Как Россия превратила победу над Наполеоном в борьбу за освобождение континента

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Изгнание Великой армии из России ещё не означало окончания войны. Наполеон потерял сотни тысяч солдат, почти всю артиллерию и значительную часть своей конницы, но сохранил власть над Францией и зависимыми от неё государствами Европы. Император французов обладал огромным политическим авторитетом, располагал людскими резервами...

Также Бонапарт был способен в короткий срок создать новую армию. Собственно, перед Россией в начале 1813 года стоял трудный выбор. Можно было остановиться у западных границ империи, объявив Отечественную войну завершённой. Такой вариант казался разумным многим военным, включая Михаила Кутузова. Русская армия была изнурена беспримерным походом, тысячи солдат нуждались в лечении и отдыхе, лошади гибли от голода, а обозы отставали на разорённых дорогах.
Однако Александр I считал, что безопасность России невозможно обеспечить, пока Наполеон господствует в Центральной Европе. Даже тяжёлое поражение не заставило французского императора отказаться от захватнической политики. Остановившись на Немане, Россия давала ему время восстановить силы, вновь подчинить Пруссию и Австрию и через несколько лет повторить наступление на восток. Поэтому война, начавшаяся как защита России, должна была превратиться в борьбу за переустройство всей Европы.

Армия переходит границу

1 января 1813 года русские войска вступили в Восточную Пруссию. Этот переход имел не только военное, но и символическое значение. Впервые после начала наполеоновских войн крупная армия двигалась не на восток под знамёнами французского императора, а на запад — против созданной им системы господства. Положение русских войск оставалось исключительно тяжёлым. Они наступали зимой по территории, опустошённой бежавшими частями Великой армии. Запасы продовольствия были исчерпаны, дороги разрушены, населённые пункты разорены. Солдатам приходилось одновременно преследовать французов, блокировать крепости, сражаться с уцелевшими гарнизонами и подавлять сопротивление польских частей, сохранивших верность Наполеону.
Формально Россия всё ещё находилась в состоянии войны не только с Францией, но и с Пруссией и Австрией. Обе германские монархии участвовали в походе 1812 г. на стороне Наполеона, хотя делали это без особого желания. Польское население Варшавского герцогства в большинстве своём продолжало связывать с французским императором надежды на восстановление независимого государства. Русская армия двигалась по политически неустойчивому пространству, где вчерашние противники ещё не стали союзниками, а будущие союзники опасались как Франции, так и самой России.
Кутузов обратился к жителям Пруссии с воззванием, призывая их присоединиться к борьбе против наполеоновского господства. Это был новый язык войны. Россия заявляла, что приходит не как завоеватель, а как освободитель. Отныне речь шла не только о столкновении армий и императоров, но и о пробуждении народов, оказавшихся внутри французской имперской системы.
К весне передовые части русской кавалерии достигли Эльбы. Но самого Кутузова силы уже оставляли. Перенапряжение последних месяцев окончательно подорвало его здоровье. 16 апреля по старому стилю, или 28 апреля 1813 г. по новому, главнокомандующий умер в силезском городе Бунцлау. Смерть Кутузова завершила эпоху Отечественной войны. Начиналась другая кампания — европейская, коалиционная, требовавшая от командования не только военного искусства, но и умения согласовывать интересы нескольких держав.
Преемником Кутузова стал Пётр Витгенштейн, прославившийся обороной петербургского направления в 1812 году. После сражения при Бауцене его сменил Михаил Барклай де Толли. Оба были опытными полководцами, однако ни один из них не обладал политическим весом Кутузова и его почти непререкаемым авторитетом среди союзников. Посему Александр I всё активнее вмешивался в руководство кампанией. Военные операции он поручал генералам, а дипломатическую войну фактически возглавил сам.

Новая Европа вместо французской империи

Главной задачей российского правительства стало создание новой антинаполеоновской коалиции. Но собрать несколько государств под одними знамёнами было недостаточно. Требовалось определить, ради чего они будут воевать и какой должна стать Европа после победы. Петербург предлагал вернуть Францию к так называемым естественным границам — Рейну, Альпам и Пиренеям. Всё, что находилось за их пределами, должно было перестать быть частью Французской империи или зависеть от неё. Речь шла не о расчленении самой Франции и не о мести французскому народу. Россия стремилась уничтожить систему, при которой Париж распоряжался судьбой Голландии, Италии, Испании, германских государств и Польши. Предполагалось восстановить независимость стран, насильственно присоединённых Наполеоном или превращённых в его сателлитов.
В начале 1813 года Александр I ещё не требовал непременного низложения Бонапарта. В Петербурге допускали, что Наполеон может остаться у власти, если согласится отказаться от завоеваний и признает новую систему европейского равновесия. Внутреннее устройство Франции объявлялось делом самих французов. Таким образом, первоначальная программа коалиции была сравнительно умеренной. Её целью становилось не уничтожение Франции, а — лишение её возможности вновь подчинить себе континент. Но за формулой европейского равновесия скрывались острые противоречия. Каждая держава представляла будущую Европу по-своему:

Россия думала о безопасности своих западных границ и польском вопросе. 
Пруссия стремилась вернуть утраченное влияние в Германии. 
Австрия опасалась и Наполеона, и чрезмерного усиления России. 
Великобритания хотела разрушить французскую континентальную систему и сохранить собственное морское и колониальное превосходство.

Чтобы победить Наполеона, этим государствам предстояло сначала научиться доверять друг другу.

Прусское пробуждение

Особенно быстро менялась обстановка в Пруссии. После разгрома 1806 года страна была унижена, лишена значительной части территории и вынуждена содержать французские гарнизоны. Прусские войска участвовали в походе Наполеона на Россию, но в обществе росло убеждение, что союз с Францией ведёт государство к окончательной гибели. Поражение Великой армии вызвало мощный патриотический подъём. По всей Пруссии собирали пожертвования, создавали добровольческие отряды, формировали ополчение — ландвер. Представители разных сословий были готовы выступить против французов.
Первый решительный шаг сделал генерал Людвиг Йорк. Его корпус входил в состав группировки французского маршала Жака Макдональда и действовал на рижском направлении. 30 декабря 1812 года Йорк без разрешения короля подписал с русским командованием Таурогенскую конвенцию. Прусский корпус объявлялся нейтральным и прекращал военные действия против России. Фактически Йорк самостоятельно разорвал союз с Наполеоном. То был поступок на грани государственной измены. Генерал не знал, поддержит ли его король, и рисковал жизнью. Но именно Таурогенская конвенция стала первым реальным шагом к русско-прусскому союзу.
Король Фридрих Вильгельм III не спешил одобрять действия Йорка. Долгое время его нерешительность объясняли исключительно страхом перед Наполеоном. Однако дело было не только в страхе. Прусский монарх хотел получить от России гарантии будущих территориальных приобретений. Пруссия стремилась вернуть земли, утраченные после поражения от Франции, в том числе польские области, вошедшие в Варшавское герцогство. Кроме того Берлин рассчитывал установить своё преобладание в Северной Германии. Александр I не собирался заранее давать такие обещания. Он хотел сохранить свободу действий в польском вопросе и предполагал создать на бо́льшей части территории Варшавского герцогства государственное образование, связанное с Российской империей. В переговорах столкнулись два подхода…

Пруссия требовала возвращения прежних владений: каждому государству следовало отдать именно те земли, которыми оно обладало раньше. 
Россия предлагала принцип равноценной компенсации: державе можно было передать другие территории, если они соответствовали утраченным по размеру, населению и политическому значению.

Сей принцип позволял перекраивать карту Европы, не возвращаясь механически к старым границам. Позднее он станет одним из основных инструментов Венского конгресса. В феврале 1813 г. переговоры едва не зашли в тупик. Александр отверг проект, согласно которому Россия должна была продолжать войну до тех пор, пока Пруссия не получит господствующего положения в Северной Германии. Но общественное движение в самой Пруссии становилось неудержимым. Армия-чиновники, горожане и студенты требовали выступить против Наполеона. Король уже не мог бесконечно торговаться. 26 февраля 1813 года Пруссия согласилась заключить союз на условиях, предложенных российской дипломатией. Вскоре король призвал подданных к освободительной войне. Русско-прусский союз стал первым прочным основанием новой коалиции.

Австрия между Францией и Россией

Присоединение Пруссии ещё не обеспечивало победы. Без Австрии союзники не могли получить решающего превосходства в Центральной Европе. Но позиция Вены оставалась двойственной. Формально Австрия была союзницей Франции. Дочь императора Франца I Мария-Луиза была женой Наполеона, а австрийский корпус участвовал в походе 1812 года. Одновременно австрийское правительство прекрасно понимало, что французское господство ограничивает самостоятельность монархии Габсбургов. Канцлер Клеменс Меттерних стремился освободиться от союза с Наполеоном, но не хотел немедленно переходить на сторону России и Пруссии. Австрия намеревалась выступить в роли вооружённого посредника. Она сохраняла сравнительно свежую армию и рассчитывала, что измученные противники будут вынуждены принять её условия.
Политика Меттерниха строилась на классическом принципе равновесия сил. В Вене опасались, что полный разгром Франции приведёт к чрезмерному усилению России. Для Габсбургской монархии русское преобладание в Центральной и Юго-Восточной Европе могло оказаться не менее опасным, чем власть Наполеона. Особую тревогу вызывали польские планы Александра I. Австрия не хотела видеть у своих границ восстановленную Польшу под властью российского императора. Не устраивали Вену и возможный раздел европейских владений Османской империи, и проекты объединения славянских народов под покровительством России. Поэтому Франц I отклонял предложения о прямом союзе, поступавшие из Петербурга и Берлина. Вместо этого Австрия объявила о готовности стать посредником на мирном конгрессе. Так возникла политика, получившая название «австрийского мирного вмешательства».
На первый взгляд она выглядела разумно. Вена предлагала посадить воюющие стороны за стол переговоров и добиться компромисса. Но в действительности Меттерних стремился сохранить ослабленную, но всё ещё сильную Францию как противовес России и Пруссии. Наполеоновская империя должна была лишиться части завоеваний, но не исчезнуть. Сам Наполеон мог остаться на троне, а его армия — продолжить существование. При таком устройстве Австрия оказывалась центральной державой, способной поддерживать равновесие между Парижем и Петербургом.

Дипломатия выжидания

Русское правительство всё больше раздражала осторожность Вены. Карл Нессельроде, руководивший внешнеполитическим ведомством России, называл австрийскую линию системой выжидания, выгодной прежде всего Франции. Россия пыталась повторить прусский сценарий и добиться фактического нейтралитета австрийского корпуса. Конвенция между Александром I и австрийским представителем Людвигом Лебцельтерном привела к прекращению боевых действий между русскими войсками и частями князя Карла Шварценберга. Однако австрийские генералы не пошли по пути Йорка. Они действовали с ведома своего правительства и не собирались превращать нейтралитет в открытое восстание против Наполеона. Сам французский император пытался удержать Австрию обещаниями территориальных приобретений. Вене предлагались Силезия и Иллирийские провинции. Но Меттерних не доверял Наполеону: французский правитель слишком часто менял обещания в зависимости от военной обстановки.
Тем временем в самой Австрии усиливались антифранцузские настроения. Память о поражениях, реквизициях и унизительном мире была ещё свежа. Всё больше людей требовали присоединения к освободительной борьбе. Весной 1813 г. дипломатическая игра Меттерниха оказалась в опасном тупике. Австрия ещё не была готова к большой войне, но уже не могла бесконечно сохранять формальный союз с Францией. Россия и Пруссия нуждались в австрийской армии, но подозревали Вену в стремлении спасти Наполеона. Сам Наполеон относился к австрийскому посредничеству без особого уважения. Он соглашался обсуждать мир, но не хотел заранее отказываться от завоеваний. Каждая сторона надеялась выиграть время. И каждая подозревала, что посредники ведут двойную игру.

Люцен: победа, которой не хватило решительности

Весной Наполеон вновь появился в Германии во главе новой армии. Она была собрана с поразительной быстротой. Среди солдат было много молодых новобранцев, ещё не имевших боевого опыта. Французам особенно не хватало кавалерии, потерянной в России, но армия оставалась многочисленной и прекрасно управляемой. 2 мая 1813 г. произошло сражение при Люцене. Наполеон пытался разгромить русско-прусские силы по частям, однако союзники сражались упорно и не позволили окружить себя. С чисто военной точки зрения победа французов была неполной. Союзная армия сохранила боеспособность и отступила. Наполеон не получил большого числа пленных, не захватил артиллерию противника и не уничтожил его основные силы. Но — политические последствия оказались гораздо серьёзнее военных…
Французская пропаганда объявила Люцен крупной победой. В Европе возникло впечатление, что поражение в России было вызвано лишь морозами и огромными расстояниями, а на полях Германии Наполеон снова стал непобедимым. В германских землях усилился страх перед возвращением французской оккупации. Правители государств Рейнского союза поспешили заверить Наполеона в верности. Союзникам пришлось оставить Саксонию, часть Силезии и ряд важных городов. Для освободительной войны это был опасный момент. Народный подъём мог угаснуть, если бы жители Германии решили, что Россия и Пруссия не способны защитить их от французского возмездия.

Предложение Коленкура

После Люцена Наполеон попытался расколоть коалицию дипломатическим путём. В ставку Александра I был направлен Арман де Коленкур — бывший французский посол в Петербурге, хорошо знавший Россию и считавшийся сторонником франко-русского сближения. Наполеон предлагал Александру фактически разделить влияние в Европе. Варшавское герцогство должно было исчезнуть, Пруссия могла получить компенсации, а между владениями России и Франции предполагалось создать широкий пояс зависимых или нейтральных государств. Это был соблазнительный проект сепаратного мира. Россия могла выйти из войны, получив выгодное решение польского вопроса и оставив Пруссию и Австрию один на один с Наполеоном. Но Александр I отказался даже принять Коленкура...
После событий 1812 года российский император больше не доверял французскому правителю. Он понимал, что соглашение с Наполеоном будет лишь передышкой. Кроме того, сепаратный мир разрушил бы русско-прусский союз и лишил Россию роли освободительницы Европы. Отказ Александра имел огромное значение. Он показал, что Россия намерена довести борьбу до создания устойчивой общеевропейской системы, а не ограничиться территориальной сделкой с Францией. В то же время российская дипломатия искусно использовала сам факт появления Коленкура. В Вене больше всего опасались именно примирения России и Франции. Узнав о французской миссии, австрийское правительство активизировалось и направило к союзникам Иоганна Стадиона. Австрия всё ещё не присоединялась к коалиции, но начала серьёзнее обсуждать условия будущего мира и сообщила о расширении своих вооружённых сил. Александр превратил неудавшуюся попытку Наполеона расколоть союзников в средство давления на Вену.

Мир, сохраняющий Наполеона: Бауцен и пределы наступления

Одновременно австрийский представитель Фердинанд Бубна отправился к Наполеону. Он должен был изложить условия, на которых Вена считала возможным заключение мира. Австрийская программа предусматривала ликвидацию Варшавского герцогства, возвращение Габсбургам Иллирийских провинций, восстановление независимости ганзейских городов и отказ Франции от территорий за Рейном. Предполагался также пересмотр границ в Италии и германских землях. Условия были неприятны для Наполеона, но не означали уничтожения его империи. Франция сохраняла значительное влияние, а сам император оставался у власти. Даже эти предложения не предъявлялись как ультиматум. Они должны были стать лишь основой переговоров. Только в случае полного отказа Наполеона Австрия допускала возможность применения силы. Французский император ответил уклончиво. Он согласился обсуждать перемирие и мирный конгресс, но не принял конкретных обязательств. Наполеон по-прежнему рассчитывал решить спор на поле боя.
20-21 мая 1813 г. произошло сражение при Бауцене. Наполеон вновь заставил союзников отступить, но не сумел окружить и уничтожить русско-прусскую армию. Французы понесли большие потери, а недостаток кавалерии не позволил организовать полноценное преследование. Победа опять оказалась тактической, но не решающей. Сражения при Люцене и Бауцене показали, насколько истощены обе стороны. Русские войска непрерывно сражались с лета 1812-го. Они находились далеко от главных баз снабжения. Продовольствие приходилось добывать на разорённой территории, а реквизиции вызывали недовольство местных жителей и споры с прусским командованием. Прусская армия быстро росла, но новые части ландвера нуждались в обучении, вооружении и снаряжении.
Барклай де Толли предлагал отступить в Польшу, восстановить силы и подтянуть резервы. Прусские генералы возражали: уход из Силезии означал бы потерю важнейших областей страны и мог нанести удар по патриотическому движению. Но и французская армия была далека от состояния Великой армии прежних лет. Молодые солдаты отличались храбростью, однако им не хватало опыта. Снабжение ухудшалось, потери росли, маршевые переходы изматывали войска. Французское общество устало от бесконечных мобилизаций, а армия всё громче мечтала о мире. Наполеону требовалась пауза не меньше, чем его противникам.

Перемирие, необходимое всем. Рождение коалиции

К концу мая 1813 года перемирие стало выгодно всем участникам войны, хотя каждый рассчитывал использовать его по-своему. 

Россия хотела привести в порядок армию, пополнить полки, наладить снабжение и окончательно привлечь Австрию на сторону коалиции. 
Пруссия нуждалась во времени, чтобы вооружить и обучить ландвер, превратив народный подъём в организованную военную силу.
Франции было необходимо пополнить истощённые части, усилить кавалерию и продемонстрировать собственному народу готовность к миру.
Австрия стремилась завершить мобилизацию и приобрести такой политический вес, который позволил бы ей диктовать условия и союзникам, и Наполеону.

Так возникло Плейсвицкое перемирие, заключённое в начале июня 1813 года. Современники спорили, кто выиграл от него больше. Наполеон позднее называл эту передышку одной из главных ошибок своей жизни. Он рассчитывал восстановить армию, но позволил противникам укрепить коалицию и привлечь на свою сторону Австрию. Военная пауза стала временем напряжённейшей дипломатической борьбы. Именно тогда решалось, останется ли кампания русско-прусской войной против Франции или превратится в общеевропейское выступление против Наполеона.
В 1813 году Александр I оказался не просто командующим одной из союзных армий. Он стал политическим центром сопротивления Наполеону. Российскому императору приходилось одновременно убеждать прусского короля, давить на австрийского канцлера, успокаивать британских дипломатов, учитывать интересы германских государств и не позволять союзникам распасться из-за споров о будущих границах. Он не мог полностью доверять ни одному партнёру. Пруссия думала о возвращении утраченных земель. Австрия стремилась сохранить Наполеона как противовес России. Великобритания рассматривала континентальную войну прежде всего через призму борьбы за морское и колониальное господство.
Тем не менее именно Россия первой заявила, что поражение Великой армии должно стать началом освобождения Европы, а не завершением отдельной русско-французской войны. Русская армия принесла в Германию не только военную силу. Она принесла доказательство того, что Наполеона можно победить. До 1812 года французский император казался властителем, способным уничтожить любую коалицию. После Москвы и Березины страх начал уступать место надежде. Однако одной надежды было недостаточно. Требовались армии, договоры, деньги, компромиссы и единая программа. В этом заключалась историческая сложность кампании 1813 года. Наполеона нельзя было победить только на поле боя. Нужно было разрушить созданную им систему союзов и зависимости, превратить его вчерашних вассалов в противников, а соперничающие монархии — в единую коалицию. Россия вступила в эту борьбу измученной, с поредевшей армией и растянутыми коммуникациями. Но именно она стала силой, вокруг которой начала объединяться поднявшаяся Европа.

Впереди были новые поражения и победы, вступление Австрии в войну, грандиозная Битва народов под Лейпцигом и поход союзников к Парижу. Весной 1813 года всё это ещё не было предрешено. Но главное уже произошло: война перестала быть походом Наполеона против отдельных государств. Она превратилась в борьбу европейских народов и держав против созданного им порядка. И во главе этого движения оказалась Россия.

​