Выборы как традиция государственности

20 сентября 2026 года Россия будет выбирать новый состав Государственной Думы. Выборы официально назначены указом Президента России от 16 июня 2026 года. Одновременно по стране пройдут тысячи кампаний регионального и муниципального уровня. Сам по себе этот факт сегодня заслуживает внимания. Россия живёт в условиях тяжелейшего военно-политического противостояния последних десятилетий. Значительная часть государственных ресурсов связана с обеспечением безопасности. Международная обстановка далека от спокойной...

И всё же политический календарь не отменён: заканчивается срок полномочий одного состава парламента — граждане выбирают следующий. На соседней Украине ситуация принципиально иная. Очередные парламентско-президентские выборы там не состоялись в предусмотренные прежним политическим календарём сроки. Более того, в мае 2026 г. рабочая группа Верховной рады вновь констатировала консенсус: пока действует военное положение, выборы проводиться не могут. Украинское законодательство прямо запрещает в сей период выборы президента, Верховной рады и органов местного самоуправления. Получается любопытный исторический парадокс… Страна, которую на Западе десятилетиями принято агрессивно поучать относительно устройства демократии, готовится к очередному голосованию. А государство, которое те же западные столицы называют «защитником демократических ценностей», уже несколько лет существует без общенациональной избирательной кампании. Но дело здесь даже не в политической полемике. Гораздо интереснее посмотреть на вопрос исторически.

Выбор как русская политическая традиция

Расхожее представление о России как о стране, совершенно чуждой выборным началам, плохо согласуется с историей… Разумеется, Московское царство XVII в. нельзя измерять политическими категориями XXI столетия. Ни всеобщего избирательного права, ни современных партий, ни привычных нам бюллетеней тогда не существовало. Однако сама идея участия общества в решении важнейших государственных вопросов была русской политической культуре отнюдь не чужда. Достаточно вспомнить Земские соборы. Особенно показателен 1613 год: после Смуты — государственного распада, иностранного вмешательства, борьбы самозванцев и фактического кризиса верховной власти — стране требовалось заново собрать государство. Именно Земский собор избрал на царство Михаила Фёдоровича Романова. Конечно, то были не выборы президента в современном понимании. Но принцип чрезвычайно важен: в момент исторического кризиса вопрос о верховной власти решался не только силой оружия. Потребовалось политическое решение, которое должно было получить признание различных земель и сословий государства. Можно вспомнить и древние вечевые традиции Новгорода и Пскова, выборность определённых должностных лиц в общинах, земское и городское самоуправление XIX столетия.
В начале XX века появился уже парламент современного типа — Государственная дума Российской империи. После 1905 года российская политическая система стала включать выборы депутатов, партийную борьбу, парламентские фракции и публичные дебаты. Советская эпоха создала совершенно другую политическую модель, однако и она строила свою официальную систему представительства вокруг Советов — от местного уровня до Верховного Совета СССР. Наконец, нынешняя российская государственность закрепила принцип выборности уже непосредственно в Конституции. Статья 3 Конституции России говорит предельно ясно: 

«…носителем суверенитета и единственным источником власти является многонациональный народ России, а высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы».

Таким образом, выборы в России — не импортированная политическая декорация. При всех различиях исторических эпох идея представительства, соборности, общественного согласия и получения властью признания снизу имеет глубокие отечественные корни. А зачем вообще государству нужны выборы?.. Политологи называют несколько функций выборов, но если отказаться от специальной терминологии, всё становится довольно просто.

Первая функция — легитимация. Государственный институт должен иметь понятное основание своих полномочий. Для парламента таким основанием является голос избирателя.
Вторая — обратная связь. Выборы позволяют обществу показать отношение к партиям, программам, депутатам, региональной и социальной политике. Даже если общий политический курс остаётся устойчивым, меняются результаты отдельных партий, округов и регионов, а вместе с ними — состав представительной власти.
Третья — обновление. В парламент приходят новые депутаты. Одни политики сохраняют доверие избирателей, другие уходят. Возникает естественный кадровый цикл.
Наконец, четвёртая функция — подтверждение устойчивости самого государства. Именно поэтому выборы особенно показательны не тогда, когда вокруг всё спокойно, а тогда, когда страна испытывает внешнее давление.

Государство демонстрирует: чрезвычайные обстоятельства не означают автоматической остановки всех конституционных механизмов.

Россия выбирает

В сентябре 2026 года речь пойдёт не о символическом голосовании. Россия избирает 450 депутатов Государственной Думы девятого созыва. Половина депутатского корпуса формируется по партийным спискам, половина — в одномандатных округах. Одномоментно проходят многочисленные региональные кампании. По официальной информации, 20 сентября должны состояться также выборы руководителей ряда субъектов Федерации и депутатов региональных законодательных собраний. Иными словами, в один политический цикл оказываются включены миллионы граждан, партии, кандидаты, наблюдатели, избирательные комиссии, региональные парламенты и муниципальные структуры.
Можно поддерживать власть или критиковать её. Можно голосовать за парламентское большинство или за оппозиционную партию. Можно спорить о кандидатах. Но — сначала необходимо признать очевидное: механизм выборов существует и работает по установленному календарю. В нынешних условиях это особенно существенно.

А что на Украине?..

Здесь важно отказаться и от лозунгов, и от юридических неточностей. Украина не отменила выборы навсегда. В её Конституции по-прежнему записано, что народное волеизъявление осуществляется через выборы и референдум, а сами выборы должны быть свободными, всеобщими, равными, прямыми и тайными. Однако фактически общенациональных выборов сейчас там нет. Причина формально-юридическая: военное положение. Украинский закон о его правовом режиме запрещает во время военного положения проводить выборы президента, Верховной рады и органов местного самоуправления. Срок полномочий парламента, если он истёк при военном положении, Конституция позволяет продлить до избрания следующего состава после прекращения чрезвычайного режима.
Летом 2026 года военное положение на Украине было вновь продлено. Получилась политическая система с необычной особенностью: выборный механизм предусмотрен Конституцией, но его практическое применение на неопределённый срок поставлено на паузу. Украинские власти объясняют это объективными обстоятельствами: миллионы граждан находятся за границей или перемещены внутри страны, значительная часть населения служит в армии, существуют вопросы безопасности избирательных участков и организации голосования. Уже сейчас в Киеве обсуждают, как должны выглядеть первые послевоенные выборы. Эти аргументы существуют, игнорировать их было бы неправильно. Но существует и другой факт, который столь же невозможно игнорировать: избиратель не голосует.

Он не может сегодня прийти на участок и определить новый состав парламента.
Не может переизбрать президента.
Не может посредством общенациональных выборов подтвердить поддержку действующей власти или отказать ей в такой поддержке.

И чем дольше продолжается подобное положение, тем неизбежнее возникает фундаментальный для политической науки вопрос: где находится граница между временным чрезвычайным управлением и превращением чрезвычайного режима в новую политическую норму? Перед двумя государствами стоит один и тот же базовый вызов: как функционировать в условиях крупнейшего военного конфликта в Европе XXI века? Ответы получаются разными... Россия сохраняет избирательный цикл. 20 сентября 2026 года граждане должны избрать новый состав Государственной Думы. Конституционный механизм смены парламентского созыва продолжает действовать. Украина сохраняет действующие органы власти, но откладывает общенациональные выборы до прекращения военного положения. Что уже не вопрос симпатий или антипатий. Это различие двух политико-правовых моделей, которое можно зафиксировать документально.
И здесь особенно интересен русский исторический опыт. Россия неоднократно проходила через войны, революции, Смуту, распад государственных институтов и их восстановление. Из этого многовекового опыта родилась одна важная государственная идея: сила страны заключается не только в способности защитить границы, но и в способности сохранять внутренний порядок и преемственность власти. Государство сильно тогда, когда его институты продолжают работать даже в тяжёлые времена.

Работают школы и заводы.
Действуют суды.
Заседает парламент.
Принимается бюджет.
Люди женятся, растят детей, строят дома.
И — голосуют.

Возможно, именно поэтому предстоящие выборы в Государственную Думу стоит рассматривать шире обычной партийной борьбы. Это своего рода экзамен государственной устойчивости. Россия в своей истории слишком дорого заплатила за эпохи, когда политический механизм ломался и вместо закона начиналась борьба всех против всех. Опыт Смуты XVII века, революционной катастрофы начала XX века и распада СССР оставил вполне понятный исторический урок: государственность нельзя каждый раз начинать заново. Её необходимо беречь. А выборы — один из механизмов такой «бережливой» преемственности. Можно спорить о партиях, депутатах и программах. Можно по-разному относиться к конкретным политикам. Это и есть нормальная часть общественной жизни. Но 20 сентября останется главный факт: Россия идёт на выборы.

Гражданину вновь будет предоставлено политическое право положить бюллетень в урну или воспользоваться предусмотренной законом электронной формой голосования. На Украине в это же время общенационального избирательного процесса не будет. И потому спор о том, где сегодня существуют выборы, неожиданно превращается из отвлечённой дискуссии о демократии в вопрос, на который можно ответить совсем просто. Посмотреть на календарь. На закон. И — лицезреть, где гражданин действительно идёт голосовать. А где — нет.

​