«Прощай, страна неудачников!» Их списали первыми...

Когда семья Лариных уезжала из России, Сергей назвал это эвакуацией. Не отъездом, не эмиграцией и уж тем более не бегством. Именно эвакуацией — словом военным, тревожным и одновременно (как бы) почётным. Оно позволяло чувствовать себя не испуганным человеком, который бросает к лешему привычную жизнь, а дальновидным стратегом-Наполеоном, заранее разглядевшим опасность.
— Мы спасаем будущее сына, — говорил Сергей знакомым...

Его жена Ирина молчала. Она продавала мебель, складывала документы в синие пластиковые папки и пересчитывала валюту. Их двенадцатилетний сын Костя ходил по опустевшей квартире, слушая, как гулко отдаются шаги от голых стен. Перед самым отъездом Сергей вышел на балкон. Внизу шумел их старый московский двор. У подъезда сидели пенсионерки, на детской площадке скрипели качели, сосед прогревал машину.
— Прощай, страна неудачников, — негромко произнёс он.
Ирина услышала, но ничего не сказала. Через два дня они были в Стамбуле. А спустя месяц — в Берлине.

1.

В Германии Сергей быстро понял, что обычный русский эмигрант никому не интересен. Таких, как он, были тысячи: программисты, дизайнеры, журналисты, предприниматели, специалисты по маркетингу и люди без определённой профессии, зато с огромным количеством политических убеждений. Все они сидели в одних и тех же кафе, писали одинаковые посты и рассказывали друг другу, что скоро окажутся в числе архитекторов новой России. Сергей не хотел ждать...
В Москве он владел небольшим агентством, занимавшимся продвижением компаний в интернете. Настоящих крупных денег там не было, зато он умел производить впечатление человека, который знает много больше, чем говорит. Именно это качество привлекло к нему Михаэля Краузе. Они познакомились на конференции под названием «Свободное будущее Восточной Европы». Краузе представился консультантом частного фонда: сухощав, безукоризненно вежлив, говорил по-русски почти без акцента.
— Нам нужны люди, понимающие внутреннее устройство российского общества, — сказал он. — Не политики. Чисто практики.
— Какого рода практики?
— Способные работать с общественным мнением.

Сергей сделал вид, будто предложение его не заинтересовало. Но уже на следующий день пришёл в офис фонда. Сначала задания казались безобидными. Нужно было составлять аналитические записки, объяснять настроения различных социальных групп, по-корреспондентски подбирать региональные новости, искать людей, недовольных российскими властями. За каждую записку платили больше, чем Сергей зарабатывал в Москве за месяц. Позже — характер работы изменился...
Теперь от него требовали списки руководителей предприятий, данные о журналистах, сведения о настроениях сотрудников государственных организаций. Сергей находил старых знакомых, задавал осторожные вопросы, сохранял переписку и передавал её Краузе.
— Это открытая информация, — успокаивал он Ирину.
— Тогда почему тебе платят за неё наличными?
— Потому что фонд не хочет лишней бюрократии.
— А почему ты удаляешь сообщения?
— Потому что люди боятся.

Ирина смотрела на мужа и постепенно понимала: боятся не люди. Боится Сергей. Но страх не останавливал его. Наоборот, делал азартнее. Через полгода Ларины переехали в просторную квартиру в престижном районе. Костю определили в частную школу. Ирина купила дорогую одежду, хотя почти никуда не выходила. Сергей арендовал автомобиль и завёл часы, цену которых скрывал даже от жены. В социальных сетях он публиковал фотографии берлинских улиц и восхищённо писал о «необычайной» свободе. Под одним из постов бывший одноклассник спросил: «Серёга, а работаешь-то кем?» — Сергей удалил комментарий.

2.

Первый тревожный звонок прозвучал зимой. Краузе вызвал Сергея в офис и положил перед ним фотографию мужчины лет пятидесяти:
— Знаете его?
Сергей узнал сразу. Это был Виктор Савельев, бывший сотрудник его московского агентства.
— Работали вместе.
— Он сейчас занимается поставками электронного оборудования. Нас интересует его компания.
— Что именно?
— Партнёры, банковские расчёты, маршруты грузов.
Сергей откинулся на спинку кресла.
— Я не занимаюсь промышленным шпионажем.
Краузе улыбнулся:
— Разумеется. Вы занимаетесь анализом открытых источников.
— Это не открытые источники.
— Вы уверены?
На стол легла ещё одна фотография. На ней Ирина забирала Костю из школы. У Сергея пересохло во рту…
— Зачем вы следите за моей семьёй?
— Не драматизируйте. Фонд заботится о безопасности сотрудников. — Он произнёс последнее слово с лёгким нажимом.
Сергей согласился. Савельев ответил на его сообщение почти сразу. Обрадовался, предложил созвониться. Они беседовали больше часа: вспоминали работу, шутили, обсуждали общих знакомых. В конце Сергей осторожно перевёл разговор на дела:
— Вить, говорят, у тебя бизнес серьёзный пошёл?
— Да какой серьёзный? Крутимся понемногу.
— С китайцами работаешь?
— Бывает.
— Через кого возишь?
Савельев замолчал.
— А тебе зачем?
Сергей рассмеялся:
— Да просто интересно. Думаю вернуться в коммерцию.

Через несколько дней Виктор прислал ему несколько документов. Сергей передал их Краузе и получил пятьдесят тысяч евро. Через два месяца компания Савельева оказалась под санкциями. Контракты сорвались. Счета зарубежных партнёров заблокировали. Виктор написал Сергею одно сообщение: «Это ты?» — тот не ответил. Через неделю номер Савельева исчез из сети. Именно тогда Ирина впервые назвала вещи своими именами.
— Ты продал человека.
— Не говори ерунды.
— Он тебе доверял.
— Я передал информацию аналитикам. Решения принимал не я.
— Предательство всегда объясняют тем, что решение принимал кто-то другой.
Сергей ударил ладонью по столу!
Костя стоял в дверях кухни и смотрел на родителей:
— Пап, а что ты сделал?
Отец отвернулся.

3.​

Весной появился Роман Черных. Он написал Сергею в зашифрованном мессенджере и представился бывшим российским предпринимателем, который собирал команду для большого медиапроекта. Они встретились в маленьком кафе неподалёку от Александерплац.
Черных оказался полным мужчиной с круглым добродушным лицом. Много шутил, искрил, так сказать, заказывал пирожные и производил впечатление человека, которому невозможно не доверять.
— Я знаю, чем вы занимаетесь, — сказал он Сергею. — И знаю, сколько вам платят.
Сергей напрягся.
— Вы ошиблись.
— Пятьдесят тысяч за Савельева. Двадцать — за список сотрудников исследовательского центра. Ещё десять — за региональных журналистов.
— Кто вы?
— Человек с более выгодным предложением.
Черных хотел получить копии материалов того самого фонда. По его словам, документы были нужны группе европейских журналистов, расследовавших вмешательство негосударственных структур во внутренние дела других стран.
— Вы ведь выступаете за прозрачность? — спросил он.
Сергей усмехнулся:
— Сколько?
— Двести тысяч евро.
Этой суммы хватило бы на новую жизнь. Не на временное существование в ожидании очередного задания, а на настоящую независимость. Сергей согласился.

​

По ночам он копировал документы, фотографировал экраны, сохранял имена сотрудников и данные счетов. Ирина видела, как он сидит перед компьютером, но больше ни о чём не спрашивала. Она уже подала документы на развод. Сергей обнаружил это случайно, найдя письмо адвоката.
— Ты хочешь забрать у меня Костю?
— Я хочу забрать его отсюда.
— Куда?
— Куда угодно, где он не будет вздрагивать от твоего телефона.
Сергей впервые почувствовал, что семья исчезает. Не внезапно, а медленно — словно фотография, оставленная под прямым солнечным светом. Он пообещал, что всё скоро изменится. И не соврал. Только изменилось всё не так, как он рассчитывал.

4.

Деньги поступили на счёт компании, зарегистрированной на имя Ирины. Сергей сам когда-то уговорил её подписать документы. Объяснил, что так будет проще платить налоги. Двести тысяч евро пришли утром в пятницу. В тот же вечер банк заблокировал счёт. В понедельник Сергея вызвали на встречу с Краузе. Офис фонда был почти пуст. Исчезли компьютеры, папки, фотографии со стен. Сотрудники, которых Сергей привык видеть каждый день, не отвечали на сообщения. Краузе сидел в кабинете один.
— Вы скопировали внутренние документы, — сказал он.
Сергей молчал.
— И продали их человеку по имени Роман Черных.
— Ничего я не продавал.
— Господин Черных работает на нас.
Сергей почувствовал, как холодеют пальцы.
Краузе положил на стол диктофон.
Из динамика прозвучал голос Сергея:
«Двести тысяч. Половина сразу, остальное после передачи архива».
— Зачем?.. — прошептал он.
— Проверка надёжности.
— Вы подставили меня.
— Вы сами приняли решение.
Краузе говорил спокойно, почти сочувственно.
— Сотрудничество окончено. Фонд уведомит власти о финансовых нарушениях вашей компании. Кроме того, некоторые люди в России вскоре узнают, кто передавал сведения об их деятельности.
— Вы обещали защиту.
— Защита предоставляется сотрудникам. Вы больше не сотрудник.
— А деньги?
— Какая именно часть вас интересует? Заблокированный перевод или прежние выплаты, с которых вы не уплачивали налоги?
Сергей понял, что выхода нет.
Фонд заранее собрал доказательства. Подписи, переводы, записи разговоров. В любой момент его можно было представить мошенником, шпионом, уклонистом или агентом — в зависимости от того, какая версия окажется удобнее.
— Я расскажу журналистам.
— Расскажите. Только сначала объясните им, почему передавали личные данные своих бывших коллег. — Краузе поднялся и надел пальто.
— Вы считали, что предаёте одну сторону ради другой. Но человеку, однажды продавшему доверие, не доверяет никто.
Он оставил Сергея в пустом кабинете.

5.

Обыск в квартире провели через три дня. Изъяли компьютеры, телефоны, банковские документы. Автомобиль забрала лизинговая компания. Хозяин квартиры потребовал оплатить задолженность и освободить жильё. Ирина вместе с Костей переехала в дешёвый пансион на окраине города. Сергей пытался найти Черных, Краузе, бывших сотрудников фонда. Номера не существовали. Сайт организации исчез. Офис арендовала уже другая компания.
Он обратился к знакомым эмигрантам. Те сначала сочувствовали, но, узнав подробности, стали избегать его. Никто не хотел связываться с человеком, вокруг которого возникло расследование. Сергей написал бывшим друзьям в России. Большинство не ответило. Савельев прислал одну фразу: «Теперь ты знаешь, каково это — потерять всё из-за человека, которому поверил». Последней надеждой оставалась Ирина...

​

Сергей пришёл в пансион поздним вечером. Она долго не открывала дверь:
— Нам нужно уехать, — сказал он. — Можно в Сербию. Или в Турцию. Начнём заново.
— На какие деньги?
— Что-нибудь придумаю.
— Ты уже придумал.
За спиной Ирины появился Костя. За несколько месяцев он будто стал старше на несколько лет.
— Папа, нас в школе спрашивали, почему к нам приходила полиция.
Сергей опустил глаза.
— Это ошибка.
— Ты всегда так говоришь.
Ирина протянула мужу конверт. Внутри лежало решение суда: ей разрешали временно проживать с ребёнком отдельно до завершения разбирательства.
— Не приходи без предупреждения, — сказала она.
Дверь закрылась.

6.

К осени у Сергея не осталось ничего. Счета заблокированы. Квартиры не было. Разрешение на проживание пересматривали. Адвокат требовал предоплату. Старые партнёры отрицали знакомство с ним. Он поселился в комнате над мастерской, где пахло сыростью, металлом и старым табаком. Днём разгружал коробки на складе. По вечерам просматривал новости и искал упоминания фонда.
Однажды ему попалась статья о международной организации, разоблачённой за незаконный сбор данных. В тексте фигурировали несколько имён, но Краузе среди них не было. Зато упоминался анонимный российский посредник, который якобы создал преступную схему и обманывал как европейских спонсоров, так и бывших соотечественников. Посредником был Сергей. Его сделали единственным виновным.
Он перечитал статью трижды. Потом открыл банковское приложение. На экране по-прежнему стояла красная отметка блокировки. Доступный остаток: 0,00 евро. Сергей усмехнулся. Ноль выглядел почти аккуратно. Завершённо. Как итог длинного вычисления. Он вспомнил московскую квартиру, голос соседа во дворе, скрип качелей и собственные слова на балконе: «Прощай, страна неудачников!».

Теперь ему хотелось вернуться хотя бы в тот вечер и промолчать. Но прошлое не принимало обратных переводов. На следующее утро Сергей получил сообщение от неизвестного отправителя: «У нас есть работа. Нужен человек, хорошо знающий русскую эмиграцию». — Он долго смотрел на экран. Предложение начиналось с тех же слов, которые когда-то произнёс Михаэль Краузе. Сергей уже знал, чем всё закончится. Но человеку, оставшемуся на нуле, иногда кажется, что ниже падать некуда. Он ошибался.

P. S. от редакции

В основу истории легли рассказы российских эмигрантов, фрагменты частной переписки, публикации в открытых источниках и реальные случаи, когда люди, покинувшие страну в надежде на быстрый успех, оказывались втянутыми в сомнительные политические и финансовые проекты. При этом текст не является документальным расследованием. Имена героев, обстоятельства их жизни, место действия и отдельные сюжетные детали (по их же просьбе) изменены. Некоторые эпизоды объединены в одну художественную канву, а персонажи имеют (достаточно) собирательный характер.
Редакция сознательно отказалась от указания конкретных фамилий и организаций, поскольку задача материала — не обвинить определённых людей, а показать общий механизм: сначала человеку предлагают выгодное сотрудничество, затем требуют всё большего, а в конце используют его самого как расходный материал. История Лариных — художественная. Но ситуации, из которых она сложена, увы, вполне реальны.​

​