Мир скифов, застывший в металле

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

В нашем путешествии по Великой степи стоит ненадолго отойти от привычной дороги — от войн, переселений, смены племён и царств. Потому что историю степи писали не только наконечниками стрел и копытами коней. Иногда она дошла до нас в совершенно иной форме — в тончайших золотых пластинах, гривнах, бляшках, чашах и украшениях, пролежавших под курганными насыпями более двух тысяч лет...

Речь пойдёт о скифском золоте. И здесь слово «золото» способно несколько обмануть современного человека. Мы привыкли прежде всего видеть в нём меру богатства. Для обитателя древней степи всё было гораздо сложней. Золотое украшение одновременно являлось знаком положения его владельца, предметом ритуала, изображением мира и своеобразным рассказом, содержание которого было понятно современникам без единой написанной буквы. Скифы практически не оставили собственной письменной традиции. Посему археологам приходится читать их историю иначе — по курганам, оружию, конской сбруе, человеческим останкам и тем самым золотым изображениям. Порой они оказываются красноречивее летописей.

Народ без городов, или Звери, которые никогда не стоят спокойно

Античные авторы представляли скифов прежде всего людьми степи. Их мир был связан с конём, стадом и огромными пространствами, на которых движение само по себе становилось образом жизни. Но отсюда легко сделать ошибочный вывод: раз пред нами кочевники, значит, культура их должна была быть примитивной. Археология же говорит совсем другое... В Причерноморье и степных районах Восточной Европы существовали крупные скифские центры. Исследования поселений и курганов V—III вв. до нашей эры показывают гораздо более сложную хозяйственно-политическую структуру Скифии, нежели образ вечно перемещающихся небольших конных отрядов. Но особенно ярко эта сложность проявилась в искусстве. Удивительный парадокс Великой степи: народ, почти не оставивший монументальных каменных дворцов, сумел создать — или заказать у высококлассных мастеров: — произведения ювелирного искусства, кои спустя двадцать с лишним веков рассматриваются под музейными витринами как шедевры древнего мира! Стоит посмотреть на несколько десятков произведений скифского искусства, и сразу обнаруживается характерная особенность:

Олени.
Пантеры.
Лошади.
Грифоны.
Хищные птицы.
Кошачьи хищники.

Животные словно сцепляются друг с другом, изгибаются, нападают, падают, превращаются одно в другое. Так появился знаменитый скифский звериный стиль. Он распространился на огромном пространстве евразийских степей. Причём подобные художественные традиции существовали не только у собственно причерноморских скифов. Восточные группы степного мира — в частности саки — также создавали золотые предметы в зверином стиле. Исследования находок из Восточного Казахстана показывают, насколько сложными могли быть технологии изготовления таких украшений и какое значение имело их расположение на одежде погребённого. И вот здесь мы снова возвращаемся к нашей Великой степи. На карте между Алтаем и северным Причерноморьем — тысячи километров. Но археолог обнаруживает на сем гигантском пространстве родственные художественные мотивы. Конечно, это вовсе не означает существования некой единой «империи степного золота». Племена различались, менялись, воевали меж собой, говорили на разных диалектах, вступая в отношения с совершенно разными соседями. Однако сама степь являлась огромным коридором контактов:

По ней двигались люди.
По ней распространялись технологии.
По ней путешествовали сюжеты.
По ней переходили из одной культуры в другую изображения животных, формы оружия, конского снаряжения и украшений.

Именно поэтому история Великой степи гораздо шире истории любого отдельного народа. Но — почему именно золото?.. Постараемся ответить. У золота имеется качество, делавшее его почти идеальным материалом для древнего ритуального искусства. Оно не ржавеет. Не тускнеет так быстро, как многие другие металлы. Легко обрабатывается. Ему можно придать чрезвычайно сложную форму. Но главное — золото зрительно напоминает солнечный свет. Мы не можем ныне с полной уверенностью восстановить все религиозные представления скифов. Поэтому было бы слишком смело утверждать, будто каждый золотой предмет обладал строго определённым «солнечным» смыслом. Но очевидно другое: количество золота в богатейших погребениях непосредственно связано с социальным статусом человека. Курган становился последней демонстрацией его положения.
Рядом с умершим могли помещать оружие, коней, посуду, украшения, элементы одежды и конской упряжи. В наиболее богатых захоронениях количество драгоценных изделий поражает даже современного человека. Так возникло то, что иногда образно называют настоящей «золотой лихорадкой» скифской культуры IV века до нашей эры. Исследователи прослеживают целые группы парадного оружия и украшений, сходных по форме и художественному оформлению, найденных в таких знаменитых курганах, как Солоха, Чертомлык и Куль-Оба. Да, огромная часть наших знаний о скифах получена благодаря курганам.

Снаружи — земляной холм.
Внутри — сложное сооружение.

Погребальная камера могла быть деревянной или каменной, окружённой дополнительными помещениями и захоронениями. У представителей знати погребальный комплекс превращался практически в подземный дворец. Беда состояла в том, что эту особенность прекрасно знали и древние грабители. Многие наиболее богатые курганы были ограблены ещё в древности. Но иногда происходило почти чудо. Так, в одном из курганов Северного Кавказа археологи обнаружили скрытую камеру, до которой грабители не добрались. В ней находились золотые сосуды, чаши, браслет, кольцо и гривны общей массой около 3,2 килограмма. Возраст комплекса составлял примерно 2 400 лет. Ценность находки заключалась даже не столько в весе золота. На сосудах были изображены люди: можно было рассмотреть причёски. Одежду. Обувь. Оружие. Для историка такая вещь становится своеобразной фотографией эпохи.

Когда золото начинает рассказывать, и кто его делал?

Особое место среди находок занимают изображения самих скифов. Вот воин натягивает лук. Вот всадник. Вот несколько мужчин беседуют между собой. Человек оказывает помощь товарищу. А рядом возникает уже совершенно иной мир — олени с огромными рогами, фантастические грифоны, хищники, впившиеся в тело травоядного животного. Почему эти сцены были настолько важны? Однозначного ответа нет. Перед нами могли находиться мифологические сюжеты. Родовые легенды.
Представления о борьбе жизни и смерти. Символы воинской силы. Изображения устройства мира. Наверное, чаще всего — несколько смыслов одновременно. Современник узнавал историю по нескольким фигурам так же легко, как сегодняшний человек узнаёт известный сюжет по одному кадру фильма какой-нибудь суперпопулярной в СССР «Бриллиантовой руки» например. А мы смотрим на него через двадцать четыре столетия и пытаемся восстановить утраченный сценарий. И здесь начинается одна из самых интересных тем…
Не всё то, что принято называть «скифским золотом», обязательно было изготовлено руками этнических скифов. Причерноморская Скифия теснейшим образом взаимодействовала с греческим миром. На побережье существовали греческие города и торговые центры. Между степью и Средиземноморьем шёл обмен товарами. Эллинские мастера прекрасно знали вкусы степной знати, а скифские заказчики — возможности греческого ремесла. Оттого-то некоторые великолепные произведения могли создаваться греческими ювелирами специально для скифской аристократии. Получалось удивительное соединение двух миров! Технология могла быть греческой. Мастер — греком. А сюжет, заказчик и назначение вещи — скифскими. Это ещё одна важная черта Великой степи. Она никогда не существовала в полной изоляции. Степь встречалась с Грецией. Степь встречалась с Персией. Позднее — с Римом, Китаем, Византией и множеством других цивилизаций.
И в точках таких встреч возникало нечто новое.

Золотая пектораль: целая Вселенная на груди

Одним из самых знаменитых произведений, связанных со скифским миром, стала золотая пектораль из кургана Толстая Могила, датируемая IV веком до нашей эры. Это массивное нагрудное украшение весом более килограмма. Но интересен не вес. Любопытна композиция... На ней присутствуют животные и люди, сцены из жизни степного общества, растения и хищники. Перед нами словно уменьшенная модель мироздания. Люди занимаются своими делами. Домашние животные обретаются рядом с ними. А ниже — разворачивается беспощадная борьба дикой природы. Учёные десятилетиями спорят о точном смысле этой композиции. И, возможно, никогда не получат окончательного ответа. Но сама сложность изображения разрушает старый стереотип о кочевнике как человеке, интересовавшемся исключительно войной и добычей. Пред нами общество, обладавшее собственной системой образов, символов и представлений о мире.
Есть и ещё одна сторона вопроса... Золотые вещи служили политике. Представим степного царя. Его власть невозможно обозначить вывеской дворца или огромным городским форумом. Его подданные разбросаны на огромной территории. Сегодня ставка находится здесь. Чрез некоторое время — уже в другом месте. В такой системе особенно важны предметы, кои можно увезти с собой:

Парадное оружие.
Дорогая конская сбруя.
Украшенная одежда.
Золотая гривна.
Кубок.
Знак царского достоинства.

В мобильном обществе богатство тоже должно быть мобильным. Вот почему драгоценные предметы идеально подходили миру степной аристократии. Человек буквально носил собственный статус на себе. Ирония истории заключается в том, что имена большинства людей, владевших этими сокровищами, нам неизвестны. Мы рассматриваем их оружие. Их чаши. Украшения их одежды. Фигурки с конской упряжи. Но не знаем, как звали хозяина. Когда-то одно его имя, вероятно, заставляло соседние племена отправлять послов и готовить дары. Теперь оно исчезло. А маленький золотой олень — сохранился. В этом есть что-то символическое. Степные державы рождались стремительно. Завоеватели приходили и уходили. Одни народы растворялись среди других. Менялись языки. Менялись границы. А художественные образы продолжали путешествовать через века. И потому рассказ о скифском золоте — вовсе не отступление от истории Великой степи. Наоборот.

Сие — возможность увидеть её с непривычной стороны. Не как бесконечную пустыню трав между оседлыми цивилизациями, через которую периодически проносились орды завоевателей, а — как самостоятельный огромный культурный мир — мир собственных традиций, элит, мастеров, религиозных представлений, международной торговли и художественного языка. Когда мы смотрим на золотого скифского оленя или на фигуры воинов, выбитые мастером на драгоценном сосуде две с половиной тысячи лет назад, Великая степь неожиданно перестаёт быть безмолвной. Она начинает говорить. Просто её летопись написана не чернилами. Она начерчена золотом.

​