отправили в монастырь. Теперь она стала инокиней Ольгой.
В те времена монашеское имя очень часто начиналось на ту же букву, что и прежнее мирское имя, а имя Ксения звучало и писалось как Аксинья или Оксинья. Пришлось ей кочевать по монастырям, в сентябре 1608 года она бежала от поляков в Троице-Сергиеву обитель. Здесь инокиня Ольга стала свидетельницей и участницей трагических и славных событий, пережив вместе с монастырём тяжелейшую 16-ти месячную осаду. Поразительно, но даже в условиях вражеской осады и разразившейся в стенах обители эпидемии осаждённым удавалось передавать весточки на волю. Так, сохранилось письмо Ксении-Ольги, которое она оправила своей родственнице: «В своих бедах чуть жива, конечно, больна… с часу на час ожидаем смерти…»
С воцарением Василия Шуйского Ксения-Ольга повела борьбу за реабилитацию своих родных, ведь мать и брат, убитые у неё на глазах, были объявлены поляками самоубийцами, принявшими яд, что церковь считала страшным грехом. Ей удалось добиться того, что они были с почётом захоронены в Троице-Сергиевом монастыре. По-видимому, сама Ксения-Ольга в 1616 году оказалась в Покровской обители в Суздале. Свидетелем пребывания здесь царевны является её драгоценный сапфировый перстень, бережно сохранённый монахинями. С 1930-х годов перстень этот находится в Оружейной палате Московского Кремля.

Кольцо Ксении Годуновой, конец XV в.

Сама Ксения-Ольга умерла в 40-летнем возрасте, по одним данным — в Княгинином монастыре во Владимире, по другим — здесь же, в суздальском Покровском монастыре. В 1945 году знаменитый советский антрополог М.Герасимов исследовал гробницу Годуновых. К величайшему сожалению, гробница уже была разорена прежде, останки Бориса Годунова, царицы Марии, царевича Фёдора и царевны Ксении, по её завещанию захороненной здесь же, оказались потревоженными. Все кости были перемешаны, черепа исчезли. Восстановить внешний облик членов семьи Годуновых было невозможно…

Гробница Годуновых

В Троице-Сергиевой лавре сохранилась память о прекрасной царевне: здесь хранятся два образца художественного шитья на религиозные сюжеты, некогда преподнесённые монастырю, выполненные царевной ещё до всех бед, постигших её семью, и крошечная остроносая кожаная туфелька, принадлежавшая царевне. В народной памяти, в песнях Ксения осталась прекрасной и чистой девой, её страдания воспринимались как расплата за грехи царской семьи.

Покровская обитель

Ещё одной насельницей монастыря с необычной и трагической судьбой стала Евдокия Фёдоровна Лопухина, первая жена Петра Первого. Многие слышали о непростой семейной жизни Петра. Есть роман Алексея Толстого, имеются замечательные художественные фильмы о великом царе-реформаторе. Трудно быть, волею судьбы, рядом с великими людьми и не разделять при этом их убеждений, устремлений, начинаний. Именно такова была первая супруга Петра, последняя русская царица-неиностранка, получившая при рождении имя Прасковья. Так как жену старшего брата Петра, Ивана V, его соправителя, тоже звали Прасковьей, нашей героине при бракосочетании заменили имя на Евдокию. Удивительно, но ей изменили также и отчество: из Илларионовны (отцом был Илларион Авраамович Лопухин, государев стольник) она стала Фёдоровной, в честь почитаемой в семье Романовых Феодоровской иконы — чудотворной иконы Богородицы. 
На сей раз в царской семье никакой смотр невест не проводился. Юного 16-летнего жениха никто не спрашивал. Его мать, царица Наталья Кирилловна, вторая жена Алексея Михайловича, выбрала небогатый, но многочисленный род Лопухиных, чтобы породниться с ним и опереться на его представителей в придворной борьбе с Милославскими — родственниками первой жены Алексея Михайловича — Марии Милославской.

Рисунок из «Книги любви знак в честен брак», преподнесённой в 1689 г.
в качестве свадебного подарка Петру Первому

Невеста была старше жениха на три года. Вначале брак, казалось бы, задался. Но прошёл год, и отношения между юными супругами сильно охладели. Причины семейных раздоров молодых хорошо описал князь Борис Куракин, будущий сподвижник молодого царя, женатый к тому же на родной сестре Евдокии — Ксении. Отдавая дань женской красоте юной царицы, он отмечает, что ни умом посредственным, ни нравом своим она совершенно не подходила Петру, отчего, по его мнению, и счастье своё погубила, и свой род. Впрочем, последнему Куракин даёт весьма нелицеприятную характеристику, отмечая, что люди они злые, скупые, жалобщики, которых при дворе все возненавидели. Не знаю, как уж жил сам князь со своей женой, сестрой царицы, но родственников своей супруги он явно не жаловал. Отмечал он, что между свекровью, матерью Петра, и невесткой отношения совершенно не сложились. Несговорчивость и упрямство Евдокии для свекрови были весьма неприятны, и Наталья Кирилловна «желала больше видеть с мужем её в несогласии, нежели в любви». 
Правда, всё это не помешало молодой паре за три года родить троих сыновей, — из которых выжил только старший — царевич Алексей, двое других умерли во младенчестве. Роман Петра с прелестной Анной Монс, жительницей Немецкой слободы, продолжавшийся, к слову сказать, 12 лет, тоже мира в семью не добавил. Однако при жизни матери Пётр всё же старался соблюдать хоть какие-то приличия, но после смерти Натальи Кирилловны даже переписку с Евдокией прекратил, а родные её окончательно попали при дворе в опалу.

Находясь за границей во время Великого посольства, Пётр заявил о желании развестись с царицей. Естественно, Евдокия своего согласия не давала, ссылаясь на наличие малолетнего сына-наследника, которому, естественно, была необходима материнская забота. После нескольких неудачных попыток склонить супругу к постригу, Пётр приказал везти её в монастырь насильно, было это в 1698 году. И отправлена она была, как и её предшественницы, в суздальский Покровский монастырь, уже традиционно ставший местом ссылки царственных женщин. Пётр даже отказал ей в средствах на содержание в обители, и поэтому оплачивать все расходы бывшей царицы вынуждены были её родные.
Мы прекрасно знаем из школьного курса истории, что в стране имелось немало недовольных нововведениями молодого царя: бояре, дворяне, представители церкви… Многие надеялись, что Пётр откажется от своих идей, образумится, а заодно вернётся к прежней супруге. Вокруг Евдокии, получившей при пострижении имя Елена, начали собираться противники реформ, которые возлагали на неё и наследника Алексея все свои надежды. Евдокия, менее всего пригодная к монашеской жизни, через полгода сбросила с себя монашеское одеяние и стала в монастыре вести светскую жизнь, даже завела любовника, офицера Степана Глебова, с которым свёл её духовник Фёдор Пустынный. В своём вольном образе жизни Евдокия-Елена была поддержана некоторыми монахинями, в том числе и самой игуменьей Марфой. Сочувствие и попустительство по отношению к бывшей царице было почти всеобщим, например, епископ Ростовский Досифей высказал пророчество, что Пётр откажется от реформ и опять сойдётся с бывшей царицей. Во многих церквях её поминали не как инокиню, но как «великую государыню».

Всё это вскрылось во время следствия над царевичем Алексеем, которого обвиняли в измене. Трагический конец ожидал не только самого Алексея, но и многих участников заговора или тех, кого обвиняли в попустительстве. Так, был казнён не только любовник бывшей государыни, но и несколько монахинь, в том числе и игуменья Покровского монастыря Марфа и брат Евдокии Абрам Лопухин. Сама бывшая царица была высечена кнутом и отправлена в другой монастырь. Она жила под строжайшим надзором вплоть до смерти Петра, но худшее настало после его смерти, когда в 1725 году стала правящей императрицей вторая царская супруга, Екатерина I. По мнению многих, она имела меньше прав на престол, нежели Евдокия, прекрасно это понимала и сама Екатерина, возведённая на престол сторонниками Петра, имевшая весьма сомнительное происхождение для царствующей особы. Екатерина отправила Евдокию в Шлиссельбургскую крепость, где её держали секретно в строгом заключении как государственную преступницу. Согласитесь, тяжкое наказание для женщины, вся вина которой, строго говоря, была в том, что не сошлась характером с бывшим мужем и свекровью и не желала давать развод, будучи законной женой, царицей и матерью малолетнего наследника…

Евдокия Лопухина в монашеском облачении 

Звёздный час Евдокии наступил после смерти Екатерины I, когда на престол был возведён юный внук Петра и Евдокии, сын покойного царевича Алексея Пётр II. Спустя несколько месяцев он перевёз свою родную бабушку в Москву, где она с большим почётом жила в Новодевичьем монастыре в так называемых Лопухинских палатах. Был издан специальный Указ о восстановлении чести и достоинства государыни. Внук определил ей большое денежное содержание, которое было ещё потом увеличено, и выделил особый, обслуживающий её штат приближённых. Юный Пётр II умер через несколько лет. Рассматривались разные кандидатуры на престол, в том числе и бывшая царица.
Дочери Петра I, рождённые до оформления его законного брака с Екатериной, прав на престол, строго говоря, не имели. Члены верховного тайного совета обратились с предложением к Евдокии занять трон, но она дала отказ. Тогда на русский престол была приглашена племянница Петра I, дочь его старшего брата Ивана, которая, являясь вдовой герцога, жила в Курляндском герцогстве в Остзейском крае. Она вошла в русскую историю как императрица Анна Иоанновна. Анна относилась в Евдокии с уважением и благодарностью, видимо, за то, что та отказалась от предлагаемого ей престола. Таким образом, последние годы жизни Евдокии, умершей через год после воцарения Анны, в 1731 году, возможно, были самыми безоблачными в её непростой жизни. 

На этом мы заканчиваем разговор о необыкновенных и трагических судьбах царственных насельниц суздальского Покровского монастыря.

​