Как подводные «пираты Карибского моря» не смогли помочь Гитлеру выиграть войну

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Несмотря на полыхающую в Европе Вторую мировую войну, до начала 1942 года в странах Карибского бассейна царило относительное затишье. Пока не началась битва за «кровь войны» — нефть, — богатейшие запасы которой разрабатывались в этом регионе. Действительно, Гитлер, после провала его попыток договориться с британцами через Гесса в мае 1941 года, не собирался спокойно смотреть на это...

В частности, на то, как продолжающая оставаться его противником в большой европейской войне Англия продолжает получать «кровь войны», нефть, из пусть даже нейтральных стран Латинской Америки — Венесуэлы и в меньшей степени — Мексики. Тем более что после проигранной Люфтваффе масштабной воздушной «битвы за Англию» Лондон с каждым месяцем наращивал численность своей дальнебомбардировочной авиации (всего за войну превысившую полтора десятка тысяч машин!), — наносившей все более чувствительные удары не немецким городам, военным и промышленным объектам. Что без достаточного количества авиационного бензина было бы просто невозможно. Это если не считать также давно перешедший на нефтепродукты с архаичного угля британский флот, — не говоря уже о прочем хозяйстве с его автотранспортом. Для мало-мальски сносного функционирования всего этого «Туманному Альбиону» требовалось нефтепродуктов минимум четыре немаленьких танкера. В день! Притом что относительно близлежащая нефть Ближнего Востока с началом военных действий в районе Суэцкого канала, да и Средиземного моря в целом, оказалась от метрополии практически отрезанной.
Между тем средства серьезно помешать латиноамериканским нефтепоставкам у нацистов были. Самое смешное, — что изначально появившиеся как раз благодаря «широкому жесту»… тех же англичан! Официально разрешивших в подписанном ими с Берлином 18 июня 1935 года британско-германском морском соглашении право своих — то ли бывших противников, то ли нынешних «стратегических партнеров»: — не просто иметь мощный военно-морской флот (что запрещалось условиями Версальского мира), но и еще более мощный флот подводный. И если надводные корабли британские «джентльмены» разрешали иметь немцам не более трети от таковых у «владычицы морей» — то по подводным лодкам им было дозволено соблюдать полный паритет! Разве что добровольно самоограничиваться по тоннажу подводных судов — не превышая уровень выше 45 % от английского. 

***

Последний пункт, правда, больше всего напоминал остроту насчет «пугания ежа голым задом». «Сумрачному тевтонскому гению» вовсе не обязательно было строить подводные супермонстры водоизмещением а-ля надводный крейсер! Немецкое судостроение очень быстро освоило выпуск относительно малотоннажных, — но не менее (а то и более) эффективных подлодок среднего класса. По некоторым показателям даже превосходивших своих формально строго «океанских» собратьев типа IX. В то время как чуть более мелкие подлодки типа VII тоже могли без особых проблем совершать рейды через Атлантику к берегам Южной Америки и даже Южной Африки — особенно при возможности дозаправки с плавучих баз, замаскированных под торговые надводные корабли, то ли другие, чисто транспортные большие субмарины. 
Ну, а при умелом использовании 14 торпед — «семерки» были способны нанести лишь немногим меньший ущерб судам антигитлеровской коалиции, чем чисто океанские «девятки» со своими 22 торпедами. С другой стороны, отдельные модификации первых уже тогда могли нырнуть без риска остаться в морской пучине навсегда на глубину до 400 метров! Так-то, конечно, советская атомная подлодка «Комсомолец», погибшая в результате аварии в апреле 1989 года в Баренцевом море, могла погружаться и до 1 250 метров, — а уникальная российская лодка «Лошарик» и ныне способна работать даже на 6 километрах! Американские «Си-вульф» («Морские волки то есть»), по слухам, тоже способны достигать почти километровой глубины. Но в годы Второй мировой большинство субмарин американской, британской, французской постройки имело этот показатель — хорошо если около 100 метров. 
То есть немецкие подводники имели при прочих равных — трех-четырехкратный запас глубины погружения, — позволяющий им, например, лечь на грунт, отключив двигатели, становясь неслышимыми для вражеских акустиков и невидимыми даже для их гидролокаторов. В то время как обычные субмарины были бы вынуждены продолжать движение, пусть и на самом малом ходу, — выбирая между риском быть уничтоженными глубинными бомбами или оказаться раздавленными запредельно высоким для их корпуса давлением воды при попытке лечь на грунт. Ведь просто зависнуть в воде подлодка не может — она держится на определенной глубине только благодаря горизонтальным рулям, работающим лишь при движении, неподвижной она опускается на дно. Или же вынуждена экстренно всплывать — под обстрел надводных кораблей противника. 

***

К слову сказать, даже такая вышеизложенная сверхщедрая уступка немцам насчет снятия версальских ограничений по надводному и подводному флоту показалась Гитлеру недостаточной. И весной 1939 года, после «творческого развития» Мюнхенского сговора Лондона-Парижа по Чехословакии, с уже полной оккупацией оной, фюрер официально сообщил бывшим главным «заправилам» Антанты, где именно он видал предписанные ему ограничения. И начал клепать не только ездяще-стреляющее, но и плавающе-стреляющее тоже просто-таки ударными темпами. Но если постройка линкора или даже тяжелого крейсера требовала очень много времени и денег, — то подводные лодки в этом смысле были намного экономичнее. Так что, например, уже в 1942 году Германия только за первое полугодие выпустила их большее сотни!
Но пока новые субмарины только строились на немецких судоверфях — их «систер-шипы» более ранней постройки уже вовсю резвились на морских коммуникациях союзников по антигитлеровской коалиции. Первоначально — больше в Северной Атлантике, мешая морским перевозкам из США в Англию, но в феврале 1942 года очередь дошла и до Карибского моря. Первые массированные атаки отряда из 6 немецких субмарин прошли 16-18 февраля — их жертвами стали 9 танкеров, доставлявших нефть из Венесуэлы, что сразу снизило уровень нефтепоставок впятеро! Хотя, кстати, собственно венесуэльским из них был только один — «Монагас», — названный в честь одного из относительно «долгоживущих» диктаторов середины 19 века. Остальные несли другие, преимущественно американские флаги. 
Впрочем, реакция Каракаса на потоплении его корабля была больше показушной, нежели реально-действенной. Ибо относить к последней аж целую ноту протеста, переданную через далекую Швейцарию (ибо официально дипотношения с Берлином по требованию англосаксов были разорваны Венесуэлой еще раньше) — это, что называется, ни о чем. Правда, далее последовали кой-какие, тоже больше чисто пиар-санкции — аресты нескольких сотен попавших под горячую руку живших в «Маленькой Венеции» немцев, закрытие немецкой школы, заподозренной в пропаганде нацистских идей…

Но это даже не пахло хотя бы формальным объявлением войны Берлину! С другой стороны, такая взвешенная политика была вполне объяснима. Ну что толку, например, было от того, что Мексика летом 42-го, после атаки немецких субмарин на свои танкеры, войну Германии объявила? Добившись лишь, что теперь «волки Деница», командующего немецкими подводными силами, стали топить уже не только суда, перевозившие добытую американцами мексиканскую нефть, — но уже просто все, что плавало под мексиканским флагом. Если не жалко было тратить на это торпеду — или хотя бы снаряды из штатной пушки, конечно.
Венесуэльские же политики не стали пороть горячку, — мудро решив, что «горячую войну» должны вести те страны, у которых для этого есть необходимые ресурсы — те же военные корабли и самолеты хотя бы. А не считанные по пальцам «корветы»-сторожевики, имевшиеся в распоряжении венесуэльских, хм, ВМС. И самое главное, хоть вслух и не озвучиваемое — особого-то урона конкретно венесуэльской экономике немецкие торпеды принести не могли при всем желании! Ибо за нефть, добываемую американскими и британскими корпорациями, Каракас получал все положенные налоги сразу же — в любом случае, — до момента загрузки «черного золота» на танкеры, стоящие в своих портах. Которые немцы как раз практически не трогали. Ну, а что за всю войну на разных танкерах погибло и 60 венесуэльских моряков — так суда в море тонут и в мирное время, нередко со всем экипажем… 
Но если драгоценное сырье не могут без потерь довезти до собственных нефтеперерабатывающих заводов на Карибских островах сами добытчики — так это уже исключительно их собственная «головная боль»! Зря, что ли, венесуэльские элиты всегда «неровно дышали» к опыту «северных соседей» из США, — всячески пытаясь его «косплеить» уже даже в названии своей страны: «Соединенные штаты Венесуэлы»? Между тем «мем»: «проблемы индейцев шерифа не волнуют», — это ведь из той же американской «оперы». А что на этот раз в роли «индейцев» пришлось выступить тем, кто ранее привык ощущать себя лишь «высшей расой господ», «большими белыми сахибами», — ну, так кто в этом виноват, кроме них самих? 

***

Действительно, как минимум в первые месяцы 1942 года уровень противолодочной обороны в Карибском бассейне живо напоминал еще один известный мем — «страна непуганых идиотов». Крупные порты, нередко совмещенные с популярными пляжами и курортами, всю ночь сияли яркими огнями — на фоне которых капитаны немецких подлодок замечательно наблюдали в перископы потенциальные цели даже без помощи находившихся в то время в зачаточном состоянии «приборов ночного видения». Американские базы начали появляться в регионе лишь с середины февраля 42-го — так что перебазируемые туда противолодочные корабли и самолеты попросту не успевали учиться действовать с достаточной эффективностью. 
Да и их оснащение «хромало», — например, только начавшиеся появляться тогда гидролокаторы, позволяющие искать подводные объекты не по старинке, стараясь услышать посторонний шум винтов, а — активно: «просвечивая» водную толщу ультразвуком, — первоначально имелись далеко не на всех «морских охотниках». А «охотники» воздушные часто не имели на борту не то что глубинных (или хотя бы простых) бомб, — но даже и крупнокалиберных пулеметов, не говоря уже об авиапушках. А пули из оружия «винтовочного калибра» 7.92 мм для корпусов субмарин, выдерживающих давление толщи воды до 40 атмосфер, — «что слону дробина». 
Собственно, самым первым, хм, «крупным успехом» таких «охотников» в этом регионе стало уничтожение самой крупной в мире субмарины «Сюркуф». Настоящего «подводного крейсера» французской постройки, имевшего помимо торпед — две пушки вполне «крейсерского» калибра в 203 мм, — и даже гидросамолет для авиаразведки! Подлодку, имевшую глупость уйти в английский порт после капитуляции Франции летом 1940 года «радушные хозяева» захватили не без стрельбы, — отдав потом в распоряжение Де Голля с его «Свободной Францией». Тот отправил суперподлодку на Карибы — помогать союзникам. Которые ее там благополучно и пустили на дно, — то ли случайно задев проходившим мимо корпусом гражданского транспорта, то ли уже неслучайно, задействовав свою морскую авиацию, вроде бы принявшую французов за немцев.
Впрочем, немецкие подводники тоже не были в массе своей безукоризненными профессионалами — похоже, у адмирала Деница из-за массовой постройки хороших субмарин отмечался реальный кадровый голод в плане их комплектации квалифицированными командами и особенно командирами. Взять, например, Вернера Хартенштайна, капитана U-156, с января 1942 по март 1943 потопившей 19 кораблей общим водоизмещением в 100 тысяч тонн! Нет, сам этот «корветтен-капитан» (третьего ранга, по более привычной системе морских званий) был опытным военно-морским офицером, начав карьеру еще в 1928 году, — но только на надводных судах! Но вот подводником он стал лишь осенью 1941, — до этого не имея практически никакого опыта «подплава».

А ведь Хартенштайн был на Карибах даже не просто командиром отдельной лодки, — но возглавлял их целую флотилию! Так что можно только догадываться, насколько «профессиональными» были остальные его подчиненные-капитаны... Стоит ли удивляться тому, что, при попытке обстрелять нефтеперерабатывающий завод из корабельной 105-мм пушки, несчастное орудие разорвалось во время первого же выстрела — так как из его ствола не был вынут защищающий от попадания воды «тампон»?! 
Хотя, надо отдать должное будущему кавалеру Рыцарского креста, — после сего вопиющего «косяка» он приказал отпилить изуродованный взрывом отрезок ствола — и позже пытался вести обстрел из получившегося «огрызка». Впрочем, без особой эффективности — «точность» и дальность подвергшегося такому «обрезанию» орудия были «аховыми» — в отличие от береговых батарей союзников. Так что немцам пришлось поспешно скрываться в пучине, так и не выполнив свою задачу. Кстати, вышеописанный инцидент с забывчивыми на предмет вынимания тампонов из ствола пушек артиллеристами-подводниками у «птенцов Деница» был в то время далеко не единственным…
А, например, 4 сентября 1942 года U-171 долго и упорно пыталась потопить мексиканский танкер «Аматлан». С успехом уклонившийся от трех последовательных двухторпедных залпов! Право, даже если предположить, что на его мостике в это время находился какой-то опытнейший экс-военный моряк, успевший повоевать с немецкими подводниками еще в Первую мировую, — но ведь под его командованием был не эсминец или крейсер с мощными двигателями и хорошей маневренностью, а неповоротливая и тихоходная гражданская «калоша» в 6,5 тысяч тонн водоизмещением! Так что разгадка этого трагикомического противостояния скорее всего кроется в тоже, хм, «высочайшем профессионализме» капитана немецкой субмарины, сумевшего-таки достать столь «достойного противника» аж седьмой по счету торпедой.
Впрочем, на фоне почти отсутствовавшей де-факто противолодочной обороны и отсутствия вооружений у гражданских судов «выигрыш по очкам» у немцев был в этот период более чем внушительным. Например, U-159 за май-июнь 1942 года потопила 13 судов. Всего же за 7 месяцев этого года немецким субмаринам, число одновременно крейсировавших в этом регионе доходило до полусотни, удалось отправить на дно 609 кораблей США и их союзников общим водоизмещением в 3,1 млн тонн! Для сравнения — даже легендарный «Титаник» имел всего-то 52 тысячи тонн водоизмещения… Немецкие же потери составили всего 6 подлодок, — притом что новых за этот период в Германии построили 123. 

***

Правда, долго такая «лафа» для Третьего Рейха не продолжалась. И если первые месяцы 42-го некоторыми американскими историками оценивались в качестве «нефтяного Перл-Харбора», когда нефтепоставки падали в разы — вместе с огромным числом потопленных танкеров, — то позже ситуация изменилась. Вначале сам Гитлер приказал Деницу вывести большую часть его сил с Карибов поближе к Европе, — опасаясь возможной высадки союзников в Норвегии. А потом уже сами американцы «раскочегарились», — всерьез взявшись за исправления своих недочетов в противолодочной обороне.
Для начала была прекращена порочная практика рейсов единичных, пусть и крупных судов — они, как уже намного ранее, чем в Атлантике, — стали следовать лишь в составе более-менее крупных «конвоев». В сопровождении не только эсминцев и противолодочных кораблей, — но и противолодочных самолетов. То ли взлетающих с небольших эскортных авианосцев, — то ли, если позволяло расстояние, прилетавших с береговых аэродромов. А скрыться от такого наблюдения подводной лодке на перископной глубине было почти невозможно. Приходилось идти на глубину, — но оттуда уже была невозможна прицельная атака торпедами. К тому же оснащение все большего числа «охотников», даже катерного класса, — гидролокаторами, — делало шансы обнаруженной подлодки хотя бы на успешное бегство очень призрачными.
И наконец, судоверфи США начали буквально «клепать» дешевые транспортные суда чуть ли не как «горячие пирожки». Транспорты типа «Либерти», по некоторым оценкам, спускались на воду едва ли не ежедневно! Между тем, с учетом возросших возможностей американской ПЛО, вместо прежних «разменов» одной немецкой подлодки на 7-10 (а то и больше!) потопленных кораблей это соотношение в конце концов снизилось практически до 1:1. Так что к концу войны общая статистика потерь «птенцов Денница» составила 32 тысячи из 40, находившихся изначально.

Впрочем, западная Атлантика в целом, Карибское море и Мексиканский залив в частности, избавились от как минимум массовых, а не эпизодических набегов субмарин Третьего Рейха еще раньше — практически к середине 1943 года. Что, в общем, сыграло и важнейшую роль в дальнейшем ходе войны, — дав возможность почти беспрепятственной переброски в Англию и Северную Африку не только нефти из Венесуэлы и Мексики, — но и американских войск техники для открытия будущего «Второго фронта» в Европе. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ… 

​