Как Россия осваивала сталь на колёсах

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

С началом Первой мировой войны Российская империя, как и другие великие державы, оказалась перед необходимостью срочно осваивать новые формы вооружённой борьбы...

«Руссо-Балт тип С»: первый русский серийный броневик

 
Бронеавик «Руссо-Балт тип С» № 7 1-й автопулемётной роты, повреждённый в бою под
Добржанково 12 февраля 1915 г. Легковое авто «Руссо-Балт» С24/40 серии XIII-бис,
шасси которого использовалось при постройке «Руссо-Балт тип С».

Фронт требовал не только пехоты, кавалерии и артиллерии, но и подвижных машин, способных быстро появляться в нужном месте, защищать экипаж от огня и наносить противнику внезапные пулемётные удары. Так в русской армии появился «Руссо-Балт тип С» — первый отечественный серийный бронеавтомобиль. Его история примечательна прежде всего темпами создания. 17 августа 1914 года военный министр В. А. Сухомлинов одобрил работы по формированию броневой автомобильной части. А уже в середине октября император Николай II отметил в дневнике смотр новой автомобильной роты на Дворцовой площади. В записи говорилось о машинах с пушками и пулемётами, прикрытыми стальными щитами, которые уходили в поход. Для страны, только вступившей в большую войну, это был важный знак: армия пыталась не просто реагировать на события, но и осваивать технические средства нового века.
Создатели броневика действительно работали в условиях крайней спешки. Но эта спешка не обернулась примитивностью конструкции. Напротив, «Руссо-Балт тип С» оказался продуманной боевой машиной, способной произвести сильное впечатление на противника. В русском варианте бронеавтомобиль не был простой гражданской машиной, наскоро обшитой железом. Его проект отражал понимание главной задачи: защитить экипаж и пулемётчиков, сохранив при этом подвижность и возможность кругового огневого воздействия.
Защиту обеспечивала хромоникелевая броня. Передняя и кормовая части машины прикрывались листами толщиной около 5 мм, борта — примерно 3,5 мм. На первый взгляд такие цифры могут показаться скромными, однако для начала Первой мировой войны это была вполне серьёзная защита от винтовочного огня и осколков. Главное же заключалось не только в толщине металла, но и в его расположении.

Здесь большую роль сыграли полковник А. Н. Добржанский с инженером — штабс-капитаном А. Я. Грауэном. Они применили схему установки броневых листов под тупыми углами, что повышало стойкость машины. Пуля, встречавшая наклонную поверхность, имела больше шансов срикошетировать или потерять пробивную силу. Это было важное инженерное решение: броня работала не только как пассивная преграда, но и как рассчитанная геометрическая защита.
Вооружение «Руссо-Балта» выглядело весьма внушительно для своего времени. Машина несла три 7,62-мм пулемёта Максима. Такое «трио» превращало броневик в подвижную пулемётную точку, способную поддерживать пехоту, прикрывать колонны, действовать в разведке и наносить неожиданные удары по живой силе противника. В манёвренных условиях 1914 г. подобная машина могла стать для врага настоящим потрясением: быстрое появление, броневая защита, плотный пулемётный огонь и столь же быстрый отход.
Однако боевой опыт вскоре показал и ограниченность одной лишь пулемётной мощи. На фронте требовалось средство, способное поражать не только пехоту, но и укреплённые позиции, здания, заграждения, огневые точки. Возникла потребность в бронеавтомобиле с орудием более крупного калибра. Попытки устанавливать пушки на обшитые сталью грузовики были лишь временным решением. Они давали армии подвижную артиллерию, но не создавали полноценной защищённой боевой машины.
Логическим продолжением этой линии стал пушечный бронеавтомобиль «Гарфорд», который занял особое место в русской бронетехнике Первой мировой войны. Если «Руссо-Балт тип С» был первым серийным пулемётным броневиком, то «Гарфорд» стал ответом на необходимость соединить броню, автомобильную подвижность и артиллерийский удар.

 
Пушечно-пулемётный броневик «Гарфорд-Путилов» «Уралец» морской модификации, 1916 г.
5-тонный грузовик Garford 4×2, послуживший базой для «Гарфорда-Путилова».

 
«Гарфорд-Путилов» «Сокол» морской модификации, весна 1917 г.
Броневик на фронте, 1917 г., на борту череп со скрещёнными костями — «Адамова голова»,
эмблема ударных русских «Частей смерти».

Значение «Руссо-Балта» выходит далеко за рамки одного технического образца. Он стал свидетельством того, что Россия уже в первые месяцы войны сумела включиться в процесс создания броневых автомобильных частей. Несмотря на организационные трудности, нехватку времени и общую неподготовленность армий Европы к войне нового типа, русские инженеры и офицеры смогли предложить работоспособную конструкцию. «Руссо-Балт тип С» был машиной переходной эпохи. В нём ещё чувствовалась импровизация первых месяцев войны, но уже проявлялись черты будущей бронетанковой мысли: рациональные углы бронирования, стремление к защите экипажа, концентрация огня, использование автомобиля как самостоятельной боевой платформы.
Броневик — не просто первый русский серийный опыт. Став доказательством того, что техническая инициатива, помноженная на фронтовую необходимость, способна за считанные недели родить новое оружие. И пусть вскоре развитие бронетехники пойдёт дальше — к пушечным броневикам, танкам и специализированным машинам: — «Руссо-Балт тип С» навсегда останется одной из отправных точек русской школы боевых машин.

«Остин»: британский броневик на русской службе

Захваченный поляками красноармейский «Остин-Путиловец» «Стенька Разин»

Создание «Руссо-Балта тип С» стало важным шагом для русской армии, но решить проблему насыщения фронта бронеавтомобилями только силами отечественной промышленности было невозможно. Война требовала машин быстро и в большом количестве. Поэтому военный министр В. А. Сухомлинов, поддержавший русский проект, одновременно рассчитывал расширить броневой автомобильный парк за счёт закупок у союзников по Антанте. Так осенью 1914 года Россия обратилась к британской промышленности. Уже к концу года в страну прибыли бронеавтомобили Austin 1-й серии — машины, разработанные в Великобритании специально для русского заказа. Они должны были усилить первые броневые части и дать армии дополнительное средство разведки, огневой поддержки и манёвренного боя.
На бумаге «Остин» выглядел весьма привлекательно. Это был двухпулемётный бронеавтомобиль с двумя башнями, позволявшими вести огонь в разные стороны. Такое решение давало машине серьёзное тактическое преимущество: броневик мог одновременно прикрывать несколько направлений и эффективнее действовать в условиях внезапного столкновения. Для войны 1914 г., когда фронт ещё сохранял подвижность, подобная конструкция казалась очень перспективной.
Однако реальная эксплуатация быстро выявила слабые стороны. Броневики 1-й серии страдали от ненадёжной трансмиссии, а их защита оказалась недостаточной для суровых условий фронта. Горизонтальное расположение броневых листов снижало пулестойкость: в отличие от наклонной брони, такая схема хуже использовала эффект рикошета и требовала большей толщины металла. При этом чрезмерное усиление брони грозило перегрузить автомобильное шасси, что для ранней бронетехники было одной из главных проблем.
И всё же от «Остинов» не отказались. В марте 1915 года Россия закупила новую партию — броневики 2-й серии. Это решение хорошо показывает логику военного времени: даже несовершенная машина была ценнее её полного отсутствия. Фронт нуждался в подвижных пулемётных средствах, а промышленность не могла мгновенно предложить идеальный образец. Поэтому броневик не столько «принимали» как завершённую конструкцию, сколько постоянно дорабатывали в ходе службы.
К ноябрю 1915 года накопившийся опыт позволил сформулировать более точные требования к машине. Командир Запасной броневой роты капитан Халецкий высказал ряд замечаний к конструкции «Остина». Он указывал на неудобство единственного бокового выхода, тесноту внутреннего помещения, сложности при движении задним ходом, отсутствие места для перевозки запасного колеса и другие недостатки. Эти претензии были не просто кабинетной критикой: за каждой стояла фронтовая практика.
Для бронеавтомобиля мелочей не существовало. Тесный корпус затруднял работу экипажа. Плохой выход из машины мог стоить жизни при пожаре или повреждении. Сложность управления задним ходом становилась серьёзной проблемой под огнём, когда развернуться было невозможно. А отсутствие запасного колеса на фронтовых дорогах могло превратить боевую машину в неподвижную мишень.

Реплика «Остин-Путиловца» в Кубинке

Трудно сказать, насколько все замечания Халецкого были бесспорными. Возможно, часть из них выглядела слишком строгой по отношению к технике, созданной в условиях спешки. Но главное в другом: русская армия уже не просто покупала иностранные броневики, а пыталась осмысленно формировать требования к ним. Опыт эксплуатации превращался в инженерные выводы. В августе 1916 года российское военное ведомство заказало ещё 60 броневиков Austin 3-й серии и дополнительно такое же количество шасси для сборки машин собственными силами. Это был важный этап: Россия переходила от простой закупки готовых бронеавтомобилей к более самостоятельной работе с конструкцией. Показательно, что новые шасси получили двойное рулевое управление. Эта особенность прямо отвечала на одну из проблем, отмеченных Халецким: броневик должен был иметь возможность быстро отходить назад, не разворачиваясь под огнём.
Таким образом, история «Остина» в русской армии — это не история безусловного успеха и не история провала. Это пример того, как в годы Первой мировой войны формировалась сама культура бронеавтомобильного дела. Машина приходила на фронт несовершенной, сталкивалась с реальностью боя, получала критику, дорабатывалась, заказывалась вновь — уже с учётом накопленного опыта.
«Остины» стали для России важным элементом броневых частей. Они не были идеальными: их приходилось усиливать, исправлять, приспосабливать к фронтовым условиям. Но именно через такие машины армия училась использовать броню на колёсах не как техническую диковинку, а как полноценный инструмент войны. В этом смысле «Остин» оказался не просто британским броневиком на русской службе. Он стал школой практической бронетехники — машиной, на которой отрабатывались требования к защите, компоновке, управлению, вооружению и удобству экипажа. А война, как всегда, выступила самым строгим экзаменатором: она быстро отделяла удачные решения от красивых, но непрактичных замыслов.

«Гарфорд-Путиловец»: тяжёлый аргумент русской броневой школы

 
Российский пушечно-пулемётный бронеавтомобиль «Гарфорд-Путилов» —
трофей немецкой армии в составе дивизии «Kokampf». Берлин, весна 1919 г.

Если «Руссо-Балт тип С» стал для русской армии первым серийным пулемётным броневиком, а «Остин» — важным союзническим пополнением броневого парка, то вышеупомянутый «Гарфорд-Путиловец» занял особое место как тяжёлый пушечный бронеавтомобиль. Появившись из понимания простой фронтовой истины: одних пулемётов броневой машине уже недостаточно. Война требовала подвижного орудия, защищённого бронёй и способного поддерживать пехоту не только огнём по живой силе, но и ударом по укреплениям, зданиям, огневым точкам и заграждениям...
Идею создания такого броневика активно продвигал начальник Офицерской стрелковой школы генерал-майор Н. М. Филатов. Его замысел был куда масштабнее, чем простая установка пушки на грузовик. Речь шла о полноценной боевой машине: тяжёлой, защищённой, вооружённой артиллерийским орудием и несколькими пулемётами. Для России, где бронеавтомобильное дело только формировалось, это был серьёзный шаг вперёд.
Подходящей основой стали американские пятитонные грузовики Garford. Они обладали необходимой грузоподъёмностью и прочностью шасси, чтобы выдержать броневой корпус, экипаж, боекомплект и тяжёлое вооружение. В декабре 1914 года партия из 33 таких машин прибыла в Петроград, а уже в январе на Путиловском заводе началась их переделка в бронеавтомобили. Так иностранное шасси и русская инженерно-военная мысль соединились в машине, которая вошла в историю под именем «Гарфорд-Путиловец».
Крупные размеры броневика позволяли применить более серьёзную защиту. Толщина брони составляла около 6,5 мм — четверть дюйма. По меркам Первой мировой войны это было достаточно внушительно, особенно для колёсной машины. Правда, листы в основном располагались вертикально, что снижало эффективность защиты по сравнению с рациональными наклонными углами. Но сама толщина брони и прочность корпуса делали «Гарфорд» значительно более стойким, чем многие лёгкие броневики раннего периода. Особое значение имела защита передней части машины. Двигатель и топливные баки располагались в непосредственной близости от мест водителя и командира: слева и справа над ними фактически находились жизненно важные элементы машины. В таких условиях пробитие брони могло привести не только к выводу броневика из строя, но и к гибели экипажа. Поэтому вопрос надёжности броневой защиты был для «Гарфорда» не технической подробностью, а условием выживания.

Главной силой машины стало вооружение. 76-мм противоштурмовая пушка образца 1910 г. превращала бронеавтомобиль в подвижную артиллерийскую платформу. Это уже был не просто пулемётный броневик для разведки и внезапных налётов, а тяжёлая машина поддержки, способная поражать цели, недоступные обычному пулемётному огню. Дополняли пушку три 7,62-мм пулемёта Максима, что обеспечивало защиту от пехоты и позволяло вести бой на нескольких направлениях.
За мощь приходилось платить… «Гарфорд-Путиловец» был медлительным, тяжёлым и требовательным к дорогам. Он не обладал лёгкостью «Остина» и не мог действовать так же быстро, как более компактные бронемашины. Но его назначение было иным. Это был не стремительный разведчик, а бронированный ударный кулак — машина, которую вводили туда, где требовалось усилить огонь, подавить сопротивление, поддержать наступление или удержать важный участок.
Именно поэтому «Гарфорды» использовали для усиления авто-пулемётных взводов. Они дополняли двухпулемётные «Остины», создавая в подразделении сочетание манёвренности и тяжёлого огня. «Остин» мог быстрее действовать, маневрировать, вести пулемётный бой, а «Гарфорд» придавал взводу артиллерийскую мощь. Такая связка была одним из первых практических шагов к комплексному применению бронетехники. Любопытной чертой русской броневой традиции стало присвоение «Гарфордам» собственных имён. Машины называли звучно, почти былинно: 

• «Святогор», 
• «Громобой», 
• «Чудовище», 
• «Дракон». 

В этих именах отражалось не только стремление различать броневики в документах и частях, но и отношение к ним как к особым боевым единицам. Они воспринимались не просто как техника, а как железные участники войны, каждый со своей судьбой и характером. Боевая биография «Гарфордов» оказалась долгой и насыщенной. Они прошли Первую мировую войну, затем оказались втянуты в хаос Гражданской войны, а отдельные машины продолжали появляться в конфликтах 1920—1930-х. Такая долговечность говорит о том, что проект, несмотря на все недостатки, был жизнеспособным. Тяжёлый, неуклюжий, но мощный «Гарфорд-Путиловец» оказался нужен в эпоху, когда армии ещё только искали оптимальный облик броневой машины.
Историческое значение «Гарфорда» заключается не только в его калибре или толщине брони. Он стал доказательством того, что русская бронеавтомобильная школа способна создавать не только пулемётные машины, но и полноценные пушечные броневики. В нём соединились зарубежная промышленная база, отечественная инженерная доработка и фронтовая потребность в тяжёлом мобильном огне.
«Гарфорд-Путиловец» был машиной переходного времени — ещё колёсной, зависимой от дорог, тяжёлой и далёкой от совершенства. Но по своей идее он уже приближался к будущей логике бронетехники: защищённая платформа, мощное орудие, пулемётное прикрытие, экипаж, действующий как единый боевой механизм. Он не был танком, но шёл в том же направлении, куда вскоре повернёт вся военная техника ХХ века.
В истории русских броневиков «Гарфорд-Путиловец» остался тяжёлым и грозным символом эпохи, когда война впервые по-настоящему потребовала от армии не только людей и пушек, но и стали, мотора, брони — и решимости соединить всё это в одну боевую машину.

AB Ansaldo: итальянский броневик между Альпами и колониальными дорогами

​

Италия вступила в Первую мировую войну сравнительно поздно — в мае 1915 года, примкнув к державам Антанты. Однако к этому моменту военная промышленность Апеннин уже не оставалась в стороне от новых технических поисков. Одним из таких проектов стал пулемётный бронеавтомобиль AB Ansaldo, разработанный фирмой Gio. Ansaldo & C. для нужд армии. Сама аббревиатура AB расшифровывалась как Automobile Blindato — «бронированный автомобиль». В этом названии уже заключалась суть машины: соединить автомобильную скорость, пулемётный огонь и защиту экипажа в единой боевой системе. Для Италии, которой предстояло воевать в сложных условиях горных и приграничных районов, такая техника могла показаться особенно перспективной.
AB Ansaldo получил 60-сильный двигатель, позволявший развивать скорость до 70 км/ч. Для бронеавтомобиля периода Первой мировой войны это был весьма достойный показатель. Быстрота движения делала машину пригодной для разведки, сопровождения колонн, внезапных налётов и переброски огня на угрожаемые участки. Корпус броневика был выполнен из хромоникелевой стали — материала, который применялся там, где от брони требовались прочность и устойчивость к пулевому воздействию. Вооружение машины составляли три пулемёта, размещённые в двухуровневой башне. Такое решение выглядело необычно, отражая стремление конструкторов обеспечить броневику широкие возможности ведения огня. В отличие от машин с одним пулемётом в простой башне, Ansaldo должен был действовать как более насыщенная огневая платформа. Экипаж состоял из шести человек, что соответствовало задачам управления, наблюдения, обслуживания двигателя и ведения пулемётного огня.

На фронте эти броневики использовались прежде всего против Австро-Венгрии. Итальянский театр военных действий имел свою специфику: горы, узкие дороги, ограниченные направления манёвра, сложные условия снабжения. Бронеавтомобиль в таких обстоятельствах не мог быть универсальным средством, но при грамотном применении оставался полезным — особенно там, где имелись дороги и требовалась быстрая вооружённая поддержка. Позднее машины применялись и в боях против германских войск.
Интересно, что создатели AB Ansaldo стремились вывести свою разработку на союзнический рынок. В конце января 1916 г. фирма направила в российское Главное артиллерийское управление официальное предложение о закупке броневиков. Итальянская сторона описывала свою машину весьма выразительно, подчёркивая, что она защищена особой бронёй, не пробиваемой пулей итальянской винтовки образца 1891 г. на дистанции 100 метров. Отдельно указывалось, что мотор и колёса закрыты защитными щитами. Подобная рекламная риторика была характерна для военного времени. Производители не просто перечисляли технические данные, а старались убедить заказчика в боевой полноценности машины. Для России, уже активно использовавшей «Руссо-Балты», «Остины» и «Гарфорды», подобные предложения представляли интерес: фронт постоянно требовал новых бронеавтомобилей, а собственная промышленность не всегда могла быстро закрыть потребности армии.

Впрочем, переговоры имели любопытную сторону... 

Итальянцы запрашивали у российского ведомства чертежи пулемётов и различные сведения о снарядах русской артиллерии — якобы для адаптации конструкции броневика под требования заказчика. Формально это выглядело как техническая необходимость, но в условиях войны такие запросы неизбежно вызывали осторожность. Любая информация о вооружении, боеприпасах и стандартах армии имела не только промышленное, но и военно-секретное значение. На русский фронт Первой мировой войны AB Ansaldo так и не попал. Его боевая судьба сложилась иначе. Машина осталась частью итальянской бронеавтомобильной истории, но её служба не ограничилась только событиями 1915—1918 годов. Как и многие ранние броневики, она пережила эпоху, для которой создавалась, и оказалась востребована в последующих конфликтах.
Особенно примечательна поздняя биография этих машин. После гражданской войны в Испании 1936—1939 гг. они участвовали в Африканской кампании итальянской армии. Для бронеавтомобиля времён Первой мировой это была почти невероятная продолжительность службы. Техника, задуманная для европейской войны начала века, оказалась на дорогах и просторах Северной Африки уже в совершенно иную эпоху — когда танки, авиация и моторизованные соединения стали не исключением, а нормой.
AB Ansaldo был не самым известным броневиком Первой мировой войны, но его история показательна. Отражая тот момент, когда разные страны искали собственные решения одной и той же задачи: как превратить автомобиль в защищённую и вооружённую боевую единицу. Итальянский проект сочетал хорошую скорость, пулемётную остнастку, броню из качественной стали и стремление к экспортной перспективе. В нём чувствовался дух переходного времени. Это ещё не зрелая бронетехника межвоенной эпохи, но уже не импровизированный автомобиль с навешанными листами железа. AB Ansaldo — продукт инженерной школы, которая понимала: будущая война потребует не только солдатской стойкости, но и моторной скорости, брони, пулемётного огня и умения быстро приспосабливать технику к меняющимся условиям фронта.

Автомобиль-пулемёт Archer: французский проект, не выдержавший русского экзамена

​

Летом 1915 года, когда потребность российской империи в бронеавтомобилях становилась всё более острой, в отечественное военное ведомство поступило очередное зарубежное предложение. Французский инженер Ж. Арше представил машину, получившую название «Автомобиль-пулемёт Archer». По замыслу создателя, это должен был быть лёгкий броневой автомобиль, способный быстро передвигаться по дорогам, прикрывать экипаж бронёй и вести пулемётный огонь. На первый взгляд проект выглядел вполне убедительно. Французская сторона сопровождала предложение энергичным пиаром, подчёркивая достоинства конструкции. Машина имела четырёхцилиндровый двигатель мощностью 16 лошадиных сил, могла развивать на шоссе скорость до 60 км/ч, а её броневая защита выполнялась из 7-мм хромоникелевой стали. Для раннего периода бронеавтомобильного строительства данные сии казались вполне приемлемыми: сравнительно лёгкая машина, достаточно высокая скорость, качественная броня, пулемётное вооружение.
Однако за внешне привлекательными характеристиками скрывались серьёзные ограничения. Вооружение Archer состояло всего из одного пулемёта, расположенного в кормовой части. Такая компоновка резко сужала тактические возможности броневика. Машина могла быть полезна при отходе, прикрытии или действиях из засады, но для полноценного боя одного кормового пулемёта было явно недостаточно. Бронеавтомобиль, предназначенный для фронта, должен был не просто перевозить оружие, а обеспечивать гибкое ведение огня в разных направлениях.
Особое значение имели условия русского театра военных действий. На бумаге скорость до 60 км/ч выглядела весьма достойно, но это была скорость по шоссе. Русские дороги, особенно в прифронтовой полосе, быстро превращались в тяжёлое испытание для любой техники. Весенне-осенняя распутица, разбитые просёлки, грязь, снег, слабая дорожная сеть — всё это требовало от броневика не рекламной резвости, а надёжной тяги, прочной трансмиссии и достаточной мощности двигателя. В этом отношении 16-сильный мотор выглядел слишком слабым.

С предложением ознакомился один из главных специалистов русской армии по автомобильному делу — генерал-майор П. И. Секретев, которого справедливо называют создателем автомобильных войск Российской империи. Его оценка оказалась жёсткой и предельно практичной. Секретев указал, что Archer не обеспечивает достаточной защиты людей от шрапнельного огня, имеет слабый для русских дорог двигатель, вооружён всего одним пулемётом, плохо приспособлен к движению назад, а система пуска в ход сложна и ненадёжна. Критика была не формальностью и не проявлением ведомственной придирчивости. Русская армия к 1915 г. уже имела опыт эксплуатации разных бронемашин — отечественных, иностранных. Там знали: броневик на фронте должен быть не просто «автомобилем с бронёй», а продуманной боевой системой. Ему требовались удобство управления, возможность быстрого отхода, достаточная огневая мощь, защита экипажа, ремонтопригодность, способность действовать не только на хорошей дороге, но и в тяжёлых условиях восточноевропейского фронта.
Archer оказался типичным примером машины, чьи паспортные данные выглядели лучше, чем реальные перспективы боевого применения. Его достоинства — скорость на шоссе, сравнительно толстая броня, компактность — не перекрывали главных недостатков. Один пулемёт, слабый двигатель и неудобство манёвра делали броневик слишком ограниченным для русской армии, которая нуждалась в более универсальных и выносливых машинах.
История «Автомобиля-пулемёта Archer» показательна тем, что раскрывает зрелость русского подхода к бронеавтомобильной технике. В начале войны армии часто хватались за любые доступные образцы, но уже к 1915 году требования стали строже. Командование и специалисты оценивали не только толщину брони и скорость, но и весь комплекс боевых качеств: 

• проходимость, 
• сектор обстрела, 
• защищённость экипажа, 
• удобство эксплуатации, 
• надёжность запуска и управления.

Французский проект так и не получил русского будущего. Но его неудача важна как часть общей истории броневиков Первой мировой войны. Показав, что путь к удачной боевой машине проходил не только через успешные конструкции, но и через отказ от решений, кажущиеся заманчивыми, но — не выдерживающими проверки фронтовой логикой. Archer был машиной переходной эпохи — лёгкой, амбициозной, технически любопытной, — но уж слишком ограниченной для большой войны. Русский фронт предъявлял к бронеавтомобилям суровые требования, и далеко не каждый западноевропейский проект мог им соответствовать. В этом смысле резолюция Секретева стала не просто отказом от конкретной закупки, а проявлением важного принципа: броневик должен оцениваться не по рекламному описанию, а по способности выжить, — действуя в реальных условиях войны.

​