В.А. Корнилов: рождение легенды Черноморского флота

220 лет со дня рождения героя Отечества Российского, вице-адмирала Владимира Алексеевича Корнилова

В Новгороде Великом, в древнейшем нашем городе воздвигнут был в шестидесятые годы XIX века достославный памятник «Тысячелетию России», если считать время существования российского государства со времени правления легендарного князя русов Рюрика...

Вокруг огромного символа державности российской — бронзового шара с крестом на вершине, — собраны скульптурные, вылитые в бронзе изображения самых прославленных деятелей русской истории — правителей государства (но только тех, на которых нет невинной крови), военачальников, православных святых и деятелей культуры. Среди этих лиц выделяются фигуры флотоводцев российских, а среди них есть и личность человека, который лишь недавно по тем временам, в ходе несколькими годами ранее закончившейся известной и тяжёлой для России Крымской войны (1854—1855 гг.), отдал свою жизнь при защите Севастополя от англо-франко-турецких войск, погиб на одном из бастионов Севастополя. 
Человеком этим был начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов. Ему было на тот момент 48 лет. Может быть, если бы не этот флотоводец, то и не состоялась бы и вся знаменитая оборона Севастополя, главной базы Российского Черноморского флота. Политические обстоятельства в то время складывались так, что Российская империя осталась одна перед лицом могущественного военного конклава европейских держав, прежде всего королевства Великобритании и Французской империи, где правил в это время племянник Наполеона Бонапарта новый император Наполеон III. Он хотел поквитаться с Россией за разгром своего дядюшки в 1812 году и интересы его империи на этот раз совпали с интересами «королевы морей» Великобритании, пытавшейся не дать возможности России овладеть черноморскими проливами, чтобы российский флот не мог выходить через эти проливы в Средиземное море и доставлять беспокойство английским военным базам и их колониям в Средиземноморье. Тут интересы Британии совпали и с интересами стареющий и слабеющий империи Османов. 

В.Корнилов на Памятнике «1000-летие России»
в Великом Новгороде

Турецкий султан открыл проход через эти проливы Босфор и Дарданеллы для объединённого европейского флота, а турецкая армия погрузилась на эти суда для совместных операций в Крыму. Для османов в тот момент это было действительно спасением, так как эта держава проигрывала русской военной силе на Балканах и на Кавказе. Турки также лелеяли мечту вернуть себе Крым, который они потеряли в конце XVIII века. Обстоятельства сражений русского флота с турецким в те времена описаны мной в статье о трудах и днях знаменитейшего нашего флотоводца Фёдора Фёдоровича Ушакова, вышедшей в «Камертоне» год назад. Но к середине века XIX-го Севастополь уже представлял собой вполне сформировавший город и базу нашего флота, защищённую с моря мощными бастионами. 
К концу сороковых годов того века командующим (как говорили тогда — «командиром») Черноморского флота состоял знаменитейший российский флотоводец, полный адмирал Михаил Петрович Лазарев. Он явился, если так можно сказать, «отцом» Владимира Корнилова в его служебной карьере. Лазарев способствовал продвижению Корнилова на высокие посты в российской военно-морской иерархии, так как был, можно сказать, родственником молодого морского офицера. Дело в том, что матерью Владимира Алексеевича Корнилова была урождённая Александра Ефремовна Фан-дер-Флит, сестра олонецкого губернатора Тимофея Ефремовича Фан-дер-Флита, выходца из семьи голландских предпринимателей, переселившихся в Россию при Петре Великом. Адмирал Лазарев был женат на дочери этого губернатора Екатерине Тимофеевне Фан-дер-Флит. Так что неудивительно, что знаменитый наш открыватель Антарктиды, совершивший три кругосветных плавания, мог оказать своему родственнику покровительство. А в покровительстве тот на первых порах своей морской службы нуждался.

Отцом Владимира Алексеевича, родившегося 220 лет назад, 13 февраля (по новому стилю) 1806 года, был выдающийся русский моряк, боевой капитан-командор Алексей Михайлович Корнилов, по происхождению из дворян Старицкого уезда Тверской губернии, из семьи потомственных служивых дворян, отданный на учёбу в Морской кадетский корпус в Петербурге. Это было одно из лучших военно-учебных заведений в императорской России, оттуда выходили знаменитые гардемарины, так прославленные ныне в серии известных кинопроизведений, но ведь и служба их на тогдашнем флоте была трудна.
Парусные корабли, где не хватало элементарных удобств, нередко становились жертвами бурь, а в военных столкновениях часто горели. Морякам нужно было знание не только морского дела, но и необходима была физическая подготовка, так как в войнах того времени корабли противников зачастую сближались между собой и завязывался ожесточённый и кровавый абордажный бой. От тех времён остался в форме офицеров и нынешнего флота этот знаменитый кортик — длинный кинжал, который во времена парусных сражений был вовсе не бутафорией, им молодых офицеров реально учили драться.

Роченсальмское сражение

Алексей Михайлович Корнилов в эскадре адмирала Чичагова исходил все моря вокруг Европы, был во многих сражениях и с турками и со шведами. Особенно прославился в Роченсальмском сражении 1789 года на Балтике в битве со шведским флотом, когда сам командовал фрегатом. Выйдя в отставку, служил на высоких гражданских должностях, назначался губернатором и в Иркутск, и в Тобольск, но долго там не засиживался, так как взяток не брал. А потому постоянно вступал в конфликт с местными вороватыми чиновниками, которые строчили на него кляузы в Петербург. Вышел в отставку, проживал в своём старинном имении Ивановское. Но в 1821 году был императором Александром Павловичем снова призван на гражданскую службу в чине сенатора. 
После восстания декабристов даже привлекался к делам верховной следственной комиссии, когда ему удалось оказать услугу своему сыну Владимиру, обелив его от подозрения в участии в восстании на Сенатской площади, и не удивительно. Ведь его сын Владимир Алексеевич, выпускник, как и его отец, того же Морского корпуса, состоял на службе в Гвардейском морском экипаже, а как известно, Гвардейский морской экипаж почти в полном составе выступил на стороне повстанцев. До сих пор точно неизвестно, был ли будущий герой Севастополя как-то причастен к декабристскому движению, все бумаги на этот счёт уничтожены после разбора дела верховной следственной комиссией. Видимо, этому поспособствовал и отец будущего адмирала как член этой комиссии. Во всяком случае, года два после того молодой мичман Корнилов пребывал в состоянии полуотставки, без службы, хотя чина не лишился. 
Такое состояние молодого офицера в бумагах объясняется туманно, дескать, он «к фронту не пригоден». Ему приписали, возможно, намеренно, беспутное поведение ловеласа и фата, позорящее честь офицера. Но зная весь дальнейший его боевой путь, мужество в бою, строгость в личной жизни, можно утверждать с уверенностью, что это была ширма, заслонившая от следствия какие-то политические взгляды и действия офицера, связанного с декабристами. Он мог сильно пострадать, но чаша сия миновала его благодаря помощи отца.

Алексей Михайлович переживал за судьбу своего сына и настоятельно искал для него выхода из неблаговидной ситуации. Тут и вспомнил он о своём знаменитом родственнике по линии жены флотоводце Михаиле Лазареве, карьера которого развивалась крайне успешно. Лазарев (наряду с Беллинсгаузеном) был прославлен как «Колумб российский», что помимо открытия Антарктиды совершил и два плавания к берегам Русской Америки. А тут назревала очередная русско-турецкая война (1828—29 гг.), но уже летом 1827 года обстановка была тревожной. В Греции бушевало восстание патриотов против владычества турок-осман. Турки безжалостно расправлялись с православными греками, творя по сути геноцид греческого народа.
Это всё стало широко известно в Европе, образовалась коалиция европейских держав Великобритании и Франции. Стремившихся в своих интересах нанести поражение Османской империи («больному человеку Европы», как говорили тогда) для возможного будущего раздела её владений. Но вступила в эту коалицию и Россия, в русском обществе раздавались громкие голоса о необходимой помощи единоверцам. Русская эскадра была двинута в Средиземное море из Кронштадта в обход всей Европы под предводительством ученика Фёдора Ушакова, контр-адмирала Логина Петровича Гейдена, выходца из Голландии, воевавшего под его началом ещё при острове Корфу в 1799 году. Флагманом этой русской эскадры состоял линейный корабль «Азов», капитаном которого и был Михаил Петрович Лазарев. Лазарев взял на свой корабль полуопального мичмана Корнилова по настоятельной просьбе его отца, с которым давно был знаком. Но испытывал некоторые сомнения относительно поведения молодого офицера, за которым числилось «беспутство», потому особо за ним присматривал. 
Как-то, войдя вне службы в его каюту, он обнаружил Корнилова за чтением каких-то вольных любовных французских романов с соответствующими иллюстрациями... Тут же, не говоря ни слова, открыл иллюминатор и выкинул всё это чтиво за борт. Потом строго спросил мичмана: «Корнилов, вы намерены служить?» Тот смутился, но ответил утвердительно. Тогда капитан поручил его ведению морскую библиотеку, имевшуюся на корабле с обязательным изучением всей военной литературы по тактике морского боя с обязательным последующим экзаменом лично в его присутствии, а также поставил молодого человека командиром трёх артиллерийских орудий, находившихся на нижней палубе корабля. Теперь Корнилов должен был отрабатывать приёмы артиллерийского боя и непосредственно общаться с матросами-артиллеристами. 

 
«Азов» на картине Айвазовского «Сражение при Наварине», фрагмент, 1848 г. 
Линейный корабль «Азов» и фрегат на рейде Эльсинора. Худ. К.Эккерсберг, 1828 г.

20 октября 1827 года соединённый флот союзников подошёл к берегам Пелопоннеса, где у западного побережья в бухте Наварин сосредоточился турецкий флот под общим командованием Мухаррем-бея и Ибрагим-паши. Этим флотом была доставлена из Египта десантная армия отъявленных фанатиков, которая должна была высадиться в Греции и окончательно истребить православное население. Сражение стало неизбежным после того, как фанатики-египтяне убили английского и французского парламентёров, посланных к Ибрагим-паше. Союзный флот вошёл в обширную Наваринскую бухту и начался кромешный артиллерийский бой на ближних дистанциях между судами противников. Особенно досталось русскому флагманскому линейному кораблю «Азов». Он один сражался с пятью турецкими судами! 
Тут всё зависело от умения артиллеристов. И русские артиллеристы проявили себя с лучшей стороны — ни одна бомба не летела мимо. Каждый залп орудий нижнего дека, где и была батарея Корнилова, ломал и крушил борта турецких судов. Мичман Корнилов был со своими матросами. Вокруг него падали убитые артиллеристы, всего во время боя погибли 24 матроса, были раненые офицеры, Корнилов остался невредим среди дыма и пламени. С тех пор он перестал бояться смерти от пуль и бомб врагов. Впоследствии на бастионах Севастополя он появлялся в полной своей адмиральской форме и без страха рассматривал позиции противника в подзорную трубу.
Ему делали замечания, чтобы поберёг себя, он не обращал на это внимание. Тогда в 1827 году Наваринское сражение завершилось полным разгромом и уничтожением флота османов. А среди кораблей союзного флота не было ни одного погибшего. Флагман русской эскадры «Азов» получил георгиевский кормовой флаг, капитан Лазарев стал контр-адмиралом, а молодые мичманы Корнилов и Нахимов лейтенантами. До конца русско-турецкой войны, до 1829 года, Корнилов всё так и плавал в Средиземном море под командой Лазарева и всё больше и больше входил к нему в доверие. Потому, когда он вернулся в Петербург после успешного для России завершения этой кампании, Лазарев вытребовал его к себе на Черноморский флот офицером при своём штабе.

И вся дальнейшая морская служба была связана для Корнилова с Севастополем, где он выполнял задания командующего флотом Лазарева, ходил уже капитаном малых судов и на Босфор в Стамбул, обеспечивая связь российского посольства с родиной, вывозил из Стамбула русских людей, если в очередной раз обострялись отношения с турками. Однажды вывез из Стамбула русских художников Брюллова и Гагарина, а в благодарность за это сам великий Карл Брюллов написал его портрет на борту брига «Фемистокл», которым Корнилов тогда в 1835 году командовал.

​