Достижения шаха Аббаса. Золотой век сефевидов

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Период правления шаха Аббаса (1587—1629) стал вершиной могущества Сефевидской державы. Вначале, чтобы получить свободу действий против узбеков, шах заключил с Османской империей договор, который хоть и был невыгодным, но позволил ему одержать верх над узбекскими завоевателями...

Впоследствии он успешно провел военные кампании против османов, вернув под контроль Ирана Ирак, Грузию и часть Кавказа. Параллельно он ослаблял власть племенной знати кизилбашей, формируя лояльную лично ему гвардию из грузинских и армянских рабов, тем самым централизуя власть и расширяя государственные земли. Аббас I, взойдя на престол в 16 лет, унаследовал страну, раздираемую внутренними конфликтами и находящуюся под угрозой внешних врагов: османов на западе и узбеков на востоке, а также европейских держав, таких как Португалия. Подобно другим великим правителям он смог объединить нацию и сформировать новую национальную идентичность. Его столица, Исфахан, стала воплощением его видения Ирана. Центральным элементом политики шаха было определение иранской идентичности через шиитский ислам. Несмотря на то, что его дед сделал шиизм официальной религией, именно Аббас укрепил связь между нацией и верой, что стало опорой для последующих режимов. Это отличало его от суннитской Османской империи, его главного противника, где граница не была четко обозначена природными или этническими факторами. Шах активно поддерживал шиитские святыни, вкладывая средства в их строительство и благоустройство, как в Ардабиле, Исфахане, Куме, так и в Мешхеде. Этот шаг способствовал укреплению религиозного единства и превращению этих мест в центры паломничества, что было важно, учитывая, что ключевые шиитские святыни находились под контролем османов.
Правительство шаха Аббаса было периодом военных, политических и культурных преобразований. Благодаря его реформам сефевидские войска одержали победу над османами, а устранение влияния кизилбашей обеспечило стабильность империи. Аббас I изгнал из правительства радикальные элементы, объединил страну, сделал Исфахан великолепной столицей и вывел Сефевидскую империю в золотой век. Он также покровительствовал искусству, торговле, лично поддерживал религиозные учреждения, строил мечети и школы, делал щедрые пожертвования. Его правление также отметилось постепенным отделением религиозных институтов от государства. Шах Аббас I бросил вызов могущественному императору Великих Моголов, стремясь к званию самого влиятельного правителя. Любя погружаться в жизнь простого народа, он часто переодевался и проводил время на главной площади Исфахана, чтобы понять настроения своих подданных. Ему удалось изгнать османов, объединить Персию и превратить Исфахан в центр искусства и архитектуры.
Помимо политических и религиозных реформ, шах Аббас развивал торговлю. Он изгнал португальцев из Бахрейна и Ормуза, укрепив контроль над торговлей в Персидском заливе. Установив государственную монополию на торговлю шелком и поощряя иностранную торговлю, шах значительно увеличил доходы государства. Иранские ремесленники под его покровительством достигли высот в производстве тканей, ковров, керамики и изделий из металла. Исфахан, новая столица, украсился величественными мечетями, дворцами, школами и базарами, а искусство, включая каллиграфию и миниатюры, переживало расцвет.

Искусство и культура Сефевидов

В эпоху правления Сефевидов восточная Персия превратилась в выдающийся центр культуры. Ремесла, такие как живопись, обработка металлов, текстильное производство и ковроткачество, достигли беспрецедентного уровня мастерства. Такой масштабный расцвет искусства был бы невозможен без поддержки высшей власти. Эта поддержка выходила за рамки простого увлечения эстетикой. Значительная часть ранних произведений искусства служила для прославления величия древних иранских царств, тем самым косвенно утверждая легитимность Сефевидов как их преемников. Более того, многие представители династии Сефевидов сами были творческими натурами: шах Исмаил проявил себя как талантливый поэт, а шах Тахмасп — как искусный художник. Их личный интерес к искусству, а также создание королевских мастерских — способствовали созданию благоприятной среды для творческого развития.
Хотя создание новых художественных стилей — редкость, и это чаще удел художников и архитекторов, чем правителей, шах Аббас, взошедший на иранский трон в конце XVI века, инициировал настоящий эстетический ренессанс. Его впечатляющие строительные проекты, щедрые пожертвования религиозным учреждениям и поддержка новой культурной элиты привели к одному из апогеев в истории исламского искусства, частью которого является нынешняя выставка, демонстрирующая поистине шедевральные произведения.
Исламское искусство исторически тяготело к гармонии узоров и геометрии, однако способы достижения этой упорядоченности могут быть разнообразны. Персидские мастера времен шаха Аббаса обогатили эту традицию, привнеся в нее тягу к конкретному: реалистичному изображению природы, не вступая в противоречие с абстрактным наследием, а, напротив, обогащая его. При правлении нового монарха расцвело множество ярких художественных направлений. Характерный декоративный стиль его утонченного двора изобиловал изображениями нежных лепестков и замысловатых переплетающихся ветвей, напоминая европейские «гротески» XVI века. Даже елизаветинская Англия была осведомлена о влиянии этого правителя, и его имя упоминается Шекспиром в пьесе «Двенадцатая ночь». Наряду с великолепными коврами, украшенными серебряной нитью, которые являются жемчужинами выставки, два английских портрета путешественников, посетивших двор шаха, выглядят несколько скромно.
В области поэзии стоит отметить иллюстрацию к поэме Хабиба Аллаха «Собрание птиц». Художник изобразил сцену, — где удод обращается к птицам, — с такой утонченностью, что кажется, будто ощущаешь аромат роз и жасмина. Это искусство, позволяющее душе воспарить. Центральное место на выставке, под куполом старого читального зала, занимают изображения архитектурных шедевров Исфахана — новой столицы, ставшей вершиной достижений шаха Аббаса. Французский критик Ролан Барт, восхищенный фотографиями Альгамбры в Гранаде, однажды воскликнул: «Я хотел бы там жить». Посетив эту выставку, и увидев Исфахан XVII века на гравюре, во всем его великолепии с оживленными рынками и уличными артистами на фоне величественных мечетей, возможно, и у вас возникнет такое же желание.
Шах Аббас передал свою богатую коллекцию, насчитывающую более тысячи предметов китайского фарфора, в дар святилищу в Ардебиле. Для демонстрации этих сокровищ паломникам был специально изготовлен деревянный витринный шкаф. Он прекрасно понимал, какое значение имеют его дары и их экспозиция для укрепления престижа, демонстрируя одновременно свою благочестивость и богатство. Именно эти щедрые пожертвования святилищам во многом определили выбор экспонатов для Британского музея.

Упадок и падение Сефевидов

Сефевиды долго оказывали сопротивление натиску Османской империи, ведущие борьбу на протяжении XVI—XVIII веков. Враждебность между суннитами-османами и шиитами-сефевидами носила непримиримый характер, османы считали своих противников вероотступниками, что служило поводом для военных походов, сопровождавшихся массовыми убийствами. Месопотамия часто становилась ареной кровопролитных сражений. Заключение мира происходило по усмотрению сефевидов. Поразительным свидетельством как силы, так и дипломатии Сефевидов служила отправка 34 верблюдов с богатыми дарами персидского шаха ко двору Сулеймана Великолепного после его завоевания Багдада. Среди презентов были изысканная шкатулка с рубином, два десятка шелковых ковров, роскошный шатер, а также ценные рукописи и богато украшенные Кораны. Ключевым моментом, подорвавшим могущество Сефевидов, стало поражение в битве при Чалдыране в 1514 году от войск султана Селима I, который после этого занял Тебриз. Хотя Селим был вынужден отступить из-за суровой зимы и тактики выжженной земли, это событие подорвало веру в божественность шаха и ослабило его контроль над племенными вождями.
Багдад переходил из рук в руки: захваченный Сулейманом в 1533 году, он был отвоеван Сефевидами при шахе Аббасе в 1624 году, но вновь потерян в 1638 году. За исключением короткого периода Ирак оставался под османским владычеством, как и борьба за Азербайджан и Кавказ, завершившаяся подписанием Каср-е-Ширинского мира в 1639 году, установившего границы, которые сохранялись на протяжении веков. После правления шаха Аббаса II Сефевидская империя начала неуклонный упадок, вызванный рядом факторов: снижением сельскохозяйственной продуктивности, сокращением торговли, некомпетентным управлением, вмешательством женщин гарема в политику, возрождением междоусобиц внутри племени кизилбашей, чрезмерным налогообложением и ослаблением военной мощи. Последние шахи, Сулейман и Хусейн, отличались неспособностью управлять страной, что привело к вторжению афганских племен в 1722 году и падению династии.
Крушение Сефевидского государства произошло в 1722 году с захватом Исфахана афганцами. Власть оказалась в руках турок и русских, а затем — трех династий, включая афганцев. Вскоре Тахмасп Кули, ставший Надер Шахом, изгнал афганцев и восстановил иранский суверенитет, проведя успешные военные кампании, но его жесткое правление привело к убийству в 1747 году. Первоначально Сефевидская империя расширялась, однако затем вынуждена была обороняться от Османской империи. К XVII веку османская угроза ослабла, что, однако, привело к снижению боеспособности сефевидской армии. Самодовольство и коррупция среди шахов привели к усилению влияния религиозных деятелей, которые в XVIII веке провозгласили первую исламскую республику. В 1726 году афганцы захватили власть, установив разделение полномочий между собой и улемами, что положило начало историческому для Ирана вопросу разделения светской и духовной власти. Период после смерти Надер Шаха ознаменовался анархией, из которой выделился Карим Хан Занд, объединивший страну под своей властью, но отказавшийся от титула шаха.

Исфахан — великая столица! Иран после Сефевидской империи

Расцвет и художественные достижения эпохи Сефевидов наиболее полно отражены в Исфахане, тогдашней столице шаха Аббаса. Город поражал европейцев парками, библиотеками и мечетями, не имевшими аналогов на родине. Персы гордо называли его «Нисф-е-Джахан», или «половина мира», подразумевая, что увидеть Исфахан — значит увидеть всё. Он прослыл одним из самых изысканных и крупнейших городов мира, насчитывая миллион жителей, 163 мечети, 48 медресе, 1 801 лавку и 263 бани.
С террасы дворца Али Капу, откуда открывается вид на главную площадь Исфахана — красивейшего города Ирана — можно в полной мере оценить эпохальное значение шаха Аббаса I (1587—1629), одного из самых выдающихся правителей страны. Перед нами шедевр градостроительства, синтезировавший политические, экономические, религиозные и социальные основы, на которых строилась нация. Имперская архитектура, идеально отражающая экономическую политику шаха, позволяла ему утверждать, что его страна является центром мироздания. Площадь Накш-и Джахан, одна из крупнейших в мире, уступает лишь пекинской Тяньаньмэнь. Напротив дворца возвышается изящный минарет и купол частной мечети шаха, чьи синие плитки сверкают в полуденном солнце. Под звуки азана семьи Исфахани расстилают ковры у фонтанов и в саду площади. С наступлением вечера сияет величественная соборная мечеть — Мечеть Шах, занимающая противоположную сторону площади. Четвертую сторону обрамляет вход в базар — и поныне один из крупнейших в Иране. Именно на террасе Али Капу шах проводил приемы послов из Китая, Индии и Европы, демонстрируя им военные парады и показательные сражения. Это место служило ареной для впечатления мировых держав, а посетители, пораженные изысканностью и роскошью, ощущали себя на стыке Востока и Запада.
Настенные росписи во дворце шаха Али Капу, украшающие его приемные залы, раскрывают значительную главу в истории глобализации. В одной из комнат представлена копия итальянской «Мадонны», а на противоположной стене — китайская живопись. Эти произведения свидетельствуют о способности Ирана впитывать культурные влияния в его космополитической утонченности. Иран стал центром новой, стремительно развивающейся мировой экономики, налаживая торговые связи с Китаем, Европой и Азией в области торговли шелком, текстилем и идеями. Стремясь создать союзы с Европой против общего врага — Османской империи, Аббас пригласил английских братьев Шерли. Он умело играл на противоречиях европейских держав, заключая, например, соглашение с Английской Ост-Индской компанией для изгнания португальцев с острова Ормуз в Персидском заливе.
Базар Исфахана почти не изменился с времен Аббаса. Его узкие улочки полны лавок, где торгуют коврами, миниатюрами, текстилем, а также сладостями, фисташками и специями, которыми славится Исфахан. Шах активно поддерживал эту торговлю, особенно с Европой, предоставлявшей ему необходимое серебро для закупки современных вооружений. Для развития торговли шелком он специально выделил район для армянских купцов, переселенных с турецкой границы, осознавая их ценные связи, простиравшиеся до Венеции и дальше. Заинтересованность шаха в армянской общине была столь велика, что он разрешил им строительство собственного христианского собора, стены которого, в отличие от строгого убранства мечетей, украшены сценами мученичества и жизнеописаний святых.
Строительство грандиозной площади Накш-и Джахан в центре Исфахана было продиктовано потребностью в развитии новых связей и создании новой городской атмосферы. Религиозная, политическая и экономическая власть формировали общественное пространство для встреч и общения, подобно тому, как в тот же период строился Ковент-Гарден в Лондоне. Из-за исламского запрета на изображение человека, сохранилось мало изображений шаха. Вместо этого он выражал свою власть через эстетику, ставшую визитной карточкой его правления: свободные, яркие, арабескные узоры прослеживаются на текстиле, коврах, плитке и рукописях. В двух крупнейших мечетях Исфахана, построенных Аббасом, каждая поверхность покрыта плиткой с каллиграфией, цветочными и спиралевидными узорами, создающими игру синих и белых оттенков с вкраплениями желтого. Свет, проникающий сквозь оконные проемы, создает глубокие тени, а прохладный воздух циркулирует по коридорам. В центре купола мечети-шаха из каждого угла доносится шепот — свидетельство безупречного акустического расчета. Аббас понимал силу искусства как инструмента власти и осознавал, как Иран, с его «империей разума», как назвал ее историк Майкл Аксворти, мог влиять от Стамбула до Дели. К тому же периоду Империя уже находилась на грани распада, и в течение последующих двух столетий её могущество неуклонно убывало. Бандитские атаки и произвол феодалов буквально разрывали её на части, что лишь усугубляло её слабость, в то время как население всё сильнее стремилось к восстановлению единой власти и порядка. 

Период правления Пехлеви (1925—1979) стал символом укрепления централизованной власти в Иране и возвращения к династическим традициям. Начало добычи нефти в первой половине XX века, а также заинтересованность в ней со стороны Великобритании, а затем и Соединённых Штатов, оказали значительное влияние на характер правления и роль второго шаха из династии Пехлеви. Доходы от нефтяной промышленности позволили организовать пышный, но в то же время подверженный коррупции двор. Духовные лидеры, представители духовенства (улемы), мирились с присутствием нерелигиозных правителей до 1970-х годов, однако в 1979 году им удалось окончательно низвергнуть монархический строй. В результате власть перешла к верхушке духовенства, представленной аятоллами. Выступление аятоллы Хомейни против абсолютной власти шаха подчеркнуло глубокие корни религиозных устоев в иранском обществе и — всемирной истории.

​