После оккупации: как в Японии подавляли коммунистов

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Решение об устранении верхушки стало спусковым крючком для кампании, охватившей всю страну. Уже в июле 1950 года чистка затронула работников средств массовой информации, государственных учреждений и частных компаний. Газеты, радиостанции, министерства и ведомства одно за другим увольняли сотрудников, заподозренных в симпатиях к коммунизму...

Формально чистку проводило японское правительство, а не оккупационная администрация. Как отмечается в документах Госдепартамента США, это было сознательное решение: Макартур понимал, что прямой запрет партии создаст ненужные сложности, и предпочёл переложить ответственность на японские власти, оставив за собой лишь роль «советника». Японское правительство, зависимое от оккупационной администрации и также напуганное ростом левого движения, без колебаний исполнило указание. В то же время в профсоюзных организациях происходил раскол. Под давлением властей и при поддержке крупного бизнеса стали создаваться антикоммунистические «Лиги демократизации» (Миндо), которые откалывались от профсоюзов, находившихся под влиянием КПЯ. В июле 1950 года на базе этих лиг был создан Генеральный совет профсоюзов Японии (Сохё). Консерваторы надеялись, что новая федерация будет умеренной, но реальность оказалась иной: Сохё быстро попал под влияние умеренной социалистической партии. Через год, когда СПЯ распадётся из-за разногласий по поводу военных баз США, Сохё окажется под влиянием отколовшегося левого крыла соцпартии, а также косвенно будет связан с КПЯ, и возглавит рабочее движение, объединив почти половину всех организованных рабочих страны. Другие объединения профсоюзов де-факто были запрещены, а их главные лица подверглись чисткам.
30 мая 1950 года японские и корейские левые демонстранты жестоко столкнулись с полицией на площади Императорского дворца в Токио. Левые активисты собрались, чтобы протестовать против репрессий в Японии и обострения конфликта в Корее, в которой через несколько недель разразится полномасштабная война, что даст окончательное идеологическое обоснование происходящему: «коммунистическая угроза» из абстрактной станет вполне конкретной. Японские СМИ представляли столкновение как результат попытки «военного переворота» со стороны КПЯ. На самом деле, изучая хронологию документов, связанных с КПЯ, становится очевидным, что руководство партии ещё не приняло политику конфронтации с оккупационными силами на тот момент, поэтому столкновения были спонтанными. Несмотря на то что профсоюзы Сохё оставались некоторой силой, сама компартия Японии потерпела поражение, и руководство КПЯ ушло в подполье (часть лидеров, включая Токуду и Носаку, бежала в Китай и создала «Пекинскую канцелярию»). Ёсио Сига остался в Японии, чтобы поддерживать связь с товарищами, но рабочее движение как таковое не перестало существовать. Параллельно со всеми этими событиями профсоюзы, объединённые в Сохё, разворачивали кампании против американских военных баз, за запрет ядерного оружия и за повышение заработной платы. Забастовки охватывали целые отрасли — от угольных шахт до электростанций. Однако со временем процентное соотношение революционно-настроенных членов Сохё стало сокращаться.

Разгром союзников и масштабы катастрофы

К началу 1951 года «красная чистка» достигла своих целей. Коммунистическая партия, всего лишь год назад праздновавшая триумф на выборах (речь о 35 местах в парламенте), оказалась полностью изолирована и загнана в подполье. Повторюсь, что часть её руководства, включая Токуду и Сандзо Носаку, была вынуждена бежать в Китай, где создала так называемую «Пекинскую канцелярию», которая впоследствии руководила единомышленниками. Партия раскололась на враждующие фракции. Не менее 15 000 человек потеряли работу, а по некоторым оценкам число доходило до 27 000.

Противостояние и поражение

В августе-октябре 1951 года при содействии Сталина и Мао КПЯ приняла новую программу, призывавшую к вооружённой борьбе. Этот шаг был продиктован во многом войной в Корее, которая для японских коммунистов носила классовый характер, а решение своих задач — свержение «американского империализма» и его союзников — было неразрывно связано с глобальным противостоянием социально-экономических систем. К тому же КПЯ зависела от Коминформа, который подталкивал японцев к активным действиям.
Партия была убеждена, что затяжная война ляжет непосильным бременем на плечи японских трудящихся: рост налогов, инфляция и милитаризация экономики ударят по рабочим и крестьянам, подтолкнув их к революции. Идея КПЯ состояла в том, что в городах создавались «отряды самообороны», а в сельской местности — «горные отряды», пытавшиеся найти крестьян, поддерживающих борьбу с буржуазией. Фактически КПЯ будет пытаться разжечь революцию, но это выльется лишь в стихийные слабо контролируемые протесты, значительную роль в которых будет принимать Сохё.
Кульминацией раннего послевоенного противостояния стало 1 мая 1952 года — первые массовые демонстрации после вступления в силу Сан-Францисского мирного договора, который в итоге оставил американские базы на японской территории. Около 5 000 демонстрантов попытались занять площадь перед Императорским дворцом, которая была объявлена властями закрытой для публичных собраний. Сначала демонстрация была мирной, но потом полиция начала попытки разогнать толпу, которая в ответ оказала жёсткое сопротивление. Полиция применила слезоточивый газ и даже открыла огонь боевыми пулями по участникам. Двое демонстрантов были убиты, 22 ранены. В общей сложности пострадали около 2 300 человек — 1 500 протестующих и целых 800 полицейских, экипировка большинства из которых представляла собой лёгкий защитный шлем и деревянную дубинку.
После Кровавого Первомая парламент принял Закон «О предотвращении подрывной деятельности», ужесточивший наказания за участие в «терроризме». Однако протесты продолжались всё лето 1952 года: столкновения в Осаке в июне, забрасывание коктейлями Молотова полиции и американских машин в Нагое в июле. В 1952—1953 годах развернулось широкое антибазовое движение в Утинаде. В апреле 1953 года Сохё развернул масштабные забастовки за повышение заработной платы. 100 000 рабочих металлургической промышленности провели 24-часовую забастовку, снизив производство на 30 %. Вслед за ними бастовали рабочие частных железных дорог, электроэнергетики и банковской сферы.
К 1954 году рабочее движение перешло к новым формам организации. В ответ на репрессии против коммунистических профсоюзов и продолжающееся давление на рабочее движение, Сохё начал подготовку к созданию системы ежегодных весенних наступлений (сюнто), которые станут главной формой борьбы в последующие десятилетия.
В конце концов, действия коммунистов не привели к серьёзному срыву военных усилий или разжиганию революционного кризиса. Поэтому в 1955 году коммунистическая партия осудила и отвергла период борьбы партии против войны в Корее, назвав его случаем «крайне левого авантюризма». Некоторые активисты, участвовавшие в этих акциях, были глубоко разочарованы таким раскладом, поэтому создали партию «новых левых», членов которой объединял лишь радикализм при посредственной организации. Тем не менее какое-то влияние на общество они оказывали. Рабочее движение же под руководством Сохё сохранило боеспособность, но перешло от уличных столкновений к организованным забастовкам и политическим кампаниям.

Причины провала

Почему же вооружённая борьба, на которую возлагали надежды лидеры КПЯ, потерпела сокрушительное поражение? Причина крылась не только в полицейском контроле, но и в состоянии японского общества. Да, «линия Доджа» разорила миллионы мелких предпринимателей и обрекла на нищету большинство рабочих, однако помимо неспособности КПЯ из-за чисток организовать эти массы, был и иной фактор: война в Корее (а точнее, военные заказы, инвестиции из США) привела к огромному росту сверхприбылей в первую очередь у монополий, которые укоренили подчинение МСП за счёт развития системы субподряда (то есть крупные концерны отдавали часть работы на аутсорсинг МСП, ставя такие предприятия в зависимость. Эта система на самом деле была и до американской оккупации, но в 50-х приобрела всеобъемлющий характер).
Эти процессы обеспечили выход из «депрессии Доджа», как минимум для тех, кто работал на крупные концерны. Рабочие МСП же были «отвлечены» локальными профсоюзами конкретных конкурирующих между собой предприятий, что с учётом репрессий не позволяло организоваться. Кроме того, система субподрядов ослабляла влияние профсоюзов как таковых: если в «родной» компании профсоюз добивался повышения зарплат, крупный капитал просто передавал заказ другому субподрядчику, создавая конкуренцию среди рабочих и устраняя их требования.
А крестьяне, которые по идее должны были стать главной опорой революции, получив землю в ходе реформы 1946—1950 годов, превратились в консервативную силу, заинтересованную в сохранении собственности, а не в революции. Более того, на фоне дефляции, общей нищеты и разрухи в городах, положение большинства крестьян не выглядело столь катастрофическим. Та часть крестьянства, которая не смогла себя прокормить со своей земли (около 70 %), к моменту революции полностью или частично перешла к наёмному труду, а костяком крестьянства остались наиболее обеспеченные крестьяне.
Разрозненные же отряды обездоленной части рабочих и крестьян вместе с представителями остатков КПЯ и Сохё не смогли организовать массовое движение. К тому же полиция и оккупационные войска обладали подавляющим превосходством в силе. Японские коммунисты просчитались не только в оценке внешних факторов, но и в понимании собственного общества, в котором иллюзия «общего кризиса» скрывала за собой глубокие внутренние разломы.

Адаптация и выживание

Когда в 1960 году вспыхнули массовые протесты против пересмотра Договора о безопасности между США и Японией, Японская коммунистическая партия всё ещё пыталась восстановиться после разрушительных неудач начала 1950-х годов. Ведущие силы протестного движения исходили не от Японской коммунистической партии, а от Японской социалистической партии и «новых левых», которые претендовали на звание «революционного авангарда». 
В совокупности они представляли собой довольно серьёзный вызов недавно сформированной Либерально-демократической партии, антикоммунистической партии, созданной при поддержке ЦРУ. Бурные протесты закончились отставкой премьер-министра Киси Нобусукэ в 1960 году и ратификацией пересмотренного договора.
В 1961 году Японская коммунистическая партия приняла новую платформу, которая характеризовала Японию как развитую капиталистическую страну, одновременно являющуюся американским государством-сателлитом. Это была реалистичная оценка, но отошедшая от прежней позиции, основанной на унаследованных революционных категориях, согласно которой Япония была отсталым колонизированным государством под гегемонией американского империализма. К 1966 году КПЯ, очевидно, порвала с китайской компартией и дистанцировалась от СССР.
В 1970-х и 1980-х годах доля голосов за КПЯ на выборах в нижнюю палату парламента выросла в среднем до 10 процентов, что сопоставимо с её предыдущим лучшим результатом в 1949 году. Реформистская линия, принятая партией, в свою очередь, стала ключевым фактором, позволившим ей выжить к началу 90-х. Японские социалисты же распустили свою партию в 1996 году, и созданная ими социал-демократическая партия теперь имеет всего одно место в парламенте. КПЯ, с другой стороны, продолжила свою деятельность под коммунистическим названием. Наивысший результат на выборах был достигнут в 1996 году, когда партия получила 13 % голосов, за ней следует результат в 11,4 %, которого КПЯ добилась в 2014 году. Численность партии на данный момент составляет около 270 000 человек. Влиятельные элементы внутри правящей ЛДП, которая по-прежнему прочно удерживает власть спустя много лет после окончания холодной войны, продолжают разжигать страхи по поводу предполагаемых тайных заговоров КПЯ с целью насильственной революции, что не может не вызывать улыбку. 

Сегодняшняя КПЯ, очевидно, не имеет ни воли, ни способности организовать насильственное свержение буржуазно-демократического правительства. С другой стороны, она сохраняет способность рассуждать на базисе ортодоксальных классовых принципов, что её отличает от социал-демократических партий или от других пригосударственных «коммунистических» партий.

​