Фантастика по воскресеньям...

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
 
Мэл расставляла излучатели по кругу. Радиус — метров пятьсот от банка. Небольшие пластины на стенах зданий, на столбах, бордюрах были незаметны прохожим. Пластины сливались с окружающим миром, а после использования частенько оказывались в тележках сборщиков железного лома — тяжёленькие куски непонятного металла никто и не пробовал на прочность...

Всё равно их не удалось бы распилить. Внутри — мощнейшие кумулятивные устройства. Совместно с собратьями, сотни маленьких энергетических генераторов образовывали импульсное поле, служащее детонатором для создания обратного «прохода-выхода» из данной реальности в нереальность фотонную, и далее, под воздействием «зонтика» и препаратов внутри организма, домой, в Систему. Там — месяц изолятора, разбор полётов, и вновь подготовка к очередному выходу в Космос позавчерашнего мира. Одновременно приходилось отслеживать применение новейших достижений в прикладной отрасли народного хозяйства — «охране особо важных объектов». 
Марго постоянно думала о сыне — надеялась на лучшее. Конечно, не ожидала от Сэма такой подлянки. Пришло время расставить приоритеты. Сэм не выдержал, сломался, пошёл на крайность. «Первый» её не тронет — ведь она ради сына идёт на кражу... Х-ха! — все эти годы она шла на кражу ради сына, и шла с Сэмом. Он решил сделать свою партию за счёт неё? Что ж — она сыграет свою... Вообще-то, она крайне сомневалась в исполнимости задуманного Сэмом. Что значит идти без наружки? Означает остаться без глаз и ушей. Это чревато... 

Андрей Вязников, Первый, направлялся в самое логово врага — к своему тёзке Андрею Васильевичу Чехову. Он ко всему был готов. Но когда в кабинете полковника раздался гогот, а трясущихся от смеха присутствующих вскоре перевалило за десять человек, Первый задумался: «В бренном мире недочеловеков никогда ничего не изменится!». — Он создал Систему, почти идеальную, почти сказочную. Там было всё: быт, условия, деньги. Не было «мелочей» в кавычках: свежего лесного воздуха и свободы передвижения — вплоть до свежего пива с похмела — не было его, да-с... 

Он знал, что это выстрелит, но не сейчас.
Он создал Дисциплину, основанную на равноправии. На равном подчинении одному человеку — Хозяину, Первому.
Он сделал их богатыми, они же всё чаще смотрели в лес: туда, где остались их детские слёзы и юношеские невзгоды. 
Он использовал реальность живущих в позавчера для обогащения; их же это тяготило, несмотря на внутреннее отторжение полунищего существования...

Так будет всегда. В донном мире. Полковник, загнав приступ смеха под маску всего повидавшего вояки, сказал: «Сейчас подтянется профессура. Подождите, пожалуйста, минут десять...». «Первый» безразлично пожал плечами — он видел, что выступает в роли клоуна. Андрей Васильевич, понимая, в принципе, неоднозначность ситуации, не спешил звонить генералу. Как бы не опростоволоситься опять... Уж больно не похож этот парень на предводителя неуловимых «космонавтов», за которого себя выдавал. Слишком уж он по-человечески прост. 

*
 
Двусторонней связи не было в обычной жизни. Переговоры с Базой велись только во время работы, — что позволяла сделать насыщенная излучениями среда. Межвременное общение требовало много энергии, и эта энергия здесь, в тройном пересечении импульсных потоков, была. «Поехали, Мэл», — «Поехали. Включаю сканер. Переводи поток на гравитацию». Предметы, силуэты, очертания — всё поплыло под сопровождение супернизкого педального электроволнового тона. «Гравитационный фон — есть! Сканирующая частота — есть. Первый уровень защиты — есть, взломан!..» — «Оп-па! И сразу — ловушка. Тройной код... Двоичный, троичный крипт... Два, двенадцать, сорок восемь...» 

*

— Значит, вы утверждаете, что именно сегодня до́лжно ожидать нападения этих беспокойных жуликов? — полковник, успокоившийся от нервной, близкой к истерике, встряски, вытирал платком лоб. Любопытствующие сотрудники Следственного Управления рассосались кто куда. Остались только ищейки по делу «космонавтов» — следак Пыкин и его шеф Чехов. На подходе — криминалисты и учёные-физики. До Смышляева не смогли дозвониться, жаль. Уж он бы нашёл, что спросить у явившегося с повинной руководителя какой-то там невероятной Системы из будущего.
— Андрей, скажите по-простому, без терминов, где находится, как вы её называете, База? 
— Триста километров на юго-запад от села Колюжное — четвертый квадрат по карте МЧС.
— Я это понял. Там сплошная тайга, так?
— Да, сплошней некуда. Иначе и не потерялся бы объект таких размеров, будь он где-нибудь на виду.
— Согласен. Предположим, это так. Но как проверить? Туда и вертолётом-то сложно...
— Зачем вертолётом? Лесные тропы никто не отменял. До трассы — семьдесят пять километров.
— Как же вы их... преодолеваете?..
— Люди хорошо подготовлены физически! Через пару суток они на трассе.
— А как же... звери там... волки?
— После «прохода» остаётся высокая электромагнитная поляризация отрицательного значения, плюс принимаемые в течение двух недель препараты, плюс пропитанная спецсоставом одежда. Зверьё само нас боится!
— А радиация?
— Я научился нейтрализовать радиацию, а также нейтринно перестраивать её на фон, полезный человеку...
Звонок с проходной. Чехов: «Да-да, ждём вас! Ну, вот и наука подоспела». — «Первый» спокойно посмотрел на часы...

Каждое преступление затрагивает интересы многих людей. А большое преступление — великое множество людей. Такова уж природа этого вида деятельности. Первые мысли были только о науке. Вторые — о её финансировании. Третьи — о расплате за найденное финансирование. И так далее… Он своего добился. Создал Станцию будущего, которой не существовало в настоящем. Но они так и не научились существовать в отрыве от вчерашнего. Им приходилось выходить за благами человеческой цивилизации — своих-то не было. Он не допустил ошибки, нет, но всё просчитать заранее — невозможно. Тривиально не смог полностью сопоставить временной континуум измерений, находящихся всего-то в двух шагах друг от друга. Отсюда прокол: исключалась возможность пользоваться своим будущим измерением. 
Последние два года Первый пытался что-то изменить, но… Пустые обещания давали трещину во взаимоотношениях. Его люди истосковались по простой человеческой жизни, по оставленным детям, в конце концов. Он думал разбогатеть и перетащить всех сюда, в «завтра» — всем нравилась его идея начать новую богатую жизнь с чистого листа. Как всё казалось просто при наличии денег, больших денег! И что сейчас? Он понимал, что Сэм, не осознавая, идёт на разрушение Системы. У Сэма ничего не выйдет! Он загубит себя и Мэл. Но попрёт, как танк, до конца — Первый знал упорство Сэма. Мэл не успела сообщить о местонахождении чемоданчика. Искать же её — бесполезно. Оттого-то Первый и пошёл сразу к Чехову. Им двигало единственное желание — спасти своих людей. Сделать сие мог только полковник. Если бы получилось убедить его в правдивости своих слов… во что уже не очень верилось.

«Первый» спокойно посмотрел на часы… Пора и честь знать. Встреча с учёными не входила в его планы. Он сказал, что хотел. Чехов пусть сам делает выводы. Осталось две минуты.
— Андрей Василич…
— Да.
— Это, наверное, всё… Мне пора. Я бы посоветовал вам отнестись к моим словам серьёзно.
Чехов по-отечески взглянул на «космонавта»: «У него явно что-то с головой. Кто ж его отсюда выпустит?» — подумал он про себя.

*

«Сэм, зачем? Я вижу, чувствую, что ты не веришь», — «Верю. Завтра, во время второй стадии операции, я произведу отвлекающий маневр: у них сработает штук двести ловушек, я позаботился заранее. Они рассредоточат силы, мы сможем уйти».
«Думаешь, Первый нас не ищет?» — «Думаю, ищет. Я даже знаю где».
«Где?» — «Мэл, мы не нужны ему. Ему нужны деньги. И немного времени…»
«О чём ты?» — «Не хотел тебе говорить, но… В общем, Первый готовился к переброске в другую реальность. Просто я спутал ему планы». 
«Есть! Защита взломана — банк открыт!» — «Всё, до послезавтра. Выключай приборы».

*

— Почему же вас никто не может поймать? — полковник иронически поглядывал одним глазом на дверь в ожидании физиков.
— Всё просто: мы вскрываем и обезвреживаем замки, ловушки на первой стадии работы, не проникая внутрь. С помощью метрических приборов и внешнего, очень сильного направленного излучения. Остаётся потом только взять нужное. Это мы оставляем на завтра…
— Почему ж не сразу? — Чехов, услышав шаги в приёмной, встал с массивного кресла навстречу гостям.
— Потому что в случае неудачи мы должны успеть уйти с объекта.
В кабинет вошли трое. Пыкин с полковником гостеприимно жали протянутые руки:
— А вот и… — Андрей Васильевич Чехов приглашал всех взглянуть в сторону вожака неуловимых «космонавтов».
Там, по ту сторону большого дубового стола, никого не было… Чехов заглянул под стол, резко выпрямился — вдруг померещилось? — ахнул и обессилено присел на край стула, прижав обе ладони к сердцу.

*

Переночевать решили в гостинице, недалеко от «взломанного» банка. Получится ли у них? Вдруг что-то пойдёт не так? А как же «выход»? «Сэм, а как же выход?» — повторила она вслух, — «Слушай меня внимательно, Марго… — Колька-Сэм Ярников, зашедший к напарнице на чашечку вечернего чая, развалился в кресле. В глазах сосредоточенность, тайна: — Как я уже сказал, Первому нужны деньги, о которых знаем только мы с тобой. Я один был в курсе его подготовки к переходу в новое время, да и то узнал случайно. Он не собирался ни с кем делиться. А эта сказка о всеобщем послезавтрашнем счастье — так — отвлекающий от реальности ход. Он наверняка рванул за нами, но не для того, чтоб спасти или обезопасить, — а чтобы забрать деньги и уничтожить нас». — «Не может быть!» — Марго явно не доверяла Сэму.
«Мэл, я с первых дней с Андреем Вязниковым. Мы вместе начинали проект. Ты подтянулась позже. Многие, пришедшие потом, довольствовались существующим порядком вещей: деньги перекрывали, прикрывали нормальные чувства. Люди перестали видеть друг друга, широко улыбаясь при встрече. Да ты сама — как ты смотрела на всё? Глазами, зашоренными неизбежностью происходящего, да?» — Мэл не могла ничего возразить. Да и стоило ли? Сэм чувствовал, что она согласна. Он слышал, что она согласна… Все жившие на Станции разговаривали телепатически. Это сближало их по работе — всё делалось чётко, без пауз и ненужных междометий, но… Они отдалялись друг от друга, стараясь пореже обмениваться мыслями вне дела, вне науки. Все они. Неужели Сэм — лишь первая капля грядущего разрушения такого желанного фантастического будущего? Мечты, ради которой она не жалела ни сил, ни здоровья? «Да, Мэл, это так…» — Сэм вышел из комнаты.

Параллельная реальность

Пыкин занял странную позицию: он вроде и соглашался с криками-причитаниями полковника об исчезнувшем «космонавте», но соглашался как-то неестественно, как-то болезненно отстраненно.
— Андрей Васильевич, дорогой, успокойтесь, ради бога! — профессор-физик производил терапевтические ухищрения над подавленным, закатывающим глаза хозяином кабинета.
— Валерий Леонтич, вы не поверите… — чёрт! — весь отдел подтвердит, что он был здесь! 
— Конечно-конечно… — учёному лишь оставалось добавить слово «больной».
— Пыкин, позови людей! Всех, кто видел «космонавта»!
— Так точно! — а про себя: «А-га! Так они и поверили, что какой-то там придурок, заливающий о будущем, взял да и свалил, растворившись в воздухе из-под носа следователя по “особо важным”». 
Два эксперта-криминалиста и физик-ядерщик отошли в сторонку. Их разговор был невнятным и со стороны напоминал гул роя пчел. Небольшого такого роя. 

*

Она засыпала под музыку Стинга, звучащую из телевизора. Под старую песню о ком-то, затерявшемся в Нью-Йорке. Он там — вроде пришельца, пытающегося разобраться в непонятной кутерьме. Совсем как они с Сэмом — люди их принимают за инородцев, отлавливают жуткими ловушками, ставят сети, вместо того чтобы носить на руках и вписывать имена в учебники астрофизики. Вот ведь как получается… «Первый» разыграл свою партию — не трудно догадаться, кто войдёт в анналы науки, а кто останется на задворках рукописных скрижалей. Ведь если верить Сэму, ближайшая перспектива их дальнейшей жизни заключалась в вечном заточении на Станции будущего без права её покинуть. Картина гибели рисовалась мрачной. И если здесь, в этом измерении, тюрем никто не отменял, то там, на Базе, без доступа к энергоресурсам их ждала мучительная смерть в замкнутом пространстве ускорителя. 

Все ключи и коды — в руках Первого. 
Связь — в руках Первого. 
Орбитальная крыша — там же. 

Используя неограниченную власть над людьми и обстоятельствами, этих людей окружающими, Первый втихаря нашёл альтернативный выход в другую параллельную реальность. Успел ли он свалить туда? Или всё-таки постарается встретиться с ними? Зачем ему это? Ответ прост, если верить Сэму: Первому надо убедиться, что они попадут в ловушку и сгинут в водовороте земной жизни. Так ему будет легче покинуть сей бренный мир. Да, это так. А если всё-таки не верить Сэму?

*
 
— Андрей Василич, как звезду-то будем возвращать на погон? 
Полковник Чехов держал «трубу» обеими руками, тяжело дыша в микрофон:
— Т-товарищ генерал… я…
— Так, всё понятно. Ждите. Буду через пятнадцать минут. 

*

Стинг пел свою грустную песню. Ночь, с извечно пугающим нью-йоркцев постоянством накрывала кого тоской, кого разочарованием, кого надеждой. Ночь, в каком бы из миров она не наступала, сменяется рассветом. К утру Мэл должна закончить. Рискуя нарваться на проснувшегося Сэма, она вернулась в квартиру, арендованную для подготовки взлома банка. Включила приборы. Понимая, что не сможет уйти с объекта. Сэм готовил «выход» на промежуток времени между четырьмя и пятью утра… послезавтра. Не всегда, увы, удача сопровождает нас, чаще мы плетёмся у неё в хвосте. Бывают моменты, когда надеяться не на что. В смысле внешних факторов. Полагаешься только на себя, без дураков. Винить за проигрыш будет некого. Это мобилизует… Плохо лишь то, что можно погибнуть. Но как бы то ни было, пришло время сыграть свою партию.

*

— И вы даже не записали разговор? — кабинет заполнен чёрным дымом, табачный туман пронзают молнии генеральского гнева.
Все, кто присутствовал во время недавней беседы с «космонавтом», битый час ожидали в приёмной. Чехов, как школьник, по пунктику восстанавливал то, чему никто так и не дал объяснения. Было всё: и насмешливые взгляды, и неподдельное участие, и сожаление, и разочарование; всё, кроме осознания такой долгожданной и выстраданной встречи… бездарно проваленной полковником Чеховым: «Полковником до конца жизни…» — то ли иронично, то ли обречённо ловил себя на мысли герой высоконачальственного разноса.
— Вывод, Андрей Василич!
— … — Чехов молчал. Предынфарктно как-то молчал. 
— Пыкин! — генерал не собирался никого жалеть.
— А вывод, товарищ генерал, таков: по словам сбежавшего… или исчезнувшего человека, посетившего товарища полковника, — Пыкин аккуратно сделал ударение именно на своём шефе, — в городе намечается шумное ограбление…
— Когда?! — прервал его генерал.
— Сегодня, завтра…
— Чего ж мы ждём?! — здесь полагались неконтролируемые брызги слюной и всплеск немотивированной лексики из-под взъерошенных усов, но ничего этого не было, равно как и усов. Всё проще: объявлена тревога, и поднят на ноги спецназ.

*

Сканирующая аппаратура, фоновые датчики, излучатели вокруг объекта — сработали так, как они были настроены семь часов назад. Охранная электроника разблокирована, двери открыты. Но… Нет фотонного потока из космоса для подавления гравитации, нет наружного сопровождения — зайдя внутрь, она окажется слепой. Зайдя внутрь, ей придется на ощупь продвигаться к цели. Зайдя внутрь, она будет видима лазерным спектранализаторам; прибор, подавляющий их, обычно несёт напарник. Марго не надела тончайший комбинезон, закрывающий полностью тело, рассыпающееся во время работы на незримые тени из атомов. Не взяла сверхчувствительную оптическую маску, превращающую окружающее пространство в телеметрические символы с готовыми расшифровками кодовых диаграмм. Осторожничая на непривычных каблуках, вышла, вдохнула полной грудью утренний воздух и, с решимостью тряхнув копной рыжих волос, направилась в банк.
 
Машина мчалась по пустынному городу в сторону улицы Некрасова. Захлопнулась одна из ловушек! Через минуту они будут на месте. Есть! Прибыли. С другой стороны здания так же бесшумно рассредоточивается группа прикрытия. Пыкин, с выпученными от непривычной скорости глазами, бежал вслед за командиром. Вход. Центральный — парадный… Генерал с полковником Чеховым ждали у последнего в кабинете. Генерал — с вызывающе-повелительным настроением; полковник — с последней надеждой на реабилитацию. Генерал курил, полковник — кашлял. Негромко так кашлял, в кулак, чтобы не мешать главному думать. А думать им обоим было о чём. Вообще-то, ловушка в филиале Центрального Банка дала о себе знать вовремя, до безобразия вовремя…

Вчера всё не было так запутанно, сегодня же…
Бред, возникающий из ниоткуда, или просто:
рутинная, обыденная «тупость мозга», как сказал бы сын.
Этого не объяснить… Тем более сыну. Тем более «это».

Где они — Костик, сестра? Что они делают? А что делает здесь она? Правильно ли это всё? Сможет ли она спасти семью? Вопросы… На которые нет ответа. Но шаг для их решения сделан. Сделан мужественно и без сожаления. У входа в массивное здание уральского Центробанка стояла невысокая женщина в коротком пальто, зябко переминаясь с ноги на ногу. Вздрогнула вдруг при виде грозного спецназовского командира, вынырнувшего у неё из-за спины. Дальше — как по писаному: руки за спину, лицом вниз, ноги на ширине плеч, не сгибать!.. Шарлотта окунулась в водопад нелицеприятных эмоций, сопровождающих задержание. Сэм, наблюдавший за происходящим со стороны, удовлетворённо сплюнул и направился восвояси, в гостиницу — досыпать… 

Опер Смышляев «поселился» в институте. Вернее, в библиотеке недалече от лаборатории. Если что, под боком всегда профессор, с пониманием оказывающий лейтенанту посильную помощь. Валерий Леонтьевич Бох с интересом следил за изысканиями молодого милиционера. Вопросы, связанные с его внезапной слепотой, закрывались по мере поступления новых, возникающих к тому же в геометрической прогрессии. Валерий Леонтьевич был «богом» на кафедрах физики ускорителей и элементарных частиц, да и на других — тоже; специфика работы требовала взаимопроникновения знаний. С этой штуковиной, ослепившей опера, всё было непросто…

Почему других не ослепила? 
Кончилось действие ионизирующего поля?

Тогда это противоречит идее калибровочных взаимодействий и спонтанного нарушения калибровочной симметрии…^[1] Такое возможно только при использовании коллайдера. Причём в пределах с видимым отклонением от известных миру исследований. Эта мысль пришла в голову еще в кабинете у полковника Чехова. Ведь если тот не врал и не сошёл с ума, там произошло непостижимое! По-простому: «ни-фига-себе!», по научному: «чудо!», а иначе и не скажешь. Единственное, о чем жалел учёный, было то, что он не поспел вовремя к моменту исчезновения «космонавта». Увидеть такое воочию — не предел ли это мечтаний человека, посвятившего жизнь науке? Тогда же он и поделился мыслями с коллегами по поводу теоретической возможности произведенного «фокуса». «Да, — сказали они — это возможно, учитывая, что не хватает лишь пары десятков формул в Стандартной Модели построения мира вообще и в теории космологии — в частности». — Если в двух словах, то Смышляева ослепил объект, обладающий сверхвысокой энергией в микроскопических объёмах; энергией — феноменальной, о чём говорит нестабильность рождённых ею частиц. Получалось, что это были как бы случайно забытые частицы, к примеру, при переходе… в другое измерение. Вот! Вот о чём учёные шептались у Чехова. Если учитывать, что «космонавт» действительно исчез. И была в той проволочке лишь толика неземной силы, с которой, слава богу, им не пришлось столкнуться ранее, то есть непосредственно при ограблении антикварного салона, к примеру. И профессор Бох, и Смышляев разными путями подходили к одному и тому же выводу: будь они в тот момент где-то рядом с преступниками, их бы просто стёрла с лица земли чудовищной силы энергия «космонавтов», малый остаток которой зацепился за невзрачную проволоку.

За два дня — второй «космонавт»! На этот раз — женщина. Крайне симпатичная. Да к тому же рыжая: «Как космос, — почему-то решил полковник Чехов, — рыжая как космос…». Это, конечно, не реабилитация, но… тоже неплохо. А что неплохо — непонятно. Андрей Васильевич не мог представить её в Следственном Изоляторе — воображение почему-то рисовало исключительно домашнюю обстановку…
— А наручники зачем? — это он Пыкину, который доставил Марго в Управление.
— А вдруг… это… туда? — Пыкин показал глазами наверх.
— Снимай! А если туда… Дак там и браслеты не помеха. Верно, Маргарита Афанасьевна? — Что она могла ответить? Пока с ней обращались не особо вежливо. Поэтому и отвечать она не торопилась. 
Пыкин освободил пленнице руки, пошёл распорядиться насчёт чая, да и вообще — утро ведь. Можно и позавтракать. Прикрыв дверь, вновь заглянул — не исчезла ли? Пока суд да дело — подтянется начальство, учёная братия… Генерал, несмотря на ранний час, уехал, решив подстраховаться в министерстве. Учёные-физики — на подходе; полчаса в запасе есть.
— Полчаса в запасе есть… — вслух повторил полковник. — Вы ведь не улетите? — То ли иронично, то ли озабоченно спросил он.
— Нет…
— Меня Андреем Васильевичем зовут…
— Нет, Андрей Василич, не улечу. — «Приятный голосок», — отметил про себя Чехов. — А что, кто-то уже улетал? 
— Э-э-э… Был тут один… — он вдруг понял причину своего замешательства: «Она не открывала рта!»

Валерий Леонтьевич не простил бы себе пропажи второго «космонавта». С ним в такси — трое учёных и опер Смышляев. Им казалось, что пешком бы пришли быстрее. Таксист, как назло, соблюдал дорожные правила и умышленно долго ждал появления зелёного светофора. Нервозность находящихся в салоне людей почему-то не передавалась водителю. Чем ближе к Управлению, тем медленней он ехал. Профессор давно не употреблял солёных матерных выражений. Про себя лишь… чуть шевеля губами в такт щёлкающему рычагу-поворотнику. Звонок снизу. Пропустить! Полковника захлестнуло ощущение дежавю.
— Как это у вас получается?
— Понимаете, Андрей Васильевич, на Станции мы долго обучаем вновь прибывших телепатическому общению. А чтобы так — с первого раза, как в вашем случае, это редкость. Но бывает. Просто вы очень чувствительны к внешним пространственно-волновым проявлениям. Чехов явно нервничал: «Она читает мои мысли!..» — «Не переживайте, господин полковник! Если можно так сказать, «прибор» включается на приём только при направленном воздействии на собеседника. Меня бы физически не хватило считывать всю вашу умственную деятельность; поверьте, это весьма и весьма энергозатратный процесс». Боже! Нервно дыша, полковник болезненно воспринимал учащенное сердцебиение. Если бы не дама… Стук в дверь. Чехов вздрогнул, жалобно взглянув на Марго. Взгляд наткнулся на… улыбку Мадонны. Она знала, что он не переживёт её исчезновения!
Да, Марго ожидала чего-то подобного. Это как в давние времена люди заходили в заезжий цирк: недоверчиво озираясь, с широко раскрытыми глазами, чуть пригнувшись. Совсем как дети. Учитывая, что младшему из учёных — далеко за пятьдесят. Первым делом — семья. Марго, не опережая событий, поведала о пропаже сестры и сына. Поведала и о причине пропажи родных — чемоданчике с драгоценностями, находящемся в банке на Некрасова. И что забрать его придёт некий Борис Колпаков, по-видимому, являющийся тем самым улетевшим из этого кабинета «космонавтом». Предвосхитила она и вопрос о собственном возможном «улёте» отсюда; вернее, о его невозможности по причине неподготовленности пространственно-временного континуума. Три последних слова вывели учёных-физиков из ступора; тут-то и началась настоящая атака на симпатичного рыжего «пришельца».

Реальность выбора

Ночевать её отправили домой под пристальным вниманием невидимых сопровождающих глаз. Это для безопасности. Она не сомневалась, что найдёт весточку от Первого. Он наверняка в курсе невольной её зависимости от Сэма, типа сбежавшего в поисках сокровищ. Срок возвращения на Базу — завтра. Ежели она не вернётся ко времени, шеф сообразит, что она в заложницах. Так что если сможет связаться — свяжется. Было информационное преимущество: она знала, что Первый гостевал у Чехова; в свою очередь, Первый не подозревал, что и она недавно оттуда. Так и есть: тоненький медный волосок с криптограммой справа от дверного звонка. Вошла внутрь. Родной запах очага, но… пусто. Считала код послания через прибор, встроенный в наручные часы: «Мэлони, я всё знаю. Выполняй то, что скажет Сэм. Он нездоров, опасен. Не рискуй. Сделаю что смогу для спасения твоей семьи. Насколько я в курсе, они выехали в Новосибирск». 
Это уже легче, — Сэм не наврал: Оля с Костиком вернутся. Марго набрала с домашнего телефона экстренный номер автоответчика, заранее обговоренный с Первым, продиктовала: «Семь утра». Так повелось — незапланированные встречи они назначали в парках. Поменьше зевак, да и вообще — воздух. Если дел было не особенно много, они, в одиночку ли, парами, часами наслаждались земной тишиной. Тем самым компенсируя въевшийся под кожу низкочастотный гул Станции. Первый обещал счастливое будущее в безбедной параллельной реальности, — ничего не будет. Осознала ли она, смирилась ли?
«Мэл, я хоть раз обманул тебя?» — она даже не посмотрела вокруг, подумав только: «Осторожней, за мной следят!» — «Я знаю», — в ответ. 
Первый был где-то рядом. Спросил: «Сэм решил проникнуть в банк?» — «Да».
«Адрес?» — «Центробанк на Некрасова. Фамилия Колпаков, шифр…»
«Когда пойдёте?» — «Ночью, в три-тридцать».
«У него не получится, ты же знаешь!» — «А у вас получилось?..»
«Ты что, решила, что я предал?» — «Первый, зачем вам эти деньги?»
«Мэл, мне пора. Я вытащу тебя!» — «Вряд ли…» — тишина. Он ушёл.
Она посидела на лавочке ещё, пока не замёрзла. Встала. У входа в парк её ждала машина полковника Чехова. Раннее осеннее утро, но народ уже пробегал мимо то тут, то там — в основном спортсмены. Она ёжилась, втянув голову в плечи; шагая, смотрела под ноги. Первый заставил её задуматься. Вдалеке из парка удалялся знакомый силуэт — Сэм, но она его не видела.

«Космонавт» придёт за чемоданом! И придёт сегодня днём, предвосхищая ночное действо. Там его ждут. И ждут основательно.
— Министр отметил, что при любом исходе операции дело находится на правительственном контроле, — генерал исподлобья смотрел на Чехова: уж больно тот невозмутим… Что-то прикинув про себя, повысил голос: — А потом министр добавил!.. Ты слышишь, Андрей Василич?
Чехов, конечно, слышал. Но кто-то незримый подсказывал, что ему становится безразлична вся эта катавасия вокруг «космонавтов»:
— Так точно, товарищ генерал!
— Так вот… И ещё министр добавил, что когда его заместитель прилетит из Москвы в Североуральск, на взлётной полосе будет встречать уже не генерал, а полковник!
— В каком смысле?
— А в том смысле, что и в этом кабинете будет сидеть не полковник, а майор, чёрт вас подери!
— Да плевал я!.. — хотел про себя, оказалось — вслух. На том и порешили.
Марго была рядом — в служебной гостевой при Управлении, и мысли полковника пытались пробиться сквозь стены управы в её комнату. «Понаставили заглушек!» — обиженно негодовал он, не принимая ответный сигнал. Чемодан с Некрасова здесь же, в лаборатории — поводов для изумления там было предостаточно: кейс небольших размеров вместил в себя невообразимое количество неподдающихся разумному объяснению вещей. На первый взгляд — тысячи камешков разных размеров и цветов; камешков, завораживающих своей красотой и формами. Но, как пояснила Марго, в данной реальности это песок, стекло, мусор. Каждый камень — «вселенная» информации, там всё: прогнозы, акции, рост, падение рынков, корпорации, мегахолдинги, правительства, системы вооружений, госпроекты в развитии от доступного всем «вчера» до неведомого «завтра»…
Но чтобы все это получить, необходимо поместить кейс в криогенную среду под воздействием пучка излучений определённого вида, — и ещё много всего, о чём Марго поведала учёным, не закрывающим ртов от изумления: «И это — всего лишь за какие-то два дня, отделяющих нас от вас?!» — «Не удивляйтесь, господа! Два дня — немало. Это для вечности — ничто, для нас же два дня — и есть вечность, отделяющая ваше “вчера” от нашего “завтра”». 
— Учитывая то, что все благие начинания закончились банальным криминалом…
— Поэтому я здесь, Валерий Леонтьевич, — она уже знала всех по именам. 
Для бесед им выделили отдельный кабинет в здании Управления, куда по необходимости стекался заинтересованный народ — учёные, криминалисты-следователи. Марго стойко переносила бесконечные расспросы, уточнения, постепенно переходящие в жаркие научные дискуссии. Она знала, что там, в банке, ждут Первого.

Сэм тщательно все перепроверил, связался с Базой, настроил излучатели вокруг объекта, уточнил нахождение триады космического зонда — осталось пятнадцать минут. Сейчас они полностью готовы к работе, как и учил шеф, Андрей Вязников: Система, наружка, космос — синхронное взаимодействие. Через пять минут сработают все лазерные мышеловки под воздействием сигнала, провоцирующего изменение гравитации. Вся городская милиция вздрогнет — ловушек, их же собственных ловушек, около двухсот! Через десять минут Мэл, предварительно надевшая дома сверхтонкий комбинезон, воспользовавшись суматохой, пройдёт в лабораторию Следственного Управления, возьмёт чемодан и, дождавшись направленного излучения, растворится, перейдя в параллельную реальность… Так и произошло. 

Вечность

Они сидели на той самой скамейке в парке, которая в «прошлом» была зелёной. Здесь же — белой. Ничего странного, они привыкли к метаморфозам этого необычного параллельного мира. Тот же город, — но другие люди, та же страна — другая жизнь. Лучшая, необычайная? Нет, отнюдь. Не лучше, но и не хуже той старой жизни. Тривиально — всё поменялось. Всё, кроме семьи. Но она не жалела! Стала ли она богаче? Нет. Жила как все — не шатко не валко… Почему? Да очень просто: чемоданчик с бесценной информацией оказался здесь, в параллельности, абсолютно бесполезной вещью — данные, собранные в том мире, в этом измерении теряли всякий смысл. Смысл имели свои — самобытные: — данные. Чемоданчик был бы необходим в прошлом или в будущем, но — не здесь. Все её личные накопления также остались в тех «параллельных» банках.
Сэм схитрил. Он отправил к ней сына, сестру, всех, кого просила. Но сам — не «прыгнул», остался. Что ж, его право. Он выполнил обещанное. Там он, по-видимому, стал Первым. Самого же Вязникова — в тюрьму. Надолго, навсегда. Связь с Сэмом была, но редко — раз в год. Это зависело от становления планет в определённый порядок. Могла ли она уйти обратно? Нет, исключено. Она не обладала Тем знанием, которым обладал Первый. Обладал, но потерял. Уж он-то мог «ходить» туда-сюда-обратно… Судьба расставила всех по местам, — и может, к лучшему? Получив в распоряжение исключительные научные результаты, они использовали их для обогащения. Значит, рано ещё, не время. Так думала Шарлотта. Думала и улыбалась. Голова-то прошла, и давно. Что ещё надо для счастья? Семью, свободу…
— Марго, а помнишь антиквара?
— Конечно.
— Зачем вы порезали тогда все картины на куски?
— В этом и есть загадка вечности. Хотя ответ на поверхности. Андрей Вязников собирал мегатонны информации и сжимал их, превращая в кристаллы. Мы выносили деньги, золото, драгоценности, переводя всё в акции, облигации, в обезличенные счета и металлы. Но всё, что было связано с живописью — картины, иконы — не могло пройти, протиснуться сквозь временные параллели…
— Почему? 
— Потому что, к примеру, одна икона Рублева по информативности равняется двум чемоданчикам Первого с эксабайтами памяти[8]. Так же и с картинами. Их просто физически не пронести в другое измерение — это было не в наших силах.
— Зачем же вы их покромсали, картины-то?
— Не хотели оставлять подсказку. Тем более Вязников, в стремлении бесконечно разбогатеть, намеревался рано или поздно решить и эту задачку.
— Не успел…
— Вряд ли у него получилось бы. Для меня это было ещё одной причиной покинуть Базу — он становился неуправляемым.
— Старьевщик Эйдельман после ограбления вновь взялся за собирание полотен. Интуиция никогда не подводила старого хрыча… Решил обмануть вечность?
— А что? Вдруг получится? Не он первый…
Они встали и, рука об руку, направились в сторону дома — недалеко, в двух шагах от парка. Марго и Андрей Васильевич Чехов. Они ушли из той реальности, чтобы начать новую, самую обыкновенную, ничем и никем не приметную жизнь.

​

Примечания:

¹ Идея калибровочных взаимодействий полей и механизм спонтанного нарушения калибровочной симметрии — механизм Хиггса (единственная физическая теория, адекватно описывающая устройство нашего мира вплоть до расстояний порядка 10-18м).
² Эксабайт — единица измерения информации равная 260 стандартным (8-битным) байтам или 1024 петабайтам.

​