Под небом войны: от блокады до освобождения

Блокадное лето 20.07.1943. Бакшты (Налибокская пуща) 

Вот уж не думал, что аж сюда меня занесет военной бурей. А куда еще забросит — неизвестно. А началось всё с Великой Слободы. Каратели её захватили, и мы с ними дрались за Новое Село. Это было в среду 13.07, а может и 14.07, толком и не помню, потому что мы уже в этот день дрались за Добрач. Я со своим взводом оборонял наш старый лагерь и следил, чтобы каратели с другой стороны Добрача не переправились через Неман. 15.VII снова шел бой за Добрач...

А с обеда — отступление, потому что немцы переправились через Неман возле Щорсов, прорвались к Кромани, и нам угрожало окружение… После чего началось «странствование» по пуще, по болотам, переправы через речки. 

• Предчувствия автора из прошлых записей полностью оправдались. Описанные события — это самое начало масштабной немецкой карательной операции «Герман», проводилась с 13 июля по 8 августа 1943 года. Её целью было полное уничтожение партизанских отрядов и «зачистка» Налибокской пущи. Кромань — живописное лесное озеро в Налибокской пуще, ставшее одним из ключевых и самых опасных узлов обороны и маневрирования партизан во время прорыва немецкого кольца.

С едой неважнецки, и это пока самое слабое место нашего положения. Первый наш план был прорваться возле Ивье дальше в районы, в тыл блокаде. Сегодня он изменился, возвращаемся назад, немцы заняли Николаево, Любчу. Сперва думалось, что эти стаи немцев, украинцев и прочей сволочи идут на фронт, а по дороге проводят хозяйственные операции, запасаются продуктами. По лесу шляются, а главное для них — пройти по всем лесным дорогам и сжечь все деревни и хутора в лесу. Есть и другое мнение, что это специальная блокада пущи, цель которой загнать всех партизан в «мешок» и потом пустить на них газ. Какая из них более правильная — увидим. Хотя ни от одной нам не легче.
Из нашего места расположения вестей никаких. А в деревнях столько людей осталось, и моя семья там, Иван с женой и дочкой, мать. Лида и Шура на этой стороне Немана, в пуще. Может, уже и нет в живых. Отец на другой стороне, в деревне остался. Еще меньше надежды, что живой. Сердце скребет от этих мыслей, и всё же какая-то надежда не покидает: а вдруг выживут, да еще и увидимся… на этом свете. У меня самого тоже плохи дела. Сапоги рвутся так, что скоро босой стану, пиджак и брюки тоже с дырами. Одним словом — незавидно. Хорошо, что голова цела, а с ней потом всё будет.

Лес 27.07.1943 г., вторник. После полуторасуточного перехода по болотам и через речки мы снова «дома». Но и тут хвастаться нечем. Взять хотя бы меня. Белья не менял больше двух недель. От болезни не выздоровел, а заболел еще сильнее. Один сапог совсем развалился, из одежды только френч и брюки, а дождь не перестает лить, есть нечего, хлеба ни крошки, зато есть грибы сырые да немного соли. Закалка выпала неплохая. Зато немцам — шиш с маком! Стремились нас окружить и уничтожить, да не получилось. Наш отряд весь цел, правда, коней только потеряли. Но это дело наживное.
Тут, оказывается, полиция разъезжает, попадает даже и в пущу. Вчера немцы гремели над Голыми болотами. На нас пустили фронтовиков, неплохо делают свое черное дело. Но мы не теряем надежды, свое мы еще им покажем. Пусть только регулярные войска отойдут, тогда мы снова будем бить гадов. Вот и на фронте дела улучшились. После немецкого наступления теперь в наступление пошли Советы. Прорвали фронт возле Орла. Недавно читал сообщение: Орел окружен с трех сторон. И очень тревожит душу, а что же случилось с семьей? А тут еще эти журавли со своим протяжным жалобным криком! Пожалуй, и им блокада не нравится, и их каратели прогнали со своих гнездовий? Да и лето подходит к концу. В поле и на сенокосах много чего не сделано. А когда было делать всё это?! Пишу это на колене под сосенкой и в дождь.

Лагерь 29.07.1943. Ошибся, когда писал, что мы уже «дома». До дома не менее 20 километров. Но сегодня вот уже четвертый день, как мы в своем районе. Жизнь здесь сразу переменилась. Вчера был первый день в новом расположении. В старом — невесело! Конские трупы: мою «ворошиловку» (лошадь) немцы застрелили. Есть и люди мертвые: командир застрелил Шавейко и Чхонова, они грубо нарушили дисциплину. Вчера состоялось общее собрание партизан нашего отряда, на котором была проведена переформировка его состава. Теперь у нас нет уже роты, а все разделены на взводы. Изменился и командный состав. 
Прошлой ночью группа наших ходила в Великую Слободу. Там узнали, что кореличская полиция разбирает в деревне дома партизанских семей, и наше гумно разобрали и вывезли, у Буглаковых и Матрунцовых всё забрали, у Курашовых сожгли, одна изба осталась, у Лейковых забрали коней... Зерно жать партизанским семьям немцы не дают. Мой один отец дома в Слободе, а остальные в Антанове. Говорили, что Митьку, нашего командира, убили, а все бригады разогнаны и уничтожены. И многие этому поверили, очень уж долго и сильно стреляли в пуще. Но сегодня уже люди убедились, что это неправда, их обманывали. Полицаи ездят по деревням по несколько человек и гоняют людей, чтобы отдавали им добро партизанских семей, забирают их коней и коров.

Лагерь 03.VIII.43 г., вторник. Вчера наш взвод был в наряде, нёс охрану лагеря. И я стоял на посту. 8 часов в сутки — время медленно тянется. Зато забот меньше в голове. А сегодня я уже «старший» над больными и босыми. Наша разведка сообщила, что в субботу каратели уехали из Клетищ, так что многие из отряда пошли отыскивать свои сёдла, которые оставили во время обстрела. А в лагере остались те, кто не может идти или кому не за чем идти. Наконец и погода выдалась отличная — жарко, как и должно быть летом. На полях люди жнут, только наши семьи (партизанские) — кто где. Самый сезон на чернику, а её здесь множество. И у каждого из нас рот чёрный от ягоды. А нашу рожь жнёт Даша-»беженка», отец тайком ей помогает, а может, и Шура. А мы всё же июль пережили, а какой будет август? 

25 августа 1943 г. Я на посту. Погода отличная, жарко, людей мало видно на нашей стороне, на другой на сенокосе много, а в деревне... Лагерь. Лесная республика построилась, жизнь потекла. С утра за Кореличами вывозили много людей в Германию, после чего карательный отряд украинцев выехал в другие места. Мы в новом лагере...

Пост №1. 2.IX.43 год. Совсем осенний день: пасмурно, то дождик пройдёт, а утром долго стоит туман. Я стою на посту, настроение приподнятое, кажется, вот сейчас бы охотно работал. Но конца войны не видно. Полтава, должно быть, не взята нашими войсками, взята только железнодорожная станция Люботин, что в 20-25 км к западу от Харькова. И всё же Красная Армия идёт вперёд. Вчера поздним вечером хоронили Андрюшку Сучков из Быковичей. Хороший был парень и смелый партизан, от ран умер. А похороны были чисто партизанские. Стихи или поэму можно сочинять по ним. Над могилой произносил речь Царюк Владимир Зенонович, который приехал из Жуховичской бригады. Он немного заикается. 

• Царюк Владимир Зенонович: легендарная историческая фигура. Один из руководителей коммунистического подполья в Западной Беларуси ещё во времена Польши, в годы войны — член Барановичского подпольного обкома, командир Столбцовского партизанского соединени. Герой Советского Союза.

24 февраля 1944 года. …Был сегодня в отряде имени Калинина. Разговаривал с подрывником этого отряда Давидом Плотником. Тоже евреем. Так вот он со своей группой пустил под откос 7 немецких эшелонов, провел около 40 диверсий. Такой красивый чернявый парень. Сам родом из Пинска, был мобилизован, но потом его направили в немецкий тыл как специалиста подрывного дела. Значит, и среди евреев есть разные люди. Сегодня снова где-то бомбили немецкие самолеты в пуще, даже близко. Сегодня снова где-то бомбили немецкие самолеты в пуще, даже близко.

«Дома» 5 марта 1944 года. В нашем «районе» стало поспокойнее. А еще недавно по деревням Кореличского, Мирского, Городищенского и Новогрудского районов промышляла и грабила население разная фашистская чернота. То едут карательные отряды «белорусов» — Серафимовича, то украинцы с немцами и полицейскими, а то вот появилось новое фашистское «чудо». Казаков завезли немцы на белорусские земли, чтобы воевали против партизан да отбирали у белорусских крестьян последний кусок хлеба. Год тому назад был убит на реке Уша Митя Досько — «Минский». При мне первая потеря из нашего отряда. Толковый «мужик» был и образованный — дорожный техник по специальности и образованию. Строил автомагистраль с твердым покрытием Минск—Москва, и вот где погиб.
В комсомольской организации было общее собрание позавчера. Принимали письмо тов. Сталину от имени партизан-комсомольцев Беларуси. В связи с этим обсуждали и спорили о комсомольских делах нашей комсомольской организации, особенно о недостатках в ней. А наши два комсомольца — Гавин и Бондарик из разведки — чуть было не попали в Берёзовке в полицейские лапы. Но Гавин смог убежать, а Бондарик спасся, спрятавшись в доме под печью. А Витя Шевко в плену в Кореличской полиции. Что только там его ждет?

«Дома» 11.3.1944 года. Ночь. Немного отдыхаю «дома» после редакторской работы в межрайцентре, провел там три недели. Выпустил номер газеты «Знамя свободы» и две сводки с фронтов. Справлялся уже сам, без Смоляра, который уехал в бригаду имени Жукова. Всё лучше знакомлюсь с журналистской «хитростью», а райлит мне в этом мало чем и помогает, Кузнецов — он русский. 6 марта так называемая «Белорусская центральная рада» с Островским в качестве «президента» объявила мобилизацию в Белоруссии. В деревнях для людей — беда и горе, люди не знают, что им делать, ведь куда ни кинься, всюду угрожает смерть. Коля Шевко вместе с группой Саши Пашкова выкрали Витю Шевко из кореличской больницы. Он уже здесь, в лагере.

«Дома» 16 марта 1944 года. Вчера ночью был в Слободе. Погода такая, ну, как в марте и должна быть. Нравится мне это время года — рождение весны. Но в лесу это не так ощущается, как на родных просторах. Там уже и жаворонки поют, солнечно вокруг, теплынь. В лесу всё еще не так. В деревнях положение напряженное. Предатель Островский всколыхнул народ. Сотни людей, подались в лес, многие дома прячутся, и только небольшая часть послушала этого предателя и пошла служить фашистским выродкам. Конечно, вопрос сейчас поставлен ребром: надо идти воевать либо туда, либо сюда. Отсиживаться дома, пожалуй, невозможно. Полицаи, особенно жуховичские, немцы да «казаки», немного «погуливают» по районам. Оттуда партизанские бригады переехали в Налибокскую пущу. На Добрач перебралось много партизанских семей, в их числе Крапивницкие из Берёзовки. Их Анюта и Нина Шестеликова тоже переехали, я с ними дружил. Хорошие девчата, умные, не балаболки. 

Лагерь 25.III.1944 года. В направлении Столбцов слышны взрывы. Бомбежка, даже самолет видели над Синявкой. В районе пока тихо. После того как в Луках позавчера столкнулись между собой «хохлы» с жуховичской полицией, сгорело около 30 хат (домов).

«Дома» 27 марта 1944 года. Уполномоченный обкома Владимир Царюк напирает, чтобы создавали мы уже бригаду, но командир придерживается такого мнения: лучше меньше, да лучше. И он, конечно, прав. Вот и новое его указание — пошить всем зеленые маскировочные плащи да пилотки. Чтобы не ходили в чем попало, чтобы и выглядели по-военному. Но главное, чтобы лучше били врага.

Лагерь 1 апреля 1944 года. Ночь. Начинает хмуриться на нашем горизонте. В Кореличи прибыло 24 машины с немцами, разместились в деревнях вплоть до Щорсов. И телефон проводят в эти деревни вокруг Кореличей. По тем же сведениям и в Новогрудок прибыли несколько тысяч немцев. А Мазурик из межрайцентра сообщил, что на железнодорожной станции высадилось около 20 тысяч власовцев, ими командует некий Каминский — правая рука предателя Власова. Они направились под Дятлово, где стоят и белоказаки.
Недавно вернулся из редакции, выпустил «Знамя» за 31.03. В ней размещена подвальная статья «Черной стаей налетело вороньё». Это о нападении карательного отряда Серафимовича на деревню Луки, и у меня есть еще два материала: «Партизанская дружба» — про Виктора Шевко (как его выкрали из кореличской больницы), и «В застенках Колдычево» — про лагерь смерти, о котором рассказал мне один еврей, сбежавший оттуда. Читал немецкую «Правду о партизанском движении» Русанова. Обычная немецкая агитка. Там написано, что все партизанские газеты и листовки печатаются в Москве. Смех и только. В нашей партизанской типографии печатается пять районных подпольных газет. Вот она — правда.

15.04.1944 года, суббота. Вечер. Сегодняшний день для нашего отряда исторический. После обеда на общем построении отряда был зачитан приказ руководства облцентра, вместе с ним и приказ руководства нашего отряда о переименовании отряда в первый Белорусский Казачий. А день сегодня выдался холодноватый, хотя и солнечный, и ясный. Завтра будет Пасха, и многие из жителей Добрача будут праздновать её. Наверняка и партизаны примажутся к им. Ну и что же… Пускай, раз людям так хочется! На фронтах ничего особенного: очищают Крым, бомбили Севастополь, перешли Днестр в направлении «Кишинёва». На нашем партизанском фронте — тишина. Полицаи боятся, как бы «Митька» не напал на Турец, якобы он надумал сделать нападение на Пасху. Но это враньё. Вчера ночью в направлении Жуховичей был большой пожар…

Врагам всем наперекор. Лагерь 4 июня 1944 года. Вчера ночью был в «отпуске», ездил домой в Слободу. Как бы там ни было, а повидаться и поговорить с односельчанами интересно. Узнать об их настроении, как они живут сейчас. Кажется, мало что изменилось, разве что люди стали меньше бояться. Рожь и другие посевы уже большие, когда только они уже выросли?.. Ночь провел с девчатами Валей Х., Ниной Л. и Верой К. Хорошие девчата. 

Вечером. Состоялось недавно комсомольское собрание нашего отряда. Комсомольцев у нас собралось уже немало, человек около 30. Это первое комсомольское собрание первичной организации Отдельного Казачьего Отряда. В бюро выбрали 5 человек, в том числе и меня. Вместе с этим я еще и ответственный за диверсионные и «охотничьи» группы, Смолянко Иван — за изучение оружия. Я снова влез с головой в общественную работу. Нелегкое это дело, и я полностью понимаю это.

Добрач 9.6.44 года. Вечер. Сегодня полицейские и белоказаки побывали аж в Синявской Слободе! Перебрались через Неман. Ну, такой еще не бывало наглости! «Комсомольцы» здорово растерялись, оставили свои оборонительные посты. Мы с Макеем возвращались из района в отряд и в Новом Селе встретились с эскадроном.

• Партизан Николай Макей — родной дядя бывшего министра иностранных дел Республики Беларусь Владимира Владимировича Макея (1958—2022)».

15.06.44. Вечер. На Добраче пока спокойно, и для людей, которые спрятались тут от всех наемников фашизма, еще самое безопасное место. Партизаны флиртуют с девчатами, а спортсмены-любители еще недавно играли в волейбол. Но это не очень-то успокаивает нас всех, ведь Великая Слобода занята белоказаками, а это недалеко от нас.

Лагерь 22 июня 1944 года. Вчера мы только вернулись с боевого задания. 18.06. наш второй эскадрон выполнял «важное государственное задание» под кодовым названием «Концерт». А конкретнее и просто это был массовый выход партизан на подрыв железной дороги. Нашей группировке был определен участок между Колосовым и Негорелым. В нашу группировку входили бригады имени Жукова и «Комсомолец» и наш второй эскадрон, а командовал всеми нами комбриг бригады имени Жукова — Василевич. Одновременно за нами, ближе к Минску, на этом же участке железной дороги участвовали в «концерте» и бригад имени Сталина и имени Пономаренко. Наш эскадрон двигался вперед всей колонной и выполнял задания по разведке. Проходили через район действия белопольских партизан, они подчиняются руководству в Лондоне, почти не столкнулись с ними, но те дали «драла». А вот жители этой местности способствуют этим «белым» польским партизанам и к нам нередко относятся не очень дружелюбно, даже поесть не дают.

«Дома» 26.06.44 г. Я пришел на Добрач «домой» — подлечиться, ведь тут живет и наш врач Гофман. Видимо, простудился на «железной дороге», а тут еще было выполнение боевого задания. Позавчера я с одним взводом участвовал совместно с бригадой «Комсомолец» в налете на самооборонный гарнизон из так называемого «батальона БКА» в деревне Любча. Всю ночь пришлось сидеть в засаде, было холодновато, я был легко одет. Вот тут и одолел меня грипп. Вчера еще с высокой температурой «болтался» в лагере, но сегодня врач приказал лежать в постели. Но как тут спокойно будешь лежать, когда начались такие интересные и важные события! Белорусские фронты, которых уже целых три, перешли в наступление, сначала на витебском и оршанском направлениях. Сообщают, что Витебск уже окружен, а в нем 5 немецких пехотных дивизий. Захвачен участок железной дороги между Бобруйском и Лунинцем, где движение немецкого транспорта по этой линии полностью остановлено. Заняты нашими наступающими войсками Чаусы, Богушевск и Сенно.
А вот вокруг нас обстановка складывается всё более грозная. «Белоказаки» не уезжают из занятых ими деревень, наоборот, укрепляются. Вчера прибыло к ним новое пополнение. Предполагается, что они задумают снова двинуться на нас в пущу. Но не поздно ли уже! А для нас, партизан, сейчас определена важнейшая задача — выход на железную дорогу.

• Итоги операции «Концерт»: партизан дает конкретную оценку эффективности налета 18 июня на магистраль Минск—Барановичи (участок Колосово—Негорелое). Полная блокировка движения на 7 часов на главной артерии группы армий «Центр» в момент начала советского генерального наступления имела колоссальное значение.

Добрач 28.VI.44 г. Ночь. Ну и ночи настали! Тихие и теплые по природным условиям, но ведь очень беспокойные по человеческим делам. Вокруг грохот и взрывы бомб, осветительные ракеты над железнодорожными станциями и гул моторов самолетов почти непрерывный. Вот они, те ночи, которых мы, партизаны, так ждали, а пожалуй, и честные советские люди, с того трагического дня 22 июня 1941 года. Вчера началась бомбежка Барановичей, нам отсюда было хорошо видно. Потом в направлении Минска. И так продолжалось всю ночь. А вот над нашей пущей был сбит, конечно, немецким истребителем наш советский самолет. Загорелся — и экипаж его погиб, но один из них, майор Щербаков, всё же сумел выскочить из самолета и приземлился на болоте, что его и спасло от смерти. Сегодня на Гидрах хоронили летчиков, так этот майор плакал на похоронах. Выступал перед партизанами, скоро здесь будет уже Красная Армия ,и надо собираться косить сено. А сегодня еще лучше А на фронтах еще лучше! Взяты Орша, Бобруйск окружен и около него 5 немецких дивизий. 

Окраина леса напротив Нового Села. 3 июля 44 года. Интересный день сегодня выдался у нас. Сидим здесь, а рядом с нами «драпают» (бегут) немцы. Да не какие-нибудь — регулярные части. Ночью с 2.07. на 3.07. были в засаде в Великой Слободе. Немцы уже группировками и даже поодиночке «наступали» на Запад. А Миша Ковалевич привел в лагерь обер-ефрейтора чеха, сегодня 17 полицейских из Кореличей перешли к нам, а недавно днем возле деревни Синявки поймали двух французов, а одного немца застрелили. Теперь пленные лежат у телеги.

• День освобождения Минска: запись сделана 3 июля 1944 года — в день, когда советские войска в ходе операции «Багратион» штурмом взяли Минск. Группировка немецких войск (около 100 тысяч человек) оказалась в гигантском Минском «котле». Отступающие на запад остатки Вермахта в панике бежали через Кореличский район, где их на дорогах перехватывали партизаны.

Вчера «ковпаковцы» встретились с Красной Армией. По сводке наши передовые части уже находятся в Столбцах, Несвиже и Городее.

• Долгожданная встреча с РККА: описанная встреча бойцов дивизии Вершигоры («ковпаковцев») с регулярными советскими войсками произошла в ходе стремительного наступления 1-го Белорусского фронта. Занятие Красной Армией Столбцов, Несвижа и железнодорожной станции Городея означало, что передовые советские танки и кавалерия (в частности, конно-механизированная группа генерала Плиева) уже обошли Налибокскую пущу с юга и востока, полностью отрезав пути отступления немецким частям. 

Окраина леса 04.07.44 года. Вот уже прошли сутки, как мы находимся на одном месте, поднимаем защиту от Синявской слободы, где через Неман переправляются немецкие отступающие войска. Еще много их — регулярные части. Конечно, нам они не по зубам, но защиту держим уверенно. Ночь была довольно холодная, хотя нам приходилось ночевать здесь, но держимся стойко. Наши самолеты уже бомбят далеко от нас. А вот утром «ковпаковцы» вели бой с немцами в Великой Слободе, на партизан наступали немецкие танки. «Ковпаковцы» смогли, однако, заминировать дороги отхода немцев на Кореличи и Некрашевичи. И немцы сперва ринулись на Кореличи, но когда начали взрываться их машины, повернули на Некрашевичи, да и там начали взрываться, тогда они повернули в Великую Слободу, а за ними и пехота. 

• Минский «котел» в действии: запись за 4 июля идеально воссоздает хаос, в который превратился немецкий тыл после освобождения Минска накануне (3 июля). Прорывающиеся на запад немецкие танки и пехотные колонны метались по дорогам Кореличского района, повсюду натыкаясь на заслоны и минные поля.

Немцев, как разогнанных кур, ловят да бьют. А Вася Синявин двух немцев взял в плен и привел к нам.

Добрач 09.07.44 года. Утро. Мы вернулись сюда, и здесь… тишина. Как будто и войны нет. Люди тоже возвращаются в свои землянки. И вчера был первый день Советской власти на этом берегу Немана. Части Красной Армии вчера с боем освободили Щорсы, Еремичи, Турец. А под вечер по нашему мосту-плавуну (понтонному мосту) переправлялись на ту сторону Немана красноармейцы, и даже одна автомашина проскочила. 
Мы уже освоились с таким положением, живем в «окружении» Красной Армии. Только возникла еще одна «загвоздка». Разбитые части немцев группками, а то и поодиночке стремятся пробраться на Запад. Случается, что они нападают на семейные лагеря. Видно, потому, что голодные как волки. Так было в отряде Зорина, где якобы человек 15 убили или ранили. Да и у нас случаются случаи нападения таких «волков» на мирных жителей. Наш дивизион переходит на борьбу по уничтожению таких «беглецов» и вообще фашистских «элементов». А у нас некоторые «восточники» идут в Армию, чтобы продолжать свой боевой путь, начатый в 1941 году. А сейчас я иду в штаб на собрание.

• Трагедия в отряде Зорина — важнейшее документальное свидетельство. Речь идет об известном еврейском партизанском отряде № 106 Шолома Зорина, который также базировался в Налибокской пуще и являлся семейным (в нем укрывалось более 500 женщин, детей и стариков из Минского гетто). 

Лагерь 11.07.44 года. Мы делаем облавы. Да-да, именно облавы — на немцев. Вчера на посту № 2 и мы поймали двух немцев. Сейчас их у нас только в 3-м взводе 23 человека. А мне вспомнилась другая такая пора — прошлогодняя. Тогда со всех сухих мест в пуще по нам стреляли немцы и всякие другие их союзники. А мы были и голодные, и холодные. Теперь же всё перевернулось, всё — наоборот. Теперь немцы ползут по болотам голодные и оборванные, обросшие и… несмелые. Вчера два наших разведчика взяли в плен 16 таких «недобитков». Вот она — та хваленая «непобедимая» гитлеровская армия. Зря с «нашей» смеялись в сорок первом.
Сообщается, что освобождены Новогрудок, Барановичи, Вильнюс. И у нас продолжается борьба. Не обходится без жертв и с нашей стороны. Есть предложение организовать из числа «Комсомольцев» и нашего дивизиона истребительный батальон, в который войдут четыре наших конных взводы. Пятый наш взвод ушел вместе с Красной Армией. А комиссар Гречениченко собирается идти на фронт к своему бывшему командиру, а ныне генералу Плиеву. Вообще уже многие думают о работе в мирных условиях. Не рановато ли?!

На этой странице завершаются записи дневника военного времени. В. А. Хилимонов оставил будущим поколениям уникальную и честную хронику партизанской кавалерийской бригады.

​

Из последних записей автора 1987 года, — он уже слеп, много болел, — удалось расшифровать несколько абзацев:

«Не знаю, где меня похоронят и кто, но хочу, чтобы поставили памятник самый скромный, из обычного полевого валуна с надписью: “Вячеслав Антонович Хилимонов. Родился 14.06.1920 г. Партизан. Пограничник. Журналист”. Ничего не буду иметь против, если похоронят рядом с женой. А вот кому оставить свое “архивы”, пока не знаю. Может, заберут в Госархив. Пусть....».

В.Хилимонов 1-й слева. Партизаны добывали немецкую форму,
даже не снимали немецкие нашивки. Нарушение.
В боях случались стычки, своих из-за немецких шевронов принимали за немцев,
стреляли по своим, были убитые.