Как послевоенная Югославия союзников искала
Как послевоенная Югославия союзников искала
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДЦЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
После 4 лет жестокой войны в Югославии коммунисты одержали уверенную победу в 1945-м. Вернее даже будет сказать, что их противники (хоть и, казалось бы, из одного лагеря…) в лице четников разгромно проиграли в партизанской войне из-за своих драконовских мер по отношению к несербскому населению (об этом мы подробно говорили в предыдущей части)...
Зародившись в высокогорье под названием Равна-Гора, движение четников (официально — Югославская армия на родине, хотя их королевское правительство Петра II Карагеоргиевича сидело сначала в Лондоне, потом в Каире) увлеклось идеями своей этнической исключительности вместо объединения страны. Учитывая, что практически каждый народ Югославии считал себя «лучше» остальных, такой подход исторически предопределил поражение четников и, как следствие, наступление новой — коммунистической — эпохи государства южных славян.
В этой части мы разберём первые шаги нового правительства Иосипа Броз Тито как во внутренней, так и во внешней политике, ведь именно они, как ни странно, и дают ответ на вопрос: как в 1990-е годы распалось государство, которое триумфально одержало решительную победу в годы иностранной оккупации? Кроме того, важно понимать экономическую основу вновь созданного государства южных славян. Перед этим обратимся опять к событиям Второй мировой войны и разберём, как англо-американские союзники взаимодействовали сначала с четниками, а затем и с партизанами Югославии. Поначалу (логично) британские союзники поддерживали именно равногорское движение четников Дражи Михайловича, а не зарождавшееся движение левых партизан. Всё дело было не в действиях его самого или четников на поле боя, а в том, чтобы разжечь хоть сколько-нибудь ощутимый очаг сопротивления внутри германской оккупации и отвлечь часть сил Третьего рейха с других театров военных действий. Напомним, что армия Михайловича состояла в основном из остатков бывшей югославской королевской армии, так что его солдаты уже были готовы к сопротивлению. На деле Михайлович почти не вёл активных боевых действий, а лишь усердно рассылал многочисленные меморандумы, в которых продвигал идеи великосербского государства. Фактически он был для союзников только символическим лидером, и благодаря поддержке со стороны королевского правительства в изгнании получал даже больше внимания, чем заслуживал.
Британцы поначалу смотрели на бездействие Михайловича сквозь пальцы, поскольку, в общем-то, сами не очень интересовались делами Югославии и откладывали их рассмотрение до лучших времён (которые настали в 1943 году с подготовкой высадки в Италии). В течение же 1942 года союзники поддерживали четников лишь эпизодическими поставками — отчасти чтобы убедить советское руководство в том, что союзники предпринимают реальные действия по открытию второго фронта, и отчасти чтобы мотивировать четников нападать на пункты снабжения Германии, Италии, их марионеточных режимов. Однако к концу 1942 года настроение британцев изменилось.
После успехов союзников во втором сражении при Эль-Аламейне (октябрь—ноябрь 1942 года), позволившем снять угрозу падения Египта и за ним всей Северной Африки, британское и американское командования пересмотрели свою балканскую стратегию. Они начали массированные бомбардировки итало-немецких позиций, что значительно затрудняло использование главной железной дороги Белград—Скопье. Впрочем, солдаты Михайловича даже тогда не предпринимали активных действий против оккупантов. Они больше занимались диверсионными атаками на коммунистов, что совсем не отвечало британскому замыслу. Такое бездействие натолкнуло союзников на мысль о том, чтобы занять сторону Тито во внутренних югославских «разборках», а вместе с этим и обеспечить свои интересы в регионе.
После месяцев безуспешных побуждений Михайловича к действию британское командование отправило бригадира Фицроя Маклина для оценки перспективности сотрудничества с партизанами Тито. В ходе содержательной встречи Маклина и Тито британское правительство получило представление о глубоких различиях между четниками и левыми партизанами. Несмотря на то что Тито был коммунистом, Маклин сомневался в его идейности и задавался вопросом: не станет ли он вдруг националистом после того, как получит помощь? Британскую политику в Югославии в 1943—1944 годах можно описать не иначе как попыткой усидеть на двух стульях: с одной стороны, они хотели получить максимально эффективное сопротивление немецкой агрессии на Балканах, а с другой — сохранить этот регион под своим влиянием после победы над Германией. Именно по этой причине они долго метались между поддержкой четников-монархистов или партизан-коммунистов.
Британцы не хотели погружаться в хитросплетения различных движений сопротивления, но они всё же улавливали сложность ситуации в Югославии. В то же время США стремились внедрить в Югославию своё собственное Управление стратегических служб. Уинстон Черчилль прямо заявил, что не верит, будто американский руководитель Управления стратегических служб Уильям Донован будет располагать знаниями или персоналом в Югославии, достаточными для полного понимания ситуации. США, в свою очередь, хотели внедрить в Югославию собственных агентов, чтобы понять ситуацию независимо от британского разведывательного аппарата.
Будучи убеждёнными в том, что Михайлович слишком слаб, чтобы эффективно взять страну под контроль, и одновременно с этим опасаясь коммунистической послевоенной Югославии, США разработали «Проект “Пастух”», целью которого было внедрить в кабинет короля Петра известного хорватского политика Ивана Шубашича (по сути — шпиона). Собственно задачей этого самого Шубашича, который жил тогда в США после изгнания из Югославии и потери должности первого и единственного бана (управителя Хорватской бановины, то бишь), было убедить Петра публично разорвать связи с Михайловичем и поддержать исключительно левых партизан, а не четников. Затем ему предстояло выйти непосредственно на Тито и заключить с ним соглашение о совместных действиях. Несмотря на скепсис Черчилля, Великобритания и США осуществляли план совместно.
Шубашич был выбран западными союзниками и самим королём под давлением Черчилля (ведь Пётр II и его правительство сидели в Лондоне) как умеренный политик, способный договориться с Иосипом Броз Тито. Он встретился с ним на острове Вис в Адриатике и заключил с ним соглашение о сотрудничестве 16 июня 1944 года. Дальнейшие отношения между Тито и Великобританией развивались стремительно. 12 августа 1944 года он встретился с Черчиллем на вилле Ривальта в Неаполе (Италия), а 1 декабря 1944 года было заключено Белградское соглашение, в соответствии с которым королевское правительство и вовсе (пусть и крайне формально) объединялось с Национальным комитетом освобождения Югославии, созданным годом ранее под руководством Тито. Как нетрудно догадаться, всё это происходило на фоне того, что сам лидер коммунистического движения от своих взглядов не отказывался. Он умело маневрировал между великими державами с целью получения военной помощи и содействия в достижении главной цели: освобождения страны и получения власти в новом государстве.
Зачем нам всё это знать? А для того, чтобы понимать, что и англо-американские союзники, и Советский Союз, чьи войска освобождали Белград в октябре 1944 года, ожидали лояльности от Тито именно по отношению к себе. Во время войны каждая из сторон получала на словах от Тито нужные ей обещания. Ситуация осложнялась нарастающим кризисом между СССР, США и Великобританией. Всё это, в сущности, и определило дальнейшие действия нового югославского государства… История советско-югославского раскола, как и в целом история внешней политики Югославии в период после Второй мировой войны хоть и интересна, но относится к нашей теме распада Югославии лишь косвенно. Впрочем, в рамках ознакомления следует поговорить о том, какой вектор внешнеполитического развития избрало руководство Тито после 1945 года.
В 1945 году, когда Югославия стала социалистическим государством, Тито имел прочные дипломатические связи с Советским Союзом, рассматривая его как свой идеологический образец. В то же время англо-американские союзники оставались в стороне, поскольку Тито не исполнил обязательства, данные им Шубашичу, о «незыблемости демократических принципов» в новом государстве.
В период с 1945 по 1948 гг. международное культурное сотрудничество Югославии осуществлялось почти исключительно со странами народной демократии. Коммунистическая партия Югославии монополизировала власть и ввела жёсткий контроль над обществом. Новое руководство сохраняло подозрительное и враждебное отношение к старой интеллигенции (как мы уже не раз убеждались, значительная её часть придерживалась узких националистических взглядов и происходила из буржуазной среды). Однако далеко не всё было так гладко, и с Советским Союзом отношения скоро разладились. Причиной тому стала слишком самостоятельная внешняя политика Иосипа Броз Тито. Вот краткий список конкретных инициатив югославского лидера:
во-первых, он предполагал создание общей южнославянской федерации с Болгарией, которой тогда руководил Георгий Димитров, и рассчитывал туда включить и (внезапно) Албанию, что позволило бы ему создать мощный центр силы на Балканах (пусть и никак не обоснованный исторически…);
во-вторых, в 1948 году Тито отказался предоставлять Москве отчёт о состоянии югославской экономики.
Иосиф Виссарионович Сталин писал в Белград письма с обвинениями Тито в оппортунизме (то есть готовности идти на компромиссы с буржуазными режимами в обмен на получение от них каких-либо привилегий) и даже в троцкизме. 27 марта 1948 года Сталин и Вячеслав Михайлович Молотов направили письмо, в котором обвинили югославское руководство в клеветнических высказываниях против СССР и в отказе от марксизма-ленинизма. 12 апреля закрытое заседание Центрального комитета КПЮ поддержало ответ Тито, начинавшийся словами: «Как бы сильно ни любили первую страну социализма — СССР, нельзя любить меньше свою собственную страну». В итоге кончилось дело окончательным расколом между Югославией и Советским Союзом. Совещание Коминформа в июне 1948 года стало знаковым событием, оформившим этот раскол: Югославия (которая была поначалу одним из самых верных послевоенных союзников СССР) была публично осуждена и исключена из Коммунистического информационного бюро. Резолюция Коминформа от 28 июня 1948 года объявила об исключении Югославской коммунистической партии, обвинив Тито в проведении политики против Советского Союза. В ответ Тито созвал Пятый съезд КПЮ в конце июля 1948 года (первый с 1940-го), который заявил, что обвинения Коминформа «не соответствуют действительности, ошибочны и несправедливы».
Разрыв был полным. В течение нескольких дней Советский Союз и другие страны социалистического блока в Восточной Европе аннулировали соглашения об экономическом, военном и культурном сотрудничестве. К концу 1948 года против страны, пережившей одни из самых тяжёлых разрушений в Европе, была введена экономическая блокада. В период с 1948-го по 1953 гг. было зафиксировано около 8 тысяч пограничных инцидентов, из которых 142 были охарактеризованы югославским военным командованием как существенные вооружённые столкновения. Что было делать Югославии после такого экономического и политического удара?
Стратегическим следствием разрыва стало сближение Югославии с Западом. Первым предупреждением стала советская нота августа 1949 года с угрозой применения «иных средств». За ней последовали показательные процессы в соседних странах народной демократии (процесс Ласло Райка в Венгрии, процесс Трайчо Костава в Болгарии — оба обвинялись в «титоизме» и незаконных связях с Югославией). После вступления китайских войск в Корею в октябре 1950 года и второй резолюции Коминформа от 29 ноября 1950 года, призвавшей югославов «ликвидировать» Тито, югославское руководство в течение недели приняло решение добиваться военной помощи США. В декабре 1950 года Владимир «Влатко» Велебит начал секретные переговоры в Вашингтоне. Официальное югославско-американское соглашение о военной помощи было подписано 14 ноября 1951 года. В период с 1950 по 1955 гг. Югославия получила около 1,5 млрд долларов западной помощи, половина которой была военной.
Разрыв 1948 года также запустил внутреннюю идеологическую трансформацию. 30 января 1950 года на официальной конференции в Белграде по вопросам культурной и художественной пропаганды за рубежом был провозглашён кардинальный сдвиг: «меньше идеологии, больше знаний». Новая политика отвергла социалистический реализм, отказалась от советских взглядов на культуру и открыла Югославию для западного культурного и научного обмена. Решать, какие произведения науки, литературы-искусства представляют ценность, должны были профессиональные организации, а не министерства. Югославия вступила в ЮНЕСКО 31 марта 1950 года. К 1953 году около 300 югославских учреждений установили контакты примерно с 650 западными учреждениями, а в период с 1952 по 1954 гг. страна импортировала из Запада более 50 000 книг и журналов.
Всё это постепенно привело к вступлению страны в так называемое Движение неприсоединения, что чётко ознаменовало окончательный отказ Иосипа Броза Тито от следования по пути социализма, даже когда внешнеполитический и экономический курс самого Советского Союза изменился при Никите Сергеевиче Хрущёве. С 1 по 6 сентября 1961 года в Белграде прошла конференция, где упомянутое Движение было учреждено. Наряду с непосредственно Югославией в учреждении движения приняли участие Индия, Египет и Индонезия.
Скажем пару слов и об экономике Югославии после разрыва с Советским Союзом. Экономическая политика двинулась в сторону так называемого рыночного социализма. Симптоматично, что в 1953 году поддержка Великобританией и США Италии по вопросу Триеста развернула югославскую политику обратно к Советскому Союзу (не вдаваясь в подробности, достаточно знать, что в городе в 1947 году была создана Свободная территория под протекторатом ООН, но Югославия заявила претензии на окрестности Триеста со славянским населением, что не понравилось Италии. Только в 1954 году конфликт удалось урегулировать: сам Триест отошёл к Италии, а прилегающие районы Истрии — к Югославии). Этот момент совпал со смертью Сталина в том же 1953 году, что позволило Югославии нормализовать отношения с Советским Союзом. При этом Тито старался не поставить под угрозу связи с Западом. Как вы могли догадаться, вскоре его «маятник» качнулся в другую сторону: подавление венгерского восстания в 1956 году в ходе операции «Вихрь» вновь подтолкнуло Югославию к Западу… Нужно отметить, что в этот период внешняя торговля Югославии росла, а иностранная поддержка тем временем перешла от субсидий к кредитам, что вынуждало Тито усиливать рыночные реформы. В 1958 году забастовка в словенском городе Трбовле положила начало внутренней фракционной борьбе, хотя потрясений, сравнимых с Венгрией 1956 года, не было. После забастовки состоялось расширенное заседание Союзного исполнительного веча, на котором впервые после Второй мировой войны поднимался национальный вопрос, который будет освещён в следующих частях.
В 1965 году состоялась масштабная экономическая реформа. Её цель заключалась в окончательном переводе Югославии к рыночному социализму (правда, звучит это скорее как оксюморон). Было применено несколько мер финансового и экономического характера: девальвация динара (югославскую валюту привязали к доллару из расчёта 1 250 динаров за доллар вместо прежних 750), либерализация цен и сокращение государственных субсидий, снижение централизованного контроля над предприятиями (доля изымаемых у них доходов сократилась на пятую часть: с 50 % до примерно 30 %). Из-за реформы часть предприятий, не выживших без государственной поддержки, обанкротилась, что вызвало рост безработицы в Югославии. Девальвация динара привела к резкой инфляции, стоимость жизни обычных людей ощутимо возросла. К положительным итогам реформы можно отнести улучшение внешнеторгового баланса (то есть доходы стали превышать расходы). Это, в свою очередь, позволило Югославии получить кредиты от МВФ (в особенности в 1980-х годах).
4 мая 1980 года Иосип Броз Тито скончался в клинике сердечнососудистых заболеваний в Любляне. Неважно, каково отношение конкретного человека (что в бывших странах Югославии, что за её пределами) к жизни и взглядам Тито, — не будет преувеличением сказать, что вместе с ним ушла целая эпоха для многих миллионов людей. На смену ему пришли политики совершенно иного толка, но об этом — в следующей части.