Модернизация Монголии. Индустриальный скачок 1930-х гг.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

После прихода к власти в Монголии коммунисты начали модернизацию. Она включала в себя создание промышленности, введение светского образования и, главное, — перераспределение скота и земли в пользу крестьян (кочевников-скотоводов — аратов). Модернизация такой страны, как Монголия — задача нелёгкая: почти весь продукт давало сельское хозяйство...

Промышленность изначально практически отсутствовала. Общество оставалось феодальным и кочевым. Араты веками жили по законам степи и монастыря. Резкие перемены в экономике: принудительное оседание, конфискация скота, закрытие монастырей — вызвали шок. К началу 30-х этот шок вылился в вооружённое сопротивление.

Восстания: смена руководства и чистки в партии

Первые вооружённые выступления произошли в Западной Монголии уже в 1929 году. Восставшие (около 400 человек, в основном ламы и обедневшие скотоводы) нападали на партийные комитеты, отбивали конфискованный скот и убивали членов МНРП. Правительство направило карательные отряды МВД, и к весне 1930 года очаги подавили. По официальным данным, погибло около 120 повстанцев и 30 милиционеров. Десятки лам арестовали и отправили в исправительно-трудовые лагеря, созданные к тому времени в районе Улан-Батора. 25 марта 1930 года в аймаке Чандмань-Уул вспыхнуло Тугсбуянтское восстание, насчитывавшее около 1 000 человек. Ламы захватили административные здания, арестовали партийных деятелей и призвали к восстановлению теократии. Однако восстание было легко подавлено. Всё это стало лишь первой ласточкой.
С апреля по октябрь 1932 года разразилось самое крупное (Хубсугульское) восстание, охватившее четыре северо-западных аймака. Судя по документам VIII съезда МНРП, посвящённым его причинам, активных восставших было около 3 тысяч человек. В ряде районов им ненадолго удалось восстановить феодальные структуры и даже провозгласить возвращение к монархии. Однако в конце концов контрреволюция была подавлена. К сожалению, данные очень неточные, но ориентироваться можно на то, что погибших со всех сторон (включая армию Монголии, повстанцев и гражданское население) было более 1 500, но вряд ли больше 2 500.
Вооружённое сопротивление дало важный сигнал: левый курс, форсированный Чойбалсаном, породил слишком большие противоречия, поэтому после подавления восстаний было принято решение замедлить темпы модернизации. Советское руководство поддержало представителя правого крыла — более умеренного — Гэндэна. К 1934 году основная волна экспроприаций схлынула — монастырские стада, золото и товарные запасы уже принадлежали государству. Однако Гэндэн, не желавший ещё больших потрясений в обществе в связи с форсированной индустриализацией, заметно снизил давление на старую элиту и на сформированные во время её правления институты. Фактически такой компромисс давал лишь обратный эффект и обострял противоречия внутри уже формирующегося социалистического общества, поэтому 2 марта 1936 года партия (главным образом по инициативе Чойбалсана), заручившись поддержкой СССР, отправила в отставку Гэндэна. Его место занял Анандын Амар, а заместителем стал вышеупомянутый Чойбалсан, который ко всему прочему возглавил МВД и обладал властью не меньшей, чем Амар. С этого момента жёсткая модернизация вновь стала набирать обороты и предопределила облик страны к началу 40-х.
Последняя и самая значительная волна политических репрессий пришлась на небезызвестные 1937—1938 годы — время чисток в ВКП(б) — в Монголии было то же самое. Ввиду высокой интеграции с Советским Союзом при местном МВД находилось значительное количество представителей НКВД, что также сыграло некоторую роль. В сентябре 1937 года по линии НКВД в Улан-Батор прибыла большая делегация советских чекистов во главе с заместителем наркома НКВД СССР М. П. Фриновским. Далее происходило примерно то же самое, что и в СССР. В итоге осудили 31 652 человека, из них около 20 000 были в списках на расстрел.

Роль СССР в развитии Монголии. Промышленность и сельское хозяйство

Главную роль в развитии МНР сыграл Советский Союз, который давал гранты, безвозмездно поставлял станки, оборудование, специалистов и технических советников, а также продавал уголь и нефтепродукты по заниженным ценам, получая взамен монгольские товары. Советский Союз рассматривал МНР как стратегический буфер против Японии. Поэтому и промышленность, и армия строились главным образом на советские деньги — с расчётом, что в случае большой войны Монголия поможет Советскому Союзу. Так, СССР покрывал 84 % расходов на армию в 1934 году. А вклад в строительство главного промышленного комбината страны составлял не менее 40 %.
Крупнейшим предприятием Монголии, о котором шла речь, стал кожевенно-текстильный комбинат в Улан-Баторе, построенный в 1934 году. Он включал кожевенный завод, обувную, овчинно-шубную и суконную фабрики, паровую шерстомойку, войлочно-валяльную фабрику и электростанцию. На нём работало свыше 1 300 человек, из которых более 80 % составляли монголы. Продукция комбината в 1936 году составила 9,4 миллиона тугриков (половину от всего продукта). Помимо этого, при помощи СССР построили также паровую шерстомойку в Хатгале, типографию, мясной комбинат, кирпичный завод, механический и деревообделочный завод, авторемонтные мастерские и электростанцию в Улан-Баторе. В 1929 году учредили советско-монгольское акционерное дорожно-транспортное общество «Монголтранс». В 1936 году советское правительство передало МНР свою долю в нём, что стало основой для создания национальной автотранспортной организации. С 1930-х годов при технической и экономической помощи СССР создали 10 сенокосных и животноводческих машинных станций.
К 1936 году промышленная продукция МНР достигла 18 миллионов тугриков — против 1,8 миллиона в 1927 году (инфляция почти отсутствовала). К 1940 продукция достигла уже 124,7 млн тугриков. Количество рабочих в промышленности выросло с 225 человек (в 1927) до почти 3 500 в 1935-м, а затем до 6 500 к 1940-ому году. В 1924 году 98 % общественного продукта давало сельское хозяйство, промышленности почти не было. Национальный доход состоял в основном только из скота, шерсти и кожи. До революции 1921 года единственной более-менее значимой угольной разработкой были копи в Налайхе (пригород Улан-Батора). В 1922 году по всей стране добывалось всего 800 тонн угля в год, к 1936 количество добываемого угля в год увеличилось до 74 тысяч тонн. К 1940 — доля сельского хозяйства снизилась до 64,0 %, а доля от промышленности повысилась до 12,7 %. Страна обзавелась комбинатами, электростанциями, шерстомойками и даже собственной узкоколейной железной дорогой от Налайхи до Улан-Батора.

Налоги, образование и медицина

Был осуществлён сдвиг и в области бюджета. В 1924 году налоги с населения составляли 70 % всех доходов государства. К 1940 году — всего 17,5 %. Доходы от государственных и кооперативных предприятий выросли за тот же период с 8,6 до 62 процентов. Налоги же с трудящихся уменьшились в 4 раза. Иными словами, власть перестала жить за счёт прямых поборов с аратов и лам — вместо этого «риски» перекладывались на предприятия. Налог на лам, взимавшийся в 1924 году, к 1940-му сократился почти в 30 раз и составлял 0,1 % поступлений, а налог на имущество монастырей и вовсе аннулировали.
К концу 1930-х появилось около 20 стационарных больниц, 346 медпунктов и 18 аптек. Также появились сотни передвижных «больниц» (точных данных по ним нет). Но главной проблемой являлось не материальное обеспечение, а — отсутствие кадров. В 1935 году на всю Монголию приходилось около 30-40 врачей с высшим образованием, из них больше половины — граждане СССР. Однако открытый в 1930 году первый медицинский техникум позволил к 1935 году подготовить некоторое количество собственных специалистов среднего звена. Второй техникум открылся в 1934 году. К 1940 году в стране было уже около 150 врачей с высшим образованием.
Параллельно с этим, как можно догадаться, монголы обучались на врачей в Советском Союзе (в основном в Иркутске). На момент 1935 года в Монголии было 726 медицинских сотрудников — граждан МНР, но это число включало только младший персонал (включая фельдшеров, фармацевтов, медсестёр и лаборантов). Тем не менее основная масса аратов из-за нехватки сотрудников по-прежнему лечилась народными средствами до конца 1930-х. Но в 1938 года были закрыты все тибетские аптеки и запрещены изготовление и продажа тибетских лекарств.
В 1934 году приняли закон об обязательном обучении в монастырях монгольской грамоте несовершеннолетних лам — их тогда насчитывалось около 16 000, а в 1937 году детей начали изымать из монастырей и открыли для них 12 специальных школ, некоторые из которых ранее были монастырями. Если детей начинали учить в школах, то взрослых аратов — часто зрелых и пожилых людей, никогда не державших в руках книги, — охватывали кружки ликбеза. Учитывая кочевой образ жизни, создали мобильные отряды из молодых революционеров, которые ездили по стойбищам, собирали людей в юртах и учили их читать и писать на монгольском языке. Учёба шла урывками, между сезонными перекочёвками, и часто натыкалась на сопротивление лам. К концу 1930-х в школьную программу ввели русский язык. Грамотность к тому моменту выросла примерно до 25 % (с 1 % в 1921 году), а 5 октября 1942 года открыли первый университет.

Военная сфера: уровень интеграции с СССР

На фоне возникновения японской угрозы более половины государственного бюджета в 1938—1940 годах монголы тратили на оборону, несмотря на то что на раннем этапе эти функции брал на себя СССР. Визитной карточкой Монголии были конные войска. К середине 1931 года монгольская кавалерия развёрнута в 11 бригад, каждая из которых имела 1 250 сабель, 18 тяжёлых пулемётов и 3 пушки. 27 ноября 1934 года достигнута негласная договорённость о взаимной военной поддержке СССР и Монголии. Её закрепили 12 марта 1936 года подписанием протокола о взаимной помощи сроком на 10 лет. Документ провозглашал: «В случае военного нападения на одну из договаривающихся сторон… оказать друг другу всяческую, в том числе и военную помощь».
Для МНР этот договор не только позволял обеспечить защиту от Японии, но и предоставлял возможность сбросить с себя лишние военные расходы. Для СССР — возможность держать войска у границ территорий, подконтрольных Японии. С этого момента монгольская безопасность полноценно стала частью советской оборонной системы. На территории МНР появлялось всё больше военных инструкторов, связистов, лётчиков и танкистов из СССР. К 1937—1938 году 57-й особый стрелковый корпус РККА дислоцировался в Монголии на постоянной основе и насчитывал 5-8 тысяч человек. Именно он летом 1939 года вместе с монгольскими частями принял основной удар японцев на Халхин-Голе. Причём к моменту начала боёв общая численность советской армии на территории МНР была наращена до 57 тысяч человек. К 1939 году, когда японская армия вторглась на Халхин-Гол, с советско-монгольской стороны в боях за всё время участвовало порядка 60 тысяч человек при поддержке 500 танков и самолётов — против 75 тысяч японцев при поддержке 182 танков и свыше 700 самолётов.
Присутствие СССР не ограничивалось военной сферой. Советские специалисты работали во всех ключевых министерствах, курировали экономику, промышленность, транспорт, связь и сельское хозяйство. Внешняя торговля МНР почти полностью перешла под контроль Москвы. СССР стал главным поставщиком товаров широкого потребления, топлива, техники и продовольствия, которого Монголия не производила. Советский Союз активно готовил монгольскую элиту. Тысячи монголов учились в Москве, Ленинграде, Иркутске и других советских городах — от рядовых рабочих до высших партийных и военных кадров. Возвращаясь на родину, они привозили не только профессиональные навыки, но и советскую идеологию с соответствующей системой мышления.
Несмотря на укоренение зависимости от другой стороны, Монголия ввиду своего географического и экономического положения вряд ли смогла бы дойти до такого уровня развития, какой она имеет в наше время, без помощи иных государств, даже несмотря на своё богатство полезными ископаемыми (впрочем, которые тоже нужно было для начала разработать). Однако зависимость не была односторонней. Для СССР была важна не только география. Монгольское мясо, шерсть, овчина и кожа шли в Советский Союз по фиксированным ценам, закрывая дефицит в Восточной Сибири и Забайкалье. К 1935 году монгольский экспорт в СССР составлял около 22,5 млн рублей в год, занимая 4-е место по экспорту, находясь между США (26,5 млн) и Францией (18 млн). Мясо поступало на мясокомбинаты Култука и Улан-Удэ, шерсть — на текстильные фабрики Иркутска и Новосибирска. Из монгольской овчины шили тулупы и полушубки для армии, из кожи делали обувь и амуницию. Монголия была не просто «буфером» — она была источником сырья, которое снабжало советскую лёгкую промышленность и продовольственные склады Сибири. И эта зависимость работала в обе стороны: СССР давал Монголии уголь, нефтепродукты, технику, а Монголия давала то, что нужно было Советскому Союзу — мясо, шерсть и вьючных лошадей. Когда в 1941 году грянула война, эта взаимная привязанность превратилась в союз, который держался не на идеологии, а на жизненной необходимости обеих сторон.

Помощь Монголии во время Великой Отечественной войны

22 июня 1941 года Германия напала на СССР. В тот же день в Улан-Баторе состоялось совместное заседание ЦК МНРП, Малого Хурала и Совета министров. Монголия стала одной из первых стран в мире (вместе с Танну-Тувой), официально объявившей о помощи Советскому Союзу, которая для страны с населением в 820 тысяч человек была без преувеличения непомерной. За годы войны Монголия поставила в Красную Армию около 500 тысяч лошадей. Каждая пятая лошадь на фронте была монгольской. В условиях, когда за первый год войны армия потеряла почти половину конского поголовья, это имело большое значение. Монгольские лошади были неприхотливы: не требовали овса, ели подножный корм, проходили там, где не могла пройти техника. Из Монголии поступило 500 тысяч тонн мяса и 64 тысячи тонн шерсти. Каждая пятая красноармейская шинель была сшита из монгольской овчины. Перед контрнаступлением под Москвой Красная Армия получила из МНР 15 тысяч полушубков. Всего за войну из Монголии было отправлено 9 эшелонов с тёплыми вещами (речь о десятках тысяч).
На средства монгольского народа построили 53 танка (32 Т-34 и 21 Т-70). В январе 1943 года колонна была передана 112-й танковой бригаде, которая позже стала 44-й гвардейской и прошла путь от Москвы до Берлина. В 1943 году на монгольские деньги сформировали 2-ю истребительную эскадрилью «Монгольский арат» — 12 самолётов Ла-5. Монголия перечислила в СССР 2,5 млн тугриков, 100 тысяч долларов и передала 300 кг золота. Несколько тысяч монгольских добровольцев воевали в составе Красной Армии. Для Монголии это не была чужая война: за двадцать лет интеграции советско-монгольские отношения стали вопросом выживания. И помогала она не по принуждению, а потому, что союз с СССР стал для неё единственным гарантом развития и независимости.

К 1940 году от старого устройства Монголии не осталось практически ничего (ну, конечно, кроме кочевого хозяйства). Знать исчезла, а духовенство более не занимало главенствующую роль. Монгольская Народная Республика обрела промышленность, медицину и образование, собственную армию, а также чёткие границы, которых ранее у неё не было. На этом фундаменте Монголию ждёт послевоенная индустриализация, урбанизация и вхождение в уже полноценную мировую систему социалистических государств.

​