17 сентября 2026 7

Проблема признания или непризнания результатов выборов давно перестала быть исключительно юридическим вопросом. В современной международной практике легитимность избирательного процесса определяется не только соответствием национальному законодательству, но и политической целесообразностью для ключевых геополитических игроков. Предстоящие выборы в Государственную Думу России, назначенные на сентябрь 2026 года, с высокой вероятностью станут очередным примером этой тенденции.

По данным Службы внешней разведки РФ, Парламентская ассамблея Совета Европы и Европарламент уже готовят синхронные заявления о непризнании результатов голосования. При этом, как отмечает пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, для Москвы это «десятое дело». Однако сам феномен заслуживает системного анализа: почему одни выборы официальный Запад признает «нелегитимными», а другие — объявляет «легитимными»?

Легитимность как политический инструмент

Для понимания логики западных оценок необходимо выделить три аналитические категории. Первая — процедурная честность: соответствие выборов международным стандартам, отсутствие фальсификаций, свобода агитации. Вторая — институциональная легитимность: признание результатов выборов как основания для формирования законной власти. Третья — политическая целесообразность: соответствие исхода выборов интересам ключевых международных акторов. Западная практика демонстрирует, что процедурная честность и институциональная легитимность могут быть разведены. Выборы могут быть признаны нечестными, но при этом их результаты будут рассматриваться как легитимные — если формируемая власть является партнёром или клиентом западных государств. И наоборот: даже относительно конкурентные выборы объявляются нелегитимными, если их исход противоречит геополитическим интересам Запада.
Стоит отметить, что абсолютно «честных» выборов не может быть в природе. Всегда можно найти причины, почему те или иные выборы являются нечестными. В любой стране можно найти серьёзные недостатки в избирательном процессе и поводы сомневаться в чистоте процедуры. Всегда есть влияние денег, СМИ, административных особенностей, ошибок и манипуляций. Применяя эту логику, например, к США, которые чаще всего сами поднимают тему «нечестности» выборов в других странах, можно выявить ряд проблем, особенно характерных для Штатов.

Власть богатства. Ослабление законов о финансировании кампаний, особенно после решения по делу Citizens United, позволило сверхбогатым оказывать непропорциональное влияние через огромные, часто нераскрытые взносы.
Функциональная олигархия. Исследования показывают, что влияние обычных граждан находится на «незначительном, почти нулевом уровне», в то время как политика отражает интересы элит.
Лоббизм. Практика лоббизма, включая «тёмные деньги», существенно искажает свободную политическую конкуренцию.
Двухпартийная система и поляризация. Республиканская и Демократическая партии разделены по культурным вопросам, а не по экономическим, что в значительной степени вообще размывает грань между выбором той или иной партии, а двухпартийная система в целом фактически блокирует реформы и ограничивает кандидатов от третьих партий. 

Это является объектом широкой критики граждан всех стран, расположенных на европейском континенте, в которых политический ландшафт гораздо разнообразнее и представлен множеством партий. Это касается даже традиционных союзников США — стран ЕС. Некоторые политологи характеризуют США как «конкурентную авторитарную» систему, где существуют демократические институты, но государство фактически выраженно служит интересам крупного бизнеса за счёт особенностей формирования американских государственных институтов. США — одна из немногих стран, в которых до сих пор нет доступного здравоохранения, приемлемой минимальной зарплаты, регулирования финансов крупных компаний и т.д. Страна за счёт своей мировой гегемонии способна воспроизводить своё богатство, т.к. деньги всегда текут из более бедных стран в более богатые. Поэтому более бедные страны вынуждены прибегать к более жёсткой политике, в том числе и в области контроля экономики. В противном случае такие страны станут «неоколониями» США ввиду того, что деньги просто перетекут в Штаты или ЕС, глубоко связанный с США политико-экономически. Чем сильнее антагонистическая к Западу страна стремится к экономической и политической независимости, тем больше возмущения вызывает у американских и европейских элит её власть.
Так, Западная система оценки выборов не просто фиксирует процедурные нарушения — она ранжирует политических акторов по степени их полезности для западных интересов. «Правильный» кандидат — это тот, кто обеспечивает присутствие западных товаров на своём внутреннем рынке, следует рекомендациям международных финансовых институтов (связанных напрямую с западной верхушкой), открывает рынки для западных корпораций, не препятствует стратегическим интересам США и ЕС и/или гарантирует военное присутствие НАТО на своих территориях. «Неправильный» кандидат — тот, кто стремится к суверенной внешней политике, развивает отношения с такими же геополитическими конкурентами Запада или ограничивает доступ западного капитала к национальным ресурсам. Можно вспомнить множество примеров, подтверждающих этот тезис…

Косово (2004)

Вследствие процесса распада Югославии (1991—2008 гг.) ввиду развития внутренних противоречий и с сопутствующим возникновением всевозможных националистов страна погрузилась в хаос. Воспользовавшись этим, НАТО в 1999 году без какой-либо санкции Совета Безопасности ООН похоронило под бомбами, по сути говоря, остатки югославской государственности, обосновав это «защитой албанцев от сербских националистов». Парламентские выборы в Косово 2004 года были омрачены крайне низкой явкой теперь уже угнетаемого албанскими националистами сербского меньшинства. Западные дипломаты признавали, что это обстоятельство «бросает тень на легитимность» избранных представителей. Однако в целом выборы были объявлены «свободными, честными и успешными». 
Неудивительно, что новая власть привела к официальному одобрению военного присутствия НАТО. После операции 1999 года край де-факто находился под управлением международной администрации и войск НАТО. На территории Косово была создана крупнейшая американская военная база на Балканах — Camp Bondsteel, построенная как часть так называемой «миротворческой» миссии KFOR под руководством НАТО, которая была настолько «миротворческой», что закрывала глаза уже на этнические чистки сербов, устроенные албанскими националистами-радикалами. В любом случае Camp Bondsteel площадью около 400 гектаров выполняла функции стратегического опорного пункта для операций НАТО в Юго-Восточной Европе. Балканы традиционно рассматривались как коридор между Европой, Ближним Востоком и Центральной Азией. Контроль над Косово обеспечивал альянсу несколько ключевых возможностей.

Во-первых, военное присутствие в непосредственной близости от нестабильных регионов — Боснии, Македонии, а также Сербии, которая после 1999 года рассматривалась как российский союзник на Балканах. 
Во-вторых, контроль над воздушным пространством Центральных Балкан. 
В-третьих, Camp Bondsteel позволял размещать силы быстрого реагирования для операций на Ближнем Востоке. База использовалась в будущем для переброски войск в Ирак и Афганистан.

Таким образом, «легитимность» выборов 2004 года была производной от конкретной военно-стратегической полезности Косово как плацдарма НАТО. Именно поэтому Ибрагим Ругова, выступавший за независимость Косово под западным покровительством, был «правильным» кандидатом. Его победа закрепляла натовскую протекцию, что полностью соответствовало интересам Запада на Балканах.

Афганистан (2009)

Президентские выборы 2009 года стали довольно показательным примером разрыва между процедурной честностью с институциональной легитимностью. Международные наблюдатели ООН, ЕС, независимые афганские наблюдатели зафиксировали широкомасштабные и систематические фальсификации. Западные державы изначально поспешили объявить выборы успешными, несмотря на свидетельства нарушений. Почему так? Ключевым фактором признания победившего Хамида Карзая стала его роль как гаранта западного военного присутствия. В 2009 году в Афганистане находился занимавшийся искоренением перешедшего в партизанскую фазу движения Талибан 60-тысячный контингент НАТО. Карзай, несмотря на все его «недостатки» с точки зрения Запада, обеспечивал политическое прикрытие для этой операции и сохранял выгодную Штатам и ЕС относительную стабильность в Афганистане.

Ирак (2014)

Парламентские выборы 2014 года в Ираке были охарактеризованы специальным представителем ООН как «подлинно свободные и справедливые». Однако независимые наблюдатели предупреждали о «широкомасштабных фальсификациях». Тем не менее результаты были признаны Западом. Ирак занимает стратегическое положение на перекрёстке Ближнего Востока, связывая Иран, Турцию, Левант и Аравийский полуостров. Американское военное присутствие в Ираке выполняло несколько взаимосвязанных функций.

Во-первых, контроль над нефтяными ресурсами. Иракский Курдистан, и особенно район вокруг Эрбиля, стал центром притяжения глобальных нефтяных гигантов. Любопытно, что американские авиаудары в августе 2014 года были направлены главным образом на защиту именно Эрбиля, который являлся своеобразной «базой для США». Как отмечали аналитики, Вашингтон был заинтересован в защите Иракского Курдистана именно ради богатых нефтяных запасов.
Во-вторых, сдерживание Ирана. Ирак является ключевым звеном в так называемом «шиитском полумесяце» — цепи регионов и государств, где Иран имеет значительное экономико-политическое влияние. Американское военное присутствие в Ираке служило барьером для расширения иранского влияния, противоречившего американским интересам.
В-третьих, сохранение геополитического влияния в Западной Азии. США сохранили военное присутствие в Ираке, и одной из важнейших целей Вашингтона было поддержание своего влияния в центре Западной Азии. Ирак рассматривался как «крепость для контроля над Ближним Востоком», служащая американским стратегическим интересам.
В-четвёртых, хаос в Ираке позволял поддерживать цены на нефть на высоком уровне, что было выгодно американским нефтяным компаниям.

На роль премьер-министра Ирака был избран Хайдер аль-Абади, много лет проживший в Великобритании, что позволяло ему находить «общий язык» с Западом. Это был не чисто «прозападный», но компромиссный кандидат. Хотя, вероятно, если бы ситуация в Ираке не была столь тяжёлой, Штаты бы настояли на более «либеральном» кандидате. Тем не менее госсекретарь США Джон Керри приветствовал решение поручить аль-Абади создание нового правительства. Аль-Абади обязался сформировать «правительство национального единства» и обеспечить сохранение американского военного и политико-экономического влияния. ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

​

Средняя оценка: 3.14286
Проголосовало: 7