Можно ли построить социализм, игнорируя его законы

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

В любом случае, искать признаки реального социализма в реальных же плодах деятельности «трех ветвей древа боливарианской революции» — занятие неблагодарное. А уж с учетом «творческой всеядности» Уго Чавеса как минимум в годы его военной юности — тем более...

Как он тогда говорил: «Дерево венесуэльской революции может питаться и марксизмом, и либерализмом, христианством и феминизмом». Кстати, кому-кому, а феминисткам новый президент в принятой им в 1999 году Конституции действительно серьезно «потрафил» — чуть ли не все прежде исключительно «мужские» термины приобрели и законодательно прописанные «феминитивы». Вроде «юристок», «профессорок» и так далее. Но с этим-то еще можно было бы мириться, — а вот как быть с допущением дикой помеси «марксизма» и «либерализма» в чавесовской версии якобы «социализма», пусть даже и «боливарианского»?! Можно отметить, что симпатизирующие своему герою биографы Чавеса, в том числе и среди российских авторов, нередко пытаются намекнуть на то, что «с марксизмом его познакомил еще в юности его наставник Гевара (не Че, правда, героически погибший в 1967 году от рук американских наемников, а Хосе Эстабан Руис — однако тоже убежденный коммунист). Но, наверное, куда более точен в этой связи другой настоящий марксист, кубинский лидер Фидель Кастро, заявивший в октябре 2000 года во время визита в Каракас: 

«Чавес не является ни коммунистом, ни социалистом, ни марксистом. Это революционер, как Боливар, Марти, Вашингтон и Миранда. Он не является марксистским революционером, я ни разу не слышал от него о том, что он хочет построить в Венесуэле социализм. Чавес — пассионарный человек, как и я. Он всегда настроен на борьбу, на преодоление, он не способен на капитуляцию, и он не кровожаден, не склонен к репрессиям, это человек огромного благородства». 

Да и сам венесуэльский президент в то время оценивал себя так: 

«Я не могу сейчас претендовать на марксистское мировоззрение и заявлять себя марксистом. Я не читал “Капитал”. Я знаком с элементами марксистской теории, но в поверхностной форме». И лишь в разгар экономического кризиса, начавшегося в 2008 году, он заявил: «Я принимаю марксизм, — заявил он публично. — Марксизм является наиболее передовой теорией, предложенной человечеству со времён Иисуса Христа».

***

Но означало ли это признание, что в Венесуэле с этого времени хотя бы начали строить нечто похожее на традиционный социализм? В смысле — модель, доказавшую свою жизнеспособность на протяжении сколь-нибудь длительного времени, пусть и со своей спецификой? Увы, в Венесуэле все движение в этом направлении закончилось максимум экспериментами — или внешне эффектными, но, по сути, малоэффективными акциями. Например, в ходе конфискаций-национализаций магазинов, резко завысивших цены на электронику и бытовую технику, — пользуясь «разнобоем» в курсах боливара по отношению к доллару. Самое интересно, что если строго действовать согласно Конституции Венесуэлы — ее статья 114 однозначно гласит: «Экономические преступления, спекуляции, накопление капитала, ростовщичество, картелизация и другие подобные преступления будут строго наказываться в соответствии с законом».
Правда, тогда возникает вопрос — а как тогда вообще на территории этой «боливарианской республики» могли работать, например, банки? Не только, кстати, частные (которые там и сегодня сохранились), — но и государственные тоже? Они-то свой доход получают с процентов по выдаваемым кредитам — за счет которых оплачивают вкладчикам проценты по вложенным депозитам. И это, увы, и является тем самым «ростовщичеством». Которое, к примеру, доселе формально запрещено во многих мусульманских странах, — но при этом тамошние банки успешно обходят запрет, выдавая товары или жилье в долг формально без процентов, но по более высокой цене, в которую эти вроде бы «невзимаемые» проценты уже сразу заложены наперед. 
И как может работать любая торговля — если в основе ее прибыли заложена разница между оптовой ценой у производителя и розничной наценкой для покупателей? В СССР-то вопрос стоял просто — торговля велась лишь в государственных и кооперативных магазинах по установленным государством ценам. Ну, еще на колхозных рынках, где по крайней мере теоретически могли торговать лишь собственноручной выращенной (сделанной) продукцией. А «частник-перекупщик» автоматически считался спекулянтом. Но в Венесуэле-то частная торговля (как и частная собственность) запрещена не была! Включая и форму самой махровой спекуляции даже с «рыночной» точки зрения — когда ушлые торговцы тупо закупают дотируемые государством продукты в официальных точках их распределения, провоцируя их дефиицит там, — и продают у себя по вполне себе «рыночным» и очень немаленьким ценам. Зачем же тогда было вписывать в Основной Закон практически невыполнимую норму?

***

Вообще многие попытки Чавеса и его команды создать «венесуэльскую» (пардон — «истинно боливарианскую» модель социализма) чем-то неуловимо напоминали разговор «гостьи из будущего» Алисы Селезневой и ее подружки Юли Грибковой о рецепте «брамбулета»:

— Берешь самый обычный мангустин — и жаришь его 5 минут на самом обычном петеяровом масле.
— А на обычном, сливочном, не получится?
— Нет, на сливочном не получится…

Но подружка Алисы по крайне мере не имела под рукой «петеярового масла» физически — поскольку оно было изобретено лишь в далеком будущем из книг Кира Булычева. А рецепты вполне действующих моделей тех или иных работающих реформ в реальных социалистических странах уже были известны десятилетиями! Но в Венесуэле к ним относились настороженно — как же, это ж «страшная кубанизация», караул! А потому пресловутый «брамбулет» пытались «сделать через ж.» — пардон, «жарку на обычном, сливочном масле», — видимо, надеясь на некое чудо, могущее позволить приготовить искомое «блюдо» с нарушением положенной технологии. Как, например, в ходе действительно радикальной аграрной реформы, - в ходе которой желающим было передано больше 10 млн гектаров земель, включая многие и из числа конфискованных у латифундистов, пусть обычно и под предлогом «необрабатываемости». И при этом даже поощрялось создание коллективных сельхозпредприятий, им давались немалые кредиты для приобретения сельхозтехники, удобрений. Вот только в СССР коллективизацию проводили тогда, когда около 80 % населения страны представляли как раз реальные крестьяне, — а не 12 % оставшихся жить в сельской местности реальных жителей «Маленькой Венеции»! В то время как остальные 88 % к тому времени рванули в города в надежде урвать от «нефтепирога» кусок побольше, нежели им готовы были уделить от щедрот своих латифундисты, которым принадлежало 75 % обрабатываемых земель. 
А еще нормальный колхоз должен быть не только мало-мальски многочисленным — в нем еще должно быть достаточно квалифицированных специалистов с высшим образованием вроде главного инженера, агронома, зоотехника, экономиста, бухгалтера и т.д. В СССР, например, даже большая часть тракторов и другой сельхозтехники вплоть до конца 50-х годов находились в ведении межколхозных структур — «машино-тракторных станций» (МТС), — где им был обеспечен куда более квалифицированный уход и эксплуатация, чем в отдельных хозяйствах. Кроме того, немаловажной деталью успешного колхозного строительства в СССР был институт «прописки» и паспортизации — так что сельским жителям разрешали переселяться в города лишь при условии наличия там работы по приглашению, а не пополнения рядов «босяков» — люмпенов и криминала, явного или чуть завуалированного. В Венесуэле же этих вроде бы «несущественных мелочах» запамятовали — отчего значительная часть новоорганизованных сельхозкооперативов вскоре обанкротилась или просто разбежалась. Тем более конкуренцию-с с сохранившимися латифундиями, имевшими лучшую производительность труда за счет оптимальной организации и опыта, никто не отменял — массового «раскулачивания» по образцу 1929 года тут не проводили.

*** 

А взять, например, широчайшее приобщение самых бедных венесуэльских граждан к плодам современной медицины? Программа-то сама по себе была колоссальным успехом — вот только даже в 2009 году ее осуществляли в рамках «боливарианских миссий» 12 581 кубинских и… всего 1 584 венесуэльских медика! Понятно, что местные эскулапы, гордо мнящие себя «средним классом» и «просвещенными меритократами» в большинстве своем не то что не хотели тратить свои силы и время на помощь каким-то «полубомжам» из числа бедных соотечественников. Да и еще вставляли палки в колеса правительству, требуя «не допускать к практике кубинских врачей из-за их недостаточной подготовки». Так что Чавесу пришлось «искать кадры» с помощью «бартера», — прося Гавану откомандировать своих докторов на помощь взамен на поставки на Остров Свободы нефти по «специальной», то есть очень льготной цене. 
Но ведь под конец «нулевых» президент-революционер находился на своем посту уже 10 лет, — а обучение на медицинском факультете обычно исчерпывается 6 годами. Притом что одной из важных направлений «боливарианских миссий» помимо прочего была и организация «боливарианских университетов», своего рода подобия «рабфаков» послереволюционных лет в СССР, — где готовили в том числе и будущих врачей. Вот только с 2001 по 2017 годы число этих «людей в белых халатах» выросло… аж на 6 %! Что, может, средств на их подготовку не хватало? Да нет — как раз в «нулевые» венесуэльский бюджет просто «ломился» от притока нефтедолларов в связи с ростом цен на «черное золото»! В крайнем случае можно было бы студентов в те же российские ВУЗы учиться отправить — там были бы только рады пополнить ряды «контрактников» с оплатой их учебы твердой валютой. 
Наверное, тут не только в средствах на финансирование подготовки будущих докторов для лечения бедных венесуэльцев дело, — но куда больше в самом местном менталитете. Менталитете населения самой богатой по ВВП на душу населения страны Латинской Америки, — богатство бюджета которой обеспечивается на 90 % доходами от нефтяного экспорта. Чавес в свое время недаром внимательно читал «Зеленую книгу» ливийского лидера Муамара Каддафи — с размышлениями о некоем «третьем пути» типа «не капитализм и не социализм, — но однозначное народное счастье». Да, этого действительно счастья без особых кавычек — фактический «безусловный базисный доход» для молодежи, сверхльготные кредитные или вообще «подарочные» средства для молодоженов, бесплатное здравоохранение и образование, много чего еще — в Ливии времен Каддафи было немало. Вот только в его рамках на протяжении десятилетий ту же медицину и образование (высшее, во всяком случае), да и «техническое обеспечение» местной армии тоже, обеспечивали большей частью «импортированные» из-за рубежа специалисты. Не только из СССР, кстати, — было там немало и французов, итальянцев, даже шведов. 
Потому что местные при таком уровне социального обеспечения особо-то работать и не хотели, — не говоря уже о том, чтобы годами «грызть гранит науки», перебиваясь на стипендию. Ничего удивительного — даже в США, например, от четверти до трети жителей относят себя к «дауншифтерам». То есть людям, довольным тем, что у них есть, не желающим тратить здоровье и годы жизни на погоню за престижными авто, коттеджами, прочими статусными вещами, — получая взамен возможность «просто жить», имея время и возможность на это за счет сокращенного рабочего дня, а то и просто проживания на пособие.
Но и в Венесуэле еще в 50-е годы для участия в программе масштабного инфраструктурного строительства правительству тогдашнего диктатора Хименеса пришлось приглашать сотни тысяч рабочих из… Испании, Португалии, Италии! Которым явно ж обещали побольше, чем даже в соседних европейских странах побогаче — иначе чего им ехать за океан не в самый здоровый климат? Но и генералу Хименесу тоже не позавидуешь — только в окружающих Каракас трущобах обитает около 200 тысяч «понаехавших» из провинции вроде бы безработных бедняков, — а вот поди ж ты, приходилось для постройки автомагистралей, мостов, аэропортов, небоскребов — «остарбайтеров» за приличные деньги из Европы приглашать. Так что, похоже, причина совершенно мизерного роста численности кадров венесуэльской медицины почти за 2 десятилетия с начала «боливарианской революции» не в отсутствии денег и учебных мощностей на их подготовку, — но прежде всего в недостатке нужного количества потенциальных желающих пополнить их ряды. Которые так-то, может быть, и не отказались бы получить врачебные дипломы, — но при условии последующего причисления себя к тому самому «среднему классу», высокооплачиваемым «меритократам», желательно с проживанием в Каракасе, его самых богатых кварталах. А отправляться в сельву индейских детишек лечить — это пусть Пушкин (пардон — Сервантес) едет... 

***

Кстати, неплохая иллюстрация на тему «успеха» «боливарианских миссий» по просвещению населения. Потому что можно полностью искоренить неграмотность и раздавать всем желающим бесплатно книги классиков мировой литературы для подъема их кругозора и правильного мировоззрения — как это широко делалось в начале «нулевых». Тем более что с широким появлением недорогих электронных книг-«ридеров» и на «бумагу»-то тратиться не надо. Но только где гарантия, что облагодетельствованные этими шедеврами будут себя «под их героев чистить», — а не искать образцы для подражания в героях очередного «мыла» образца «Богатые тоже плачут»? При этом не без основания думая, что при подобном богатстве и поплакать чуток — можно перетерпеть без особых проблем. А венесуэльцам-то ведь и телемыло для такой «наглядной агитации» особо не нужно — достаточно просто прогуляться по богатым кварталам Каракаса и других крупных городов. Стоит ли удивляться, что даже в голодные 90-е, согласно опросам, от 80-ти до 90 % жителей ратовали за сохранение частной собственности. Ибо по-прежнему иллюзорно видели в ней свой шанс «выиграть лотерейный билет» — и стать по настоящему богатым. Хотя, если говорить о том, что здесь считается «богатством» и «бедностью»…
Например, яростные протесты оппозиции в период «нефтебума» вызвало распоряжение ограничить покупку валюты в год на одного человека: для посылок из-за рубежа — в 4 тысячи долларов, для поездок за рубеж — в 5,6 тысяч. Вообше-то, на 4 тысячи «вечнозеленых» (если не заказывать импортную мебель, авто, и прочие крупногабаритные товары) можно без особого труда «прибарахлиться» сносным смартфоном, компьютером, телевизором, кондиционером — да и еще на всякую приятную мелочь останется. Но, оказывается, для почти половины населения Венесуэлы такой «жемчуг» все равно кажется «слишком мелким». Так что в этом смысле главную цель этих персонажей, «помешать Чавесу провести в стране “кубанизацию”», можно считать выполненной — Кубой и ее действительно реальным социализмом тут и не пахнет. Социализмом, выражающемся даже не только в наличии самых эффективных на континенте образования и медицины (недавно кубинцы перегнали по продолжительности жизни даже США — с их-то запредельными тарифами на услуги местных «докторов Хаусов»), — но прежде всего в получившемся «воспитании нового человека». Молодежи, искренне верящей в революционные идеалы, — из которой и вырастали не только те же врачи, лечившие бедных венесуэльцев, — но и воины-интернационалисты, например, ехавшие за тысячи километров в далекую Анголу защищать строящийся там социализм с оружием в руках. Просто граждан, и поныне успешно сопротивляющихся уже более чем полувековой блокаде «мирового гегемона», — усилившейся в последние годы еще и угрозами прямой военной агрессии. 
Кстати, снова хочется вспомнить о 32 кубинских воинах-интернационалистах, — которые без колебаний пожертвовали своей жизнью в пусть и не окончившейся успехом попытке защитить законного президента независимой Венесуэлы от пиратского рейда американского спецназа, закончившегося его похищением. В то время как десятки тысяч бойцов «боливарианских вооруженных сил», миллионы действующих и находящихся в резерве членов «боливарианской милиции» лишь философски наблюдали за арестом своего лидера и главнокомандующего. А ведь его великий без иронии предшественник искренне верил, что сможет увлечь всех без исключения соотечественников благородной целью, превратив общество конкурирующих в борьбе за материальные блага индивидов в единую братскую семью. Жаль только, с выбором цели не угадал. Помощь бедным и обездоленным? Ну, так если бы это ничего не стоило для «меритократов», — а то из-за «огромных трат бюджета на всяких там» — и инфляция растет, и возможность купить второе по счету авто уменьшается. 
Антиимпериалистическая борьба, в первую очередь против диктата США, на которую в лучшие годы официальный Каракас выделял до 40 % своих нефтедоходов? И флоридских пляжей с «Диснейлендами», куда вся эта «демократически-меритократическая» публика отправляется самолетами едва ли не еженедельно, — а вершиной счастья считает работу в компании с иностранным, тем же американским капиталом? Это как, «пчелы против меда» или «рок против наркотиков», что ли, — вы серьезно? А если серьезно — не работает социализм если даже без активной классовой борьбы в данный момент, — то хотя бы без однозначного доминирования власти большинства общества над бизнесом, как в том же Китае. Без этого же никакие нефтяные миллиарды не помогут — особенно с учетом того, что они имеют паршивую привычку внезапно сокращаться в самый неудобный момент… 

Хотя, кстати, почти под самый конец своего пребывания у власти президент Николас Мадуро (изначально, кстати, относившийся к самым «левым чавистам») таки нащупал действительно «объединившую нацию идею» — относительно борьбы за «исконно венесуэльские земли», находящиеся под фактической юрисдикцией соседнего мини-государства Гайана. Пусть и не решив вопрос радикально, — но даже получил некоторые полезные для власти своих сторонников «дивиденды»… ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

​