Жанна вновь на тропе войны

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Интереснее всего звучали подробности, рассказанные пленным командующим: парламент Англии не дал на экспедицию сэра Томаса Монтегю нужное количество денег, хотя обещал. Ну, это у них — обычное дело. Поэтому регент граф Бедфорд был вынужден заложить у ростовщиков свою серебряную посуду и драгоценности супруги...

Ну и комедия! А потом Солсбери велел всех обмануть — сказать людям, что идём в Анжу, а сам повёл войско на Луару. Даже торчавший в Париже граф Саффолк и то — на тот момент ничего не знал. По дороге заняли город Менг, потом город Клери. В Клери господа нормандцы, из которых в значительной мере и состояла армия сэра Монтегю, и глазом не моргнув, разграбили местный собор с множеством даров и богатой казной прихода. Весть об этом мигом попала на стол английскому королевскому прокурору графу Уорвику: его заместитель сэр Джон Фитцгерберт Фелипп в это момент заржал, как лошадь, — надо же, как всё весело! Они церкви грабят! Но потом стали приходить менее весёлые новости. Оптимизма стало меньше.
Саффолк окончательно всё понял, только когда в дверях его комнаты появился Уорвик и сказал громогласно: «Кончай пить пиво! Чтоб завтра был трезвым!» — Они жили в одной квартире. В Париже в то время наблюдался острый дефицит жилплощади, и полгорода жило как в «общаге». А потом Саффолк узнал, что он скоро женится: леди Алиса опять овдовела, давняя его знакомая по лондонской жизни. Трудно сказать, что их связывало, но замуж за него она выходила даже с некоторым удовольствием. 
«Что в Орлеане?» — молвил граф, на что ответил сэр Фальстаф:
— Камнемёты, стрелы, пушки! Громко квакают лягушки... Куда не плюнь, везде люнет, а стрел — на 800 монет ...
Ну да! Рыцари иногда вот так и вели свою светскую беседу!
— Кто комендант?
— Рауль де Гокур и молодой простачок из семейки Валуа. Там везде — его владения, но у него даже нет постоянной резиденции.
Дюнуа — это название графства чуть западнее Орлеана.
Граф пожал плечами:
— Не такой уж и простачок, если Дюнуа ...
— Он проскочил в Орлеан мимо наших наблюдателей.
— Вот-вот-вот, благородные милорды!

Регент престола граф Бедфорд смотрел на всех как волк — иногда прямо «глаза в глаза». Давить взглядом — это был его обычный метод общения с подчинёнными. Во Франции так общался с подчинёнными только страшилище де Ла Гир. 
— Томас Монтегю убит, — произнёс Бедфорд. — Ещё никто не знает. У нас письмо от Ланцелота де Лилля. Не хочешь почитать?
— А что нового я узнаю?
У Орлеана была привилегия не платить деньги на содержание королевского войска. Город относился к Орлеанскому дому, поэтому все деньги тратились на собственную армию герцога Карла Орлеанского. А пока герцог сидел в плену, вместо него распоряжался Дюнуа и ещё множество лиц, уполномоченных вьеннским дофином:
— Тебе всё понятно?
— Камергер двора Уиллард Кристофер Гласдейл там ещё не появлялся?
— Нет, — ответил Бедфорд. — Этот болван остался в Лондоне в свите герцога Глостера, и лучше, чтоб не появлялся никогда. Зато там появился Уильям Гласдейл и даже вроде бы его кузен Уильям де Молен, но я точно не знаю.
Вмешался Фальстаф:
— Их выбрал Джон Тэлбот, а де Молена он держит для связи с Парижем.
— Я понял ... Когда я выезжаю?
— Завтра, — ответил регент. — С утра приедет Патрик Иглмур. У него инструкции от Его Светлости герцога Глостера. 

В Париже командует Бедфорд, а инструкции присылает Глостер — нормально, да? 
Сэр Фальстаф кинулся объяснять, тряся руками: 
— Шотландские стрелки и арбалетчики выдвинулись из Блуа. Наш лагерь стоит на горе Сен-Лоран, часть фортов города заняты ценой жизни возлюбленного нашего брата сэра Монтегю. Он не хотел прибегать к осаде, но осада для нас неизбежна, милорд.
Бедфорд добавил:
— Там распоряжается граф Шрусбери, но его все не любят. А кто любит старого сэра Тэлбота? — ухмыльнулся Бедфорд. — Поэтому нужен «кэп» над всей этой командой. Вот ты «кэпом» и будешь. Ты же хотел? Если найдёшь общий язык с Тэлботом, то это хорошо. Из младших начальных людей там сэр Гласдейл из Нокса, ты его знаешь. Он всегда всех подводит. А ещё найдёшь там сына сэра Джуллиана из графства Тирон, молодого Томаса Аркнайта.
Сэр Джуллиан был сторонником ирландской независимости.
— А сынок-то какой стороны придерживается? — Сейчас граф Саффолк был всего лишь подчинённым, поэтому он задавал «странные» вопросы: — Ладно! Что происходит под Орлеаном?

12 октября 1428 года по городу Орлеану начали «работать» английские бомбарды сэра Джона Паркера де Честейна. Какую-то женщину, проживавшую на улице Шенно, убило ядром. Потом англичане полезли выносить орудиями ворота форта «Турель» и... дальше можно не рассказывать. Сейчас вместо Солсбери руководил Гласдейл, командир нормандских латников. Кажется, это был прицельный выстрел из пушки, правильно? В смысле — тот выстрел, который убил графа Солсбери? Или это был взрыв пороховой бомбы? Но разницы нет, благородные сэры, — Бог несомненно обладает хорошим чувством юмора. Согласно легенде, выстрел был сделан почти случайно, пока дежурный сержант из чешских наёмных рыцарей проводил время в сортире. Артиллеристы даже не помнили, что пушка была заряжена со вчерашнего дня.
А стрелял какой-то мальчишка, ученик канонира.
Регент на всякий случай объяснил Саффолку:
— Бери армию и постарайся ограничить амбиции Тэлбота...
Так и хотелось спросить в ответ: «Я чё, рыжий, что ли?» — однако Саффолк... промолчал. Разве надо «высупать»?! Нет, не надо. Ещё «навыступаемся»! И вот граф Саффолк по какой-то страшной случайности сидит в плену и беседует с «ведьмой» из Лотарингии, а осадой Орлеана заведует по сути Уильям Гласдейл. В спор с ним лезет граф Шрусбери, но у Гласдейла — тоже своя команда единомышленников, поэтому спор почти неуместен. Сколько всего было воинов у Гласдейла? Уильям Гласдейл сидел в форте «Турель» и располагал отрядом примерно в 600 человек, часть из которых — знатные рыцари на положении простых пехотинцев. Отрядом руководил по сути любимчик Гласдейла — королевский сержант Джон Рой Поуп. Его все хорошо знали. Но в лагере на горе Сен-Лоран царили совсем другие настроения. Джон Тэлбот не был расположен торчать возле Орлеана ввиду затянувшейся осады. Он рассудил коротко: я не собираюсь встречать здесь Рождество, и — точка!

Гласдейл пробовал возражать, но Тэлбот никого не слушал. У Джона Тэлбота есть свои «ненормальные» — Ланцелот де Лилль, например, давний приятель Фальстафа, или сам Фальстаф, тоже шутник, каких поискать надо... В общем, — одно войско, но двое командующих, и у каждого — своя команда единомышленников. И вот начинается соревнование, кто кого сожрёт. А ещё все хотели сожрать Поупа: «Откуда он вообще здесь взялся, этот Поуп?!» — орали лейтенанты графа Шрусбери, но в этот момент всех начали тихонечко «поедать» уважаемые господа французы. Гарнизон Орлеана проводит успешную вылазку: тот самый чешский сержант вылез из своего сортира и показал англичанам, что не только артиллерия может «дотянуться» до английского лагеря на горе — до английского лагеря можно было и копьём «дотянуться», и даже топором. Суровые орлеанские ополченцы отступили обратно за городские стены, оставив после себя пепелище, — англичане даже не поняли, как это у них так легко получилось. Но вылазка тоже ни к чему не привела, кроме пожара. 
Потом англичане возводят ещё два лагеря — «Руан» и «Париж», отрезавшие дороги на север от Орлеана, и накладывают на город ещё более строгие «санкции». По городским районам продолжают работать тяжёлые осадные орудия британцев. Но как же им не хватало общего руководства! Кстати, ещё при графе Саффолке происходила время от времени «разрядка отношений» — Саффолк одарил Дюнуа сливами и ещё чем-то съедобным, а тот прислал в подарок штуку сукна. В конце концов, любитель турниров граф Шрусбери предложил устроить турнир с Орлеанскими рыцарями, и рыцари, местные дворяне, охотно согласились. Счёт был самый ничейный. 3:3

Для всеобщего увеселения под стенами города выступил некий объединённый музыкальный коллектив из французских скрипачей и английских строевых барабанщиков. Жаль, не было немцев. Но скоро и немцы появились — выяснилось, что они поют, как группа «Рамштайн» — и шотландцы с волынками приехали: дофин Карл направил большой отряд наёмников, а в составе отряда обнаружился небольшой ансамбль шотландской народной музыки. Вот было весело, правда? Но во главе отряда был поставлен герцог Шарль де Бурбон, или просто граф Клермонский, как его все называли. Вот тут и произошла Селёдочная битва с её последствиями. Однако юмор в сторону: суровые англичане строят ещё одно осадное сооружение, ставят осадные орудия — каждая со слона размером, и вот уже французы вынуждены уйти за реку и там «зализывать раны». В этот момент и без того кислый муниципалитет Орлеана демонстрирует признаки окончательного упадка сил и выходит на связь с герцогом Филиппом Бургундским, предлагая перейти в его юрисдикцию, а герцог как бы даёт им на это согласие, прекрасно понимая, впрочем, что это — обман и провокация. А чем это ещё могло быть?

Но не унывал безымянный чешский рыцарь из артиллерии города — он организовал себе в сортире постоянную резиденцию, где начал принимать людей с хорошими идеями. И в этот момент в городе Орлеане открылась измена. Некто в штатском донёс сержанту, что где-то возле Парижских ворот кто-то неизвестный практически успел проделать сквозную дыру в крепостной стене. Проверили: так и есть — стену проломили из прилегающего к ней помещения церковной богодельни. Туда направили усиленный наряд во главе с лейтенантом Монтклёром. Заведующий богодельней умудрился каким-то образом выбраться из города и скрыться в неизвестном направлении, зато дыру в стене нашли и заделали. И вот в этот момент начинает движение большая группировка войск дофина, которой условно руководит Жанна де Арк. До этого отдельные действия предпринимал только герцог Алансонский со своим отрядом рыцарей в 500 человек. От него было известно, что по северному берегу Луары пройти просто так невозможно — города Менг и Божанси заняты британцами. Фактический командующий обороной Орлеана граф Дюнуа выходит из города и переправляется на южный берег. Тэлбот внимательно следит из лагеря на горе.

Потом направляет к месту переправы отряд рыцарей под начальством сэра Лик-Лейка. Но там происходит столкновение с отрядом рыцаря Пьера де Шапея, владельца замка Сен-Месмен на Луаре, притом лейтенант Монтклёр убивает из кулеврины (это что-то вроде гранатомёта) молодого лорда Ричарда Грея. 6-й лорд Грей был племянником графа Солсбери. Его труп англичане доставили в лагерь на горе Сен-Лоран, после чего граф Шрусбери распорядился не пускать в «дело» знатную молодёжь:
— Иначе кому я буду платить взятки в палате лордов? 
Это было в начале марта, а утром 27 апреля 1429 года войска под начальством Жанны начинают двигаться к стенам города. Медленно — очень медленно!
Что касается Дюнуа, то он встаёт временным лагерем и ждёт, что предпринят на горе Сен-Лоран. Может, они ещё сюрприз приготовили? А там только молчат и ночью мигают глазами, как совы на кладбище. По всей видимости, граф Шрусбери не владеет картиной происходящего, поэтому и не высовывается. А коли он и высунется, то в самом неожиданном месте. Дюнуа отлично знал своего противника. А где Жанна?

Жанна уже здесь! Нет, они уже мельком познакомились в Блуа, но теперь две позолоченые фигурки встретились и пожали друг другу руки, красивые молодые ребята — Жан Дюнуа и Жанна де Арк — родственники, родные или двоюродные. Он был сыном герцога Людовика Орлеанского от его многолетней связи с некой дамой по имени Иоланта (Мариэтта) дю Кани. Вообще в этой истории активно действовали сразу три Иоланты — королева Иоланта Арагонская, её подруга Иоланта дю Кани, интриганка; дочь «маркиза дьяволов» Иоланта Анжуйская. Но в последнем случае надо говорить об участии в «проекте» всей её семьи, поскольку самой Иоланте под номером «3» было на тот момент 16 лет, и это была самая прекрасная брюнетка Буржского королевства. Её шикарные длинные волосы аккуратно расчесывали с утра пораньше три прекрасные служанки, все стройные, высокие, красивые: одной было двадцать лет и она звалась Лоррен (рыжая девушка из Лотарингии), другой восемнадцать, и звали ее Банджамин (красивая еврейка из Брюсселя, брюнетка). А третьей было шестнадцать, имя её было Аврора — «рассвет» в переводе. Блондинка по имени Аврора Ланге постоянно не высыпалась, потому что ей нередко приходилось вставать самой первой и будить своих старших подруг, да и вообще всех в доме — таков регламент! Теперь понятно, чем занималась Иоланта под номером «3»? Уж точно не политикой.

В жизни графа Дюнуа капризная красавица Иоланта играла куда более значительную роль хотя бы потому, что она с детства хорошо его знала. А Жанна де Арк знала своего родственника в основном понаслышке. А ещё мельком видела в детстве. Он некоторое время был комендантом замка Вокулёр. Повторная встреча родственников была не совсем приятная. 
— Вы Орлеанский Бастард? — спросила Жанна, вглядываясь в знакомое лицо. Граф Дюнуа только что пришёл в себя после неудачного матча со «сборной Великобритании», поэтому выглядел немного странно: у него пол-лица было как один сплошной полусошедший синяк, и один глаз заметно слезился... Жанна снова задала вопрос: 
— Это вы советовали мне идти левым берегом?
Дюнуа только развёл руками: а каким ещё?!
— Вы обманули меня! — возмутилась принцесса. — И если ещё раз осмелитесь это сделать, я вас повешу, милый бастард... Высоко и быстро.
Граф Дюнуа в ответ посмеялся, все рыцари тоже выразили смешное недоумение, а во Франции появился первый из известных по сей день типично французских афоризмов — «высоко и быстро». Эта фраза надолго «въехала» во все судебные постановления Французского королевства — «повесить высоко и быстро» — и исчезла из лексикона судей только с появлением прекрасного механического изделия времён Революции — гильотины. Были, впрочем, и другие афоризмы, автором которых являлась Жанна де Арк. Один из них, наиболее знаменит благодаря песням Милен Фармер — «Кто меня любит, все за мной!» Другим носителем этого яркого высказывания традиционно считается король Генрих Четвёртый, но он не был его изобретателем.

Жанна произнесла, кивнув на де Аркапера:
— Мне надо попасть в город.
— Обоз переправится у заставы, — подхватил сержант Бените де Аркапер. — А мы сядем в лодку. 
Жанна направилась к лодке.
— Недавно был разлив реки, — зачем-то произнёс Дюнуа, на что Жанна де Арк ответила:
— Ветер скоро поменяется.
Надо сказать, что встреча двух юных позолоченных фигурок была омрачена небольшим туманом и довольно сильным ветром. Эта погода была вдвойне противна из-за доспехов. Все продрогли так, будто зима наступила.
— Скорее, господа! Нас не станут ждать!
Была ли Жанна де Арк «сверхчеловеком» в этот момент? Не знаю! Ну, она же не могла посмотреть в Googl и узнать, что такое «сверхчеловек», и прочесть Фридриха Ницше она, само собой, не могла тоже. В её время и до Френсиса Бэкона было довольно не близко, а самой близкой фигурой был философ и математик Роджер Бэкон — он умер в 1229 году. Но она приехала почти из ниоткуда и направлялась почти в никуда, понимаете? Не в этом ли заключается сила и слабость «сверхчеловека»? Жанны не существовало прежде и не могло быть позже. Она жила одним этим мигом, когда продолжала плыть в лодке по реке Луаре. Она сидела на носу и иногда касалась воды рукою — боже, как сегодня хорошо! Нет, под ней не было лебедя — белого или чёрного. Королевская Франция не знаменита лебедями. Орден Лебедя был учреждён в Бранденбурге в 1440 году и французские рыцари в нём не состояли. Но урождённая Жанна Роме продолжала упорно преодолевать этот мир «маленького человека», делающего «маленьким» всё вокруг себя... 
Была ли она в этот момент «белокурой бестией»? Нет, физически Жанна была коротко стриженной брюнеткой и все кругом отмечали её красивую фигуру. Милая такая юная девочка-рыцарь, принцесса Дома Валуа. Пыталась ли Жанна «отменить бога» или «воскресить» его для потомков? Нет, наверное. В её время бог ещё не умер. Бог умер в 20-м веке. Была ли она Прометеем? Наверное была! Но это видели и могли оценить только «маленькие люди», ждавшие её там, впереди, в городе Орлеане. Даже граф Дюнуа, стоявший в корме лодки, не был таким уж «маленьким», чтоб без сожалений высказывать своё мнение об этом. Отмена богов или их воскрешение — это занятие «маленьких людей», а не «больших». А в человеке и правда есть только два движущих начала — «дионисийское» и «аполлоническое». Но чтобы найти в этом «себя» — надо действовать. Нельзя стоять и рыться в интернете, понимаете? И — вообще! Что ты там найдёшь?! Философскую поэму о тебе никто без твоего участия не напишет, и твои мемуары появятся только в том случае, если ты выйдешь живым из тысячи сражений. И каждый твой шаг, и любое твоё решение наполняет личность твою содержанием, а содержание формирует то, что видят «люди», и то, что останется после тебя. А что после тебя останется? После тебя останется миф. В более простом понимании — информация. Всякий большой человек — это «информация».

Какое прекрасно утро на Луаре, и как очаровательно поют в зарослях лягушки. И рыбки прыгают. Вот только работать вёслами надо как можно тише — англичане всё видят, а если громко шуметь, то могут и услышать, правильно? И значит, начнутся обстрелы. А они ведь тоже не романтики, хоть и пишут стихи с удовольствием ... У них поставлено пятнадцать пушек на батарее «Руан», и много грамотных лучников.
— Меня англичане приняли за тебя, увидев белый флажок моего любимого Пьера Равеля, — произнёс Дюнуа, толкая в плечо одного из парней на вёслах. Огромная крепостная стена Орлеана уже загораживала почти всё небо, а там, высоко наверху, на высоте девятиэтажного дома, то и дело появлялись чьи-то любопытные головы. — Мне кричали — «коровница», «иди пасти свиней» и так далее...
— Это кричали мне, а не вам, — указала Жанна. Если быть сверхчеловеком, то, значит, быть до конца, правильно? Она пробовала разговаривать с бастрардом в тоне превосходства, хотя у неё получался почему-то не грозный рыцарь в юбке, а скорее, рассерженная Мальвина, а иногда — Алиса в Стране чудес: — Если вы мне не поможете, сударь, то мне помогут эти чудесные птицы. Сколько их? Летите все сюда. Или вы не понимаете меня и прилетели из Англии? ...Ах, вот и мои прекрасные подруги — их зовут Роза и Violet (фиалка). — На борт лодки дружно сели две маленькие птички неизвестного вида, а целые стаи стрижей стремительно кружили тем временем в тумане над тихой рекой.
Граф Дюнуа спросил:
— Ты умеешь разговаривать с птицами?
— Я в детстве понимала их речь, — с претензией на «волшебность» заявила Жанна и немедленно добавила в свою защиту: — Язык птиц прекрасно понимала святая Екатерина ...
Лодка закачалась, стукнувшись о каменный берег, и Жанна одним прыжком оказалась прямо у стены Орлеана — она даже коснулась её руками. Как здорово! Стена мокрая, скользкая, покрытая мхом, по ней муравьи и улитки ползают. Надо же! Но вот оно, незнакомое завтра. Не очень-то хорошо оно выглядит, если вблизи посмотреть... «Но как же здесь любят распоряжаться, — подумала Жанна, столкнув с ветки злого паучка с крестом на спинке. — Здесь даже пауки — как крестоносцы!» — В этот момент она вспомнила школу. Сельская школа в Домреми находилась в распоряжении священника — господина Фронте, но больше всего напоминала конторку предпринимателя. Там даже старинные медные монеты на полу валялись.

А замок графов Бурлемонов напоминал крепостные сооружения Орлеана, только башни там были с некрашеными деревянными крышами, и все остроконечные, а здесь крыши каменные и плоские. Этот замок и сейчас стоит там, где стоял 600 лет назад — ничего с ним не случилось. Особенно любопытно он выглядит, если смотреть на него издалека. И цитадель Орлеана тоже никуда с прежнего места не делась. Есть замечательные фотографии. Вот только редко там появляются туристы из России. 

​