Страницы истории... Люди, которых невозможно было догнать

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

На протяжении тысячелетий Великая степь оставалась огромным пространством без собственных летописей. Её жители умели разводить лошадей, изготовлять повозки, плавить металл, создавать сложные украшения и преодолевать громадные расстояния, но почти не оставляли письменных свидетельств...

Они рассказывали о себе иначе — курганами, оружием, конской упряжью, золотыми бляшками и следами далёких переселений. Однако примерно в начале I тысячелетия до нашей эры степной мир становится заметен для соседних цивилизаций. О движении северных конных народов начинают сообщать ассирийские, персидские и греческие авторы. В их записях появляются названия киммерийцев, саков, массагетов и скифов.
Особенно громко прозвучало имя последних. Скифами древние греки называли различные преимущественно кочевые ираноязычные племена, населявшие обширные пространства Евразийской степи. Единого государства с чёткими границами и постоянной столицей они, по всей видимости, не создали. Тем не менее сходство оружия, конского снаряжения, погребальных обрядов и искусства позволяет говорить о широком скифском культурном мире.
На исторических картах переселения степных народов часто обозначают жирными стрелками. Складывается впечатление, будто однажды целое племя снялось с места, выстроилось в походную колонну и отправилось завоёвывать соседние земли. В действительности всё происходило сложнее. Степное движение могло продолжаться десятилетиями. Одни роды искали новые пастбища, другие уходили от более сильных соседей, третьи присоединялись к военным союзам. Победители включали побеждённых в свои объединения, а названия народов могли переходить от правящей группы ко всему союзу. Приблизительно в IX—VIII веках до нашей эры новые группы конных кочевников начали продвигаться из глубин Центральной Азии на запад. К VII веку до нашей эры скифы уже играли заметную роль в Северном Причерноморье и вступали в отношения с государствами Кавказа и Передней Азии. Их присутствие ощущалось от Алтая и Южной Сибири до Дона, Днепра и Дуная. Скифский мир нельзя представить одним народом, говорившим одним голосом. Скорее это было широкое пространство родственных культур, между которыми перемещались люди, товары, художественные образы и военные изобретения. Степь становилась не окраиной цивилизации, а дорогой, связывавшей Восток и Запад.

Воин без обоза: когда стрела быстрее копья

Главным преимуществом скифского воина была не дюжая физическая сила и не численное превосходство. Его главным оружием являлась подвижность. Оседлая армия была связана с городами, складами, дорогами и обозами. Пехотинец мог пройти за день лишь ограниченное расстояние. Боевого коня требовалось кормить заготовленным зерном и фуражом. Степной всадник жил иначе… Его лошадь могла кормиться травой непосредственно на пастбище. Сам воин с детства умел ездить верхом, ориентироваться на местности и проводить длительное время в седле. За одним всадником могли следовать несколько сменных лошадей. Это позволяло кочевому отряду быстро появляться там, где противник его не ожидал, и столь же быстро исчезать. Попытка догнать степное войско нередко оборачивалась катастрофой. Преследующая армия всё дальше уходила от своих запасов, тогда как кочевники отступали в знакомое пространство, уничтожая траву, засыпая колодцы или уводя стада. Для оседлого полководца отступление означало поражение. Для скифского вождя оно могло быть частью тщательно рассчитанного плана.
Скифский всадник не стремился сразу вступать в рукопашную схватку. Он приближался к неприятелю, выпускал стрелы и уходил, прежде чем тяжеловооружённая пехота успевала нанести ответный удар. Небольшой сложносоставной лук был удобен для стрельбы с коня. Его размеры обманчивы: благодаря сочетанию дерева, рога и сухожилий такое оружие обладало значительной упругостью и силой. Лук, стрелы и небольшой футляр для их хранения составляли единый комплект. У скифов такой футляр, совмещавший налучье и колчан, принято называть горитом. Его носили у пояса, дабы всадник мог быстро достать стрелу, не прекращая движения.
Археологи находят тысячи бронзовых наконечников скифского типа. В VII—VI веках до нашей эры подобные наконечники распространились далеко за пределы степи и появились на Ближнем Востоке. Они стали своеобразной визитной карточкой нового способа войны. Один конный лучник едва ли мог остановить плотный строй пехоты. Но сотни всадников, непрерывно круживших вокруг неприятеля, превращали сражение в мучительное испытание. Они обстреливали строй с разных сторон, заставляли противника поднимать щиты, нарушали порядок и нападали на тех, кто отделялся от остальных. Когда вражеская армия уставала и теряла строй, наступало время решающей атаки.

Сражение, которого не было

Наиболее известное столкновение скифов с великой оседлой державой произошло в конце VI века до нашей эры, когда персидский царь Дарий I предпринял поход в причерноморские степи. Персидская держава в то время являлась одной из самых могущественных сил древнего мира. Её армии покоряли города и царства, а власть царя распространялась от Средней Азии до Египта и побережья Эгейского моря. Но в степи привычные правила перестали действовать. Скифы не стали собирать войско для генерального сражения. Они уходили от персов, уводили население и скот, уничтожали доступные припасы и нападали на отдельные отряды. Дарий продвигался всё глубже, но не мог навязать противнику решающую битву.
По рассказу Геродота, персидский царь направил скифскому правителю послание с требованием либо сразиться, либо признать власть Персии. Ответ сводился к тому, что скифам незачем защищать города и поля, которых у них нет. Но если неприятель попытается разорить могилы предков, тогда он получит крутое безапелляционное сражение. Трудно установить, насколько точно Геродот передал эту переписку. Однако сам рассказ удивительно верно показывает столкновение двух миров.

Дарий искал столицу, которую можно было захватить.
Он искал поля, которые можно было разорить.
Он искал армию, которую можно было разбить.

Но перед ним находилось общество, чья сила заключалась именно в отсутствии привычного центра. Степь нельзя было покорить взятием одного города. В конечном итоге персидское войско покинуло Северное Причерноморье. Скифы не уничтожили армию Дария, но не позволили ей добиться поставленной цели. Иногда крупнейшей победой становится отказ сражаться на условиях противника.

Курган вместо дворца. Золото, которое двигалось вместе с хозяином

Отсутствие каменных столиц не означало отсутствия социальной иерархии. Скифское общество имело знать, военных предводителей, рядовых общинников и зависимых людей. О богатстве верхушки свидетельствуют огромные курганы — земляные насыпи над погребальными сооружениями. Вместе с умершими вождями хоронили оружие, одежду, сосуды, украшения и коней. Иногда в могилу помещали предметы, созданные специально для погребения. Чем выше положение человека, тем сложнее был обряд, и тем больше людей участвовало в сооружении кургана. 
Для оседлого правителя символом могущества служил дворец. Для степного владыки таким символом становилась могила… Курган был хорошо заметен издалека. Он возвышался над ровной местностью, обозначая принадлежность пастбищ определённому роду и напоминая о предках. Там, где не существовало городских стен, погребальные насыпи становились памятниками власти и своеобразными ориентирами исторической памяти.
Скифские мастера и работавшие для скифской знати ремесленники создавали удивительные произведения из золота, бронзы, дерева, кожи и войлока. Однако кочевнику было неудобно владеть тяжёлыми статуями или огромными каменными сооружениями. Поэтому степное искусство стало искусством переносимых предметов. Золотые бляшки нашивали на одежду. Изображениями украшали пояса, оружие, конскую сбрую, ножны и сосуды. Богатство не оставалось во дворце — оно двигалось вместе с владельцем. Особенно характерен так называемый звериный стиль. Олени, хищные кошки, кабаны, бараны, орлы и фантастические существа изображались в напряжённом движении. Их тела изгибались, сворачивались в кольцо или соединялись в сцены борьбы. Животное редко показывалось спокойно стоящим. Оно летело, падало, нападало или сопротивлялось. В этом искусстве словно отразился сам ритм степной жизни — непрерывное движение, погоня, опасность и борьба. Скифо-сибирский звериный стиль распространился по огромной территории Евразии уже в начале I тысячелетия до нашей эры. Находки из кургана Туннуг-1 в современной Туве показывают, что некоторые характерные художественные формы существовали уже в конце IX века до нашей эры.

Степь и города. Женщина в седле

Кочевники не существовали в полной изоляции от земледельцев. Скифы торговали с греческими городами Северного Причерноморья, населением лесостепи, народами Кавказа и Передней Азии. Они получали вино, керамику, ткани, металлические изделия и предметы роскоши. В обмен поставляли скот, кожи, зерно, воск и другие товары. На побережье Чёрного моря возникла особая пограничная зона. Здесь встречались греческие купцы, местные земледельцы и степная знать. В результате появлялись вещи, соединявшие разные культурные традиции.
Греческий мастер мог изготовить золотой сосуд для скифского заказчика. Форма предмета оставалась греческой, но изображённые на нём одежда, оружие и сцены жизни соответствовали степному миру. Так Великая степь распространяла влияние не только посредством набегов. Торговля, дипломатические браки, военная служба и обмен ремесленными навыками действовали порой эффективнее любой армии. Художественные традиции степных народов влияли как на их западных соседей, так и на государства Восточной Азии.
Античные авторы рассказывали о воинственных женщинах степи, связывая их с легендарными амазонками. Долгое время подобные истории считались почти исключительно мифологией. Но археологические исследования показали, что в некоторых женских погребениях скифского и сарматского времени действительно находились оружие, наконечники стрел и элементы конской упряжи. Разумеется, это не означает, что все женщины степи были воинами или что существовали отдельные государства амазонок. Однако кочевой образ жизни, при котором почти каждый человек умел обращаться с лошадью, предоставлял женщинам больше возможностей участвовать в охране стад и защите стойбища. Всадник в широких штанах, куртке и головном уборе издали не всегда позволял определить пол. Возможно, именно реальные встречи греков с вооружёнными степными женщинами стали одним из источников легенд об амазонках. Так археология иногда возвращает частицу исторической правды даже самым удивительным мифам.

Народ или образ жизни?

Вопрос о том, кем именно были скифы, остаётся сложным… Античные авторы могли называть скифами разные группы населения. Сами кочевые объединения менялись, распадались и вновь складывались. Одни племена переходили к земледелию, другие сохраняли подвижный образ жизни, третьи смешивались с соседями. Поэтому скифский мир правильнее воспринимать не как строго очерченную национальную территорию современного типа, а как культурно-историческое пространство. Его объединяли:

коневодство;
подвижное скотоводство;
конная стрельба из лука;
характерное вооружение;
курганный погребальный обряд;
звериный стиль искусства;
система союзов, основанная на родстве, военной силе и личном авторитете вождей.

Человек мог войти в такой союз, принять его обычаи и со временем стать частью нового народа. Степь не только перемещала племена — она непрерывно создавала новые общности. Скифы не были первым народом, приручившим лошадь. Не они изобрели колесо. Не они первыми изготовили лук или бронзовый наконечник стрелы. Их историческое значение заключалось в другом. Они соединили уже известные технологии в целостную систему жизни и войны. Лошадь стала средством передвижения. Лук — оружием всадника. Стадо — подвижным запасом продовольствия. Повозка — домом. Курган — памятником власти. Степь — дорогой, крепостью и источником существования одновременно. Так возникла новая политическая сила — общество, способное контролировать огромные пространства без густой сети городов и постоянных границ. Оседлые государства измеряли власть количеством покорённых городов. Степные правители измеряли её числом всадников, стад и родов, готовых следовать за ними. В дальнейшем эту модель будут совершенствовать сарматы, хунну, тюрки, авары, половцы и монголы.

Менялись языки, правящие династии и названия народов, но главный принцип сохранялся. Власть принадлежала тому, кто умел быстрее других собрать людей, оседлать коней и пройти через пространство, которое казалось непроходимым. Скифы одними из первых показали древнему миру, что государство не всегда начинается с городской стены. Иногда оно начинается со всадника, уходящего за горизонт.

​