Дурень думкою богат... Из серии «Письма релокантов»

Дима, 31 год, бывший «мидл бэкендер»-разработчик из Екатеринбурга

Вечером 23 февраля 2022 Дима сидел с друзьями в баре и шутил, дескать, «ну, теперь точно пора валить!». Утром 24-го шутки кончились. К обеду он уже понял, что не может дальше спокойно ко́дить программы под оглушительные «внешние» новости. Жена, тогда ещё просто девушка, плакала в голос, родители говорили: «Да ладно, пронесёт». А Дима купил билеты в Ереван на 28-е — самые дешёвые, что остались...

В Армении они прожили почти два года. Сначала снимали крохотную двушку в центре за бешеные по местным меркам деньги, потом переехали в Арабкир — дешевле и тише. Дима продолжал работать удалённо на российскую компанию (зарплату платили в долларах на карту казахстанского банка). Девушка, ставшая впоследствии супругой, выучила немного армянский, устроилась администратором в коворкинг. В целом — терпимо. Горы красивые, люди в основном добрые, еда вкусная. Но постепенно накапливалось:

• Постоянное чувство временности — вещи так и лежали в двух чемоданах.
• Друзья в чатах либо молчали, либо писали «ну вы там как, эмигранты, а мы тут живём не тужим — всё по-настоящему».
• Родители старели на глазах, мама начала болеть.
• В Армении стало тесно и дорого — после 2023 г. приехало ещё очень много народу, аренда взлетела, работы для жены почти не было.

Самое главное — Дима поймал себя на том, что скучает не по «режиму», а — просто по ощущению дома, запаху и вкусу снега, ледяных сосулек издетства; по тому, как бабушка через дорогу зовёт: «Димочка, иди борща поешь!»; по дурацким мемам в родном телеграм-канале; по тому, что можно тривиально пойти и купить нормальный квас, а не арабско-турецкий аналог.
Весной 2024 в Армении гостевал брат — решил глянуть, как они там. Посидели-попили, само собой, братэлло сказал: «Знаешь, дома всё то же самое, только зарплаты выросли, вакансий дофига, и никто уже особо не вспоминает, кто куда уезжал». — Дима сначала разозлился, а потом ночью долго не спал и понял, что брат прав — по крайней мере для него.
В июле 2024 они вернулись. Продали остатки вещей в Ереване, купили билеты в один конец. В Шереметьево Дима вышел, вдохнул воздух и неожиданно заплакал — не от горя, а от облегчения, что больше не нужно каждое утро проверять, не закрыли ли границу.

С работой проблем не возникло — его сразу позвали обратно в ту же компанию, только уже в московский офис (зарплату оставили в валюте). Жена сначала грустила по Еревану, но через полгода устроилась в локальный стартап и говорит, что «тут хотя бы понятно, как всё работает».
Сейчас они снимают двушку в Новой Москве, завели кота, мама Димы живёт рядом и каждую неделю приносит пирожки. Политика? Стараются не обсуждать. Военные действия? Да, висят фоном, но уже не так давят, как в 2022-м. Дима говорит: «Я не поменял взгляды. Элементарно понял, что могу жить только там, где у меня корни. А корни — это не идеология, это запах подъезда и голос мамы по телефону. Вот и всё».
Иногда он заходит в старый чат релокантов и читает, как люди ругаются про «предателей» и «слабаков». Улыбается и... закрывает нафиг. У него своя история, и она уже закончилась фразой из популярной англоязычной компьютерной семантики happily-not-quite-ever-after — что-то типа «жили долго и счастливо», но — дома.
Таких историй сейчас довольно много — по разным оценкам, от 10 до 25-30 % тех, кто уехал в 2022, уже вернулись. У каждого свой набор причин, но чаще всего это смесь тоски по близким + усталость от статуса вечного гостя + понимание, что «там» тоже не рай, а здесь хотя бы всё знакомо — до боли в коленках...

И кстати, недавно Дмитрий прислал в редакцию краткое продолжение своей истории…

После возвращения в июле 2024 сначала кайфовал: Москва, родные улицы, нормальная медицина для мамы; кот-пушистик, который сразу признал его «своим» — ну, в смысле без заграничных завихрений-закидонов. Жена снова работает в офисе и не тоскует по армянским горам. Зарплату в валюте сохранили, даже подняли — IT-рынок в 2025-м разогрелся, вакансий хватало. Но потом начались не совсем «счастливые» моменты. С налогами в 2025-м их компания (как и многие) перевела всех удалёнщиков на российский НДФЛ 13-15-22 % — в зависимости от дохода. Дима потерял ~20-25 % на руки по сравнению с тем, что было в Армении. «Зато дома, зато дома…» — твердил себе как мантру, непонятно, сомневаясь либо соглашаясь...
В 2025-м друзья-релоканты, которые остались в Ереване/Тбилиси/Белграде, стали массово ныть в чатах: мол, цены выросли, работы для «приезжих» почти нет, визы/ВНЖ усложняют, а в России хотя бы экономика не просела. Некоторые переезжали «поглубже» — в Центральную Европу: Германия-Швейцария-Австрия, — но там тоже не сахар: бюрократия, и ещё какая! Также языковой барьер, ощущение «вечного иностранца». По опросам и оценкам РАНХиГС, РСПП, CASE (европейский аналитический центр), к началу 2026-го вернулось от 10-22 % (независимые данные) до 40-55 % (официоз/РСПП) тех, кто уехал в 2022—2023 гг. Наш герой попал в среднюю цифру. Сам же Дима ныне, в 2026-м:

• Работает уже в московском офисе, но иногда скучает по коворкингу в Ереване — там было (относительно) больше свободы.
• Мама выздоровела, но цены на лекарства и продукты подросли — инфляция не шутит.
• Жена родила в декабре 2025-го — ребёнок русский по рождению, никаких проблем с гражданством. Но теперь они думают: «А вдруг через 10-15 лет опять что-то изменится? Куда бежать будем?» — «Дурень думкою богат», — как говорится в русской народной поговорке.
• Политика? Стараются не смотреть новости. Бомбёжки-взрывы-дроны? Фоном, как хроническая болезнь, — привыкли, но, понятно, не любят.
• Друзья делятся на два лагеря: одни радуются типа «примчал — молодец!», другие втихую зло шепчут: «…предатель, сдался». Дима уже не заходит в старый чат релокантов — там теперь сплошные разборки в малаховском стиле «Кто правильно уехал/вернулся?!» — Хоть на телевидение посылай.
• И главное — он по-старинке, как в юности, принялся сочинять на гитаре нехитрые песенки о любви, походах, реках и морях и — лабать-исполнять их на посиделках, чего в загранке вообще никто не понимал. А тут — всем нравятся его творения!

А недавно Дима написал в личку одному оставшемуся в Сербии другу: «Знаешь, бро, тут не рай, конечно. Но там — тоже не рай. Просто здесь хотя бы понимаешь, на каком языке ругаться с соседями и где купить нормальный борщ. А там каждый день — как в гостях у сказки, точнее, у тёщи на блинах: улыбаешься, а внутри думаешь, блин, когда уже домой…». Именно поэтому вспомнил он английский фразеологизм: happily-not-quite-ever-after: типа вернулся, обжился, даже рад в целом, но — где-то внутри сидит тихое «а вдруг зря?». Не трагедия, не триумф. Просто жизнь — с корнями, которые болят, как зуб мудрости, — когда их выдергиваешь, и со шрамами, которые неприятно чешутся, когда заживают-затягиваются. Он знает: многим в 2026-м так. Нелегко... И это — нормально. Главное — дышать тем же воздухом, что и близкие, родные. Даже если он иногда пахнет гарью.

​