Всадники, заставившие Рим укреплять границы

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

История Великой степи не знает неподвижных границ. Народы приходили с востока, теснили прежних хозяев пастбищ, смешивались с ними, перенимали оружие, обычаи, способы ведения войны. Так произошло и со скифами, долгое время господствовавшими в Северном Причерноморье. Примерно с IV—III веков до нашей эры с востока всё настойчивее продвигались новые конные племена — сарматы...

Они не уничтожили скифский мир одним внезапным ударом. Смена эпохи продолжалась столетиями. Одни племена отступали, другие подчинялись пришельцам, третьи растворялись среди них. Постепенно степи между Волгой, Доном, Днепром и Дунаем стали восприниматься античными авторами уже не как Скифия, а как Сарматия. Сарматы принадлежали к большой группе ираноязычных степных народов и были родственны скифам, сакам и массагетам. Их далёкие предки формировались в степях Южного Урала и Нижнего Поволжья. В древних источниках ранних сарматов нередко называли савроматами. Геродот помещал их земли восточнее Дона, который греки считали границей между Европой и Азией. Однако название «сарматы» скрывает не единый народ в современном понимании, а целый мир племенных союзов. К сарматскому кругу относили роксоланов, языгов, аорсов, сираков, а позднее — аланов. Они могли воевать друг с другом, заключать союзы с соседями, служить чужим правителям и переселяться на огромные расстояния. Объединяли их прежде всего сходный образ жизни, язык, вооружение и культура конных кочевников.
Появление сарматов в Причерноморье было частью продолжительного движения народов с востока на запад. Его причины были обычными для Великой степи: борьба за пастбища, изменение торговых путей, рост племенных союзов, военные поражения и давление соседей. К III—II векам до нашей эры сарматские отряды стали всё чаще появляться западнее Дона. К началу нашей эры их влияние распространялось от Нижнего Поволжья и Северного Кавказа до Причерноморья, Карпат и Дуная. В период наибольшего расселения сарматский мир протянулся почти через всю европейскую степную полосу.
В отличие от земледельческих государств, кочевая держава не имела сплошной укреплённой границы, столицы и постоянного административного аппарата. Её могущество измерялось числом зависимых родов, стадами, контролем над дорогами и количеством всадников, которых вождь мог вывести в поход. Такой союз мог быстро возникнуть вокруг удачливого военачальника — и столь же быстро распасться после его смерти или поражения. Поэтому история сарматов представляет собой не последовательность правлений и династий, а — непрерывное движение племён, военных союзов и конных дружин.
Главной силой сарматов была конница. Но если скифы прежде всего прославились как быстрые конные лучники, то сарматские племена постепенно усиливали роль тяжеловооружённого всадника. Такой воин мог быть защищён панцирем из металлических или костяных пластин. Иногда защитное покрытие надевали и на коня. Основным оружием становилось длинное копьё, которое в конном ударе держали двумя руками. Мечи сарматских воинов также были длиннее привычных коротких клинков ранней степи. Летящий сомкнутый строй тяжёлой конницы производил страшное впечатление. Удар длинных копий должен был прорвать боевой порядок противника, опрокинуть пехоту и вызвать панику. Позднее подобную тактику будут использовать парфянские и персидские катафрактарии, римские тяжёлые всадники, византийские конники и средневековые рыцари.
Разумеется, не каждый сармат был закован в доспехи. Основную массу войска составляли более легко вооружённые всадники с луками, дротиками и мечами. Тяжёлая амуниция стоила дорого и была доступна прежде всего знати и дружинникам. Но именно соединение манёвренных конных лучников с ударной тяжёлой конницей делало сарматские отряды особенно опасными. Степь вновь изменила искусство войны. Теперь врагу приходилось не только преследовать неуловимого лучника, но и выдерживать прямой удар защищённых всадников.

Мужчины и женщины степи. Города Причерноморья на границе Римской империи 

Античные авторы связывали происхождение савроматов с легендарными амазонками. По рассказу Геродота, женщины-воительницы соединились со скифскими юношами, а их потомки образовали новый народ. Это, конечно, миф, но возник он не на пустом месте. Археологи действительно находят женские погребения раннесарматского времени. В захоронениях савроматов — так принято называть предшественников и раннюю ветвь сарматских племён: — рядом с покойными нередко лежали наконечники стрел, кинжалы, мечи и другие предметы вооружения. В нескольких женских захоронениях могильника Покровка на Южном Урале были обнаружены железные клинки, бронзовые наконечники стрел и точильные камни.
Однако оружие в могиле ещё не всегда означает, что женщина постоянно участвовала в сражениях. Оно могло обозначать высокое положение, принадлежность к воинскому роду или религиозную роль. Тем не менее совокупность находок показывает: женщины в степном обществе обладали большей самостоятельностью, чем это было привычно для греков и римлян.
Женщина кочевого мира умела держаться в седле, управляла хозяйством во время отсутствия мужчин, сопровождала перекочёвки и могла защищать стойбище. Поэтому образ вооружённой всадницы был для жителей степи гораздо менее невероятным, чем для античного горожанина.
Так реальная жизнь степных женщин превратилась в греческом воображении в страну амазонок — грозных воительниц, живущих без мужской власти.

​

Кочевники не существовали отдельно от оседлого мира. Сарматам были нужны зерно, вино, металлические изделия, дорогая посуда, украшения и предметы роскоши. Греческие города Причерноморья, в свою очередь, нуждались в скоте, коже, лошадях, охране торговых путей и военной поддержке. Отношения меж ними постоянно менялись. Вчера сарматский вождь мог грабить окрестности города, сегодня — получать от него подарки, а завтра — выступать союзником местного правителя. Особенно тесно сарматы были связаны с Боспорским царством, располагавшимся по обе стороны Керченского пролива. Сарматская знать входила в политическую жизнь региона, служила в войске, заключала браки с представителями местной элиты. В погребениях степных вождей появляются греческие сосуды, золотые украшения и привозные товары. При этом сами кочевники также влияли на оседлых соседей. Боспорские армии всё шире использовали тяжёлую конницу, а в искусстве и вооружении городского населения становились заметны степные черты. Граница между кочевником и горожанином была гораздо подвижнее, чем кажется. Великая степь не только разрушала города — она торговала с ними, защищала их и постепенно меняла их культуру.
Продвигаясь к Дунаю, сарматские племена оказались рядом с владениями Рима. Особенно опасными противниками империи стали языги, поселившиеся на равнине между Дунаем и Тисой, и роксоланы, действовавшие севернее устья Дуная. Сарматские всадники совершали набеги на римские провинции, вступали в союзы с германскими племенами и участвовали в больших войнах на дунайской границе. Их конница была способна быстро пересекать значительные пространства, появляться там, где её не ожидали, и уходить до подхода основных римских сил. Римляне отвечали строительством укреплений, размещением легионов и дипломатией. Одним племенам выплачивали деньги, других принимали на службу, третьих старались столкнуть с соседями.
Особенно ожесточённой стала борьба во время Маркоманских войн во второй половине II века. Император Марк Аврелий одержал победу над сарматскими языгами. По условиям мира они должны были предоставить Риму восемь тысяч всадников. Пять тысяч пятьсот из них были отправлены далеко на запад — в Британию. Этот эпизод зафиксировал римский историк Кассий Дион. Так воины, родившиеся в степях Восточной Европы, оказались возле северных границ Римской империи, неподалёку от вала Адриана.
В 2023 г. исследователи опубликовали результаты изучения останков человека, похороненного в римской Британии во II—III веках. Генетические данные показали его связь с населением Кавказа и сарматского мира. Учёные осторожно связали эту находку с перемещениями людей, последовавшими за отправкой сарматской конницы в Британию. Это не доказывает, что погребённый был одним из воинов Марка Аврелия, но подтверждает реальность дальних переселений внутри огромной империи.

Сарматский след и легенда о короле Артуре

С пребыванием сарматов в Британии связана эффектная гипотеза: некоторые мотивы будущих легенд о короле Артуре могли возникнуть под влиянием сарматских воинов. Сторонники этой версии обращают внимание на предания о священном мече, особое значение конной дружины и драконоподобные военные знамёна, известные у степных народов. Позднее подобный штандарт — драко — использовала и римская конница. Однако прямой дороги от сарматских воинов II века к средневековым сказаниям об Артуре проследить невозможно. Между ними лежат столетия, а похожие образы встречались у разных народов. Поэтому «сарматская теория» остаётся интересной, но недоказанной гипотезой. Тем не менее само её появление показательно. Сарматские всадники действительно добрались до дальнего края античного мира и могли оставить там культурную память, хотя определить её точные границы сегодня трудно.
Как и скифы, сарматы хоронили представителей знати под курганами. В могилу помещали оружие, конское снаряжение, украшения, зеркала, сосуды и пищу. Богатство погребения подчёркивало положение умершего и его принадлежность к знатному роду. Сарматское искусство сохраняло традиции звериного стиля, но постепенно менялось под влиянием соседних культур. В украшениях встречались изображения хищников, фантастических существ и свернувшихся животных. Широко использовались золото, цветные камни, стекло и эмаль.
Особенно характерным стало увлечение яркими вставками. Красные, синие и зелёные камни закрепляли в золотой оправе, создавая многоцветную поверхность. Позднее подобные приёмы распространились среди аланов, готов и других народов эпохи Великого переселения. Курганные находки показывают, что сарматская знать не была изолирована. Через степь проходили изделия из античных городов, Кавказа, Средней Азии и Ирана. Даже кочевой вождь, не имевший дворца и столицы, мог владеть вещами, созданными за тысячи километров от его стойбища.

​

Приход аланов. Наследники скифской эпохи

Начиная с первых веков нашей эры среди сарматских племён всё заметнее становились аланы. Античные авторы описывали их как многочисленный воинственный, к тому же крайне подвижный, подвижно́й народ. Они принадлежали к тому же североиранскому кругу, что скифы, саки, сарматы. Аланы подчинили или объединили часть прежних сарматских групп и распространили своё влияние от Северного Кавказа до Дуная. Их имя стало настолько известным, что поздние источники нередко называли аланами почти весь восточносарматский мир. Но в IV веке в степь пришла новая сила — гунны. Их натиск разрушил прежнюю систему союзов. Часть аланов подчинилась завоевателям, часть ушла на Кавказ, а часть двинулась на запад вместе с германскими племенами.
Аланские отряды пересекли Европу, участвовали во вторжениях в Галлию и Испанию, а затем вместе с вандалами оказались в Северной Африке. Другие аланы сохранились на Северном Кавказе, где их потомками принято считать современных осетин, язык которых принадлежит к иранской группе. Так сарматский мир не исчез мгновенно. Он распался, изменился и продолжил существование под другими именами.
Сарматы не создали единой империи и не оставили после себя собственной письменной истории. Мы знаем о них по рассказам греков и римлян, по надписям соседних государств и по археологическим находкам. Из-за того их нередко воспринимали как тень скифов — менее известных кочевников, занявших опустевшую степь. Но такое представление несправедливо.
Сарматская эпоха продолжалась несколько столетий. За это время изменились вооружение и тактика конницы, усилились связи степи с Римом, Кавказом и античными городами, а тяжеловооружённый всадник стал одной из главных фигур евразийской войны. Сарматы показали, что Великая степь способна не только рождать быстрых конных лучников, но и создавать ударную конницу, предвосхитившую рыцарей последующих эпох. Они пришли вслед за скифами, но не были простыми продолжателями их истории. То был — иной этап развития кочевого мира — более тесно связанный с античными государствами, более тяжеловооружённый и ещё более широко раскинувшийся по карте Евразии.

Сарматские курганы остались в степях России, Казахстана, Украины, Венгрии-Румынии. Их всадники служили Риму, достигали Британии, сражались на Кавказе и — уходили вместе с Великим переселением народов к берегам Атлантики, Средиземного моря. Степь вновь доказала: её горизонты никогда не были краем мира. Напротив, именно отсюда начинались дороги, по которым народы, оружие и легенды расходились по всему континенту.

Примечание:

Песня башкирской группы AY YOLA не посвящена непосредственно сарматам. Однако образ Хумай — мудрой и свободной дочери Великой степи — удивительно перекликается с рассказами античных авторов и археологическими свидетельствами о женщинах савроматского и сарматского мира. Через тысячелетия степная культура продолжает хранить память о женщине-всаднице, защитнице рода и хранительнице древнего знания:

​