Из серии «Фантастика по воскресеньям». Осколки будущего сознания
Из серии «Фантастика по воскресеньям». Осколки будущего сознания
«Вышедшему в мир — нет возврата». Стинг, рок-музыкант
«Приблизительность всего относительного: неизменная величина, —
Шарлотта мягко опустилась в кресло, — если соизмерять все жизненными, бытовыми ценностями». Вчера все не было так запутанно, сегодня же…
Бред, возникающий из ниоткуда, или просто: рутинная, обыденная «тупость мозга»,
как сказал бы сын. Этого не объяснить… Тем более сыну. Тем более «это».
Вчера
«Третий пошёл!» — Сэм рванул первым.
«Сэмушка, Самуэлюшко!..» — хохотнуло в микронаушнике.
«Сука!» — сказано про себя. Оказалось, вслух…
«Козёл!..» — в ответ.
*
— Варварски уничтожены все следы пребывания группы в помещении. Что не смогли унести — стёрто, разбито, варварски! — повторил в диктофон Смышляев, старший опер.
«Конечно, зачем им думать о непреходящем, вечном, об истории… Взяли товар, смылись. Что не взяли — в расход. Месть? Возможно», — Сергей размышлял, ожидая следственную группу; трупов нет — здесь ему больше делать нечего.
Что-то тут… не то. Он вплотную подошёл к пролому в стене, сделанному злоумышленниками: кладка в пять кирпичей, пронизанная стальной сеткой. Механическая работа — хороший инструмент, производственная мощность. Где-то рядом был генератор — подготовка солидная. Он наклонился, поднял с пола какую-то про́волочку из разлома. Почерневший такой кусочек, вроде как обугленный, поднес ближе к лицу — рассмотреть… Ослеп!! «Блин, не видно нихрена!» — Он усиленно тёр правое веко, потом учащенно мигал, выдавливая слезу вместе с залетевшей частичкой пыли, песка, чёрт его знает с чем ещё!
Вошел Пыкин из следственного:
— Сходи в ванную…
— Не видно ничего, — опер, шатаясь, побрел в уборную.
— Пыли много, — следак сочувственно прикрыл дверь, заглушившую ругань Смышляева, тщетно оживлявшего зрение…
*
— Пыкин, что там у вас?
— Товарищ полковник, всё по плану, только вот…
— Жертвы?..
— Нет. Вернее, да — Смышляев ослеп на один глаз. Не могу понять, что случилось: при мне схватил какую-то дрянь, не знаю — пыль, песок… Пока суд да дело, пришлось его в больницу отправить. Врачи говорят: «Глазу каюк!» — диагноз поставить не могут. Будут новости — доложу, Андрей Василич.
— Каков ущерб?
— По теме вообще мрак, товарищ полковник: антиквар оказался собирателем подделок, копий, в общем, ценность украденного и уничтоженного — небольшая, но…
— Но?..
— Там был сейф. Мощный, недоступный, по утверждению хозяина салона. Ни открыть, ни сжечь, ни взорвать, но…
— Но…
— Я всё-таки попросил проверить содержимое — сейф оказался пуст!
— Как отреагировал старик?
— Впал «в кому», вернее, замкнулся и перестал с нами общаться. Мы его оставили в покое… пока. Пусть отойдёт.
— Что он говорит?
— Говорит, там ни черта и не было! «Отстаньте, — говорит, — мне ничего не надо, я заберу заявление…» — и тому подобное.
— Понятно… Вернее, ничего не понятно!
— Так точно, товарищ полковник! Разрешите продолжить работу?
*
«Сэм, тройной код, поторопись без спешки», — «Ну, ты достала!»
«Пиши в уме: тринадцать, двадцать девять, восемнадцать, семь…» — «А вот это я и без тебя сосчитал».
«Пол-оборота вправо, хорошо. Не суетись!» — «Сколько осталось?»
«Двадцать секунд…» — «Уходим, я не успеваю».
«Чисто вокруг, попробуй ещё. Сгенерируй двоичный крипт. Алгоритм?» — «Простой, с открытым ключом, я не успеваю!»
«Валим отсюда!»
*
Не проходит ничего безвозвратно. Не про-хо-дит… Шарлотта думала, что избавится от «этого». Не получалось. Десять лет — это немало. Десять лет она занималась идентификацией, а по-простому — взломом скрытых систем, которые невозможно обнаружить в принципе, независимо от количества процессоров, ядер… Она восстанавливала безвозвратно удаленные файлы с любых источников и крушила новомодные утилиты-разрушители, обновляющиеся еженедельно! Они не понимали — как?! Да очень просто: атакуя криптографический алгоритм, она параллельно превращала свой мозг в атакуемый объект. Как специалист она прогрессировала. Её мозг — умирал…
*
«Стой, Сэм! “Третий” сказал — можно продолжать, не сработало никакой защиты!» — «Не может быть! Проверь, Мэл, проверь!..»
«Да я десять минут уже сканирую — не вижу ничего», — «Атакуем сволочей неприступных?»
«Конечно!» — «Пять минут, не больше!»
«Хорошо, включаю приборы. Поехали с последней уровневой версии: два, двенадцать, сорок пять…»
*
— Привет, Смышляев. Тебя уже выписали?
— Я должен их взять, должен!
— Что с глазом?
— Мертвяк!
— Вообще не «поднять»?
— За миллион баксов — нет уверенности…
— Да-а…
— Как обстановка?
— Говорят, здесь они, в ловушке!
— Ну, суки, держитесь!
— Приехали, выходим! Капитан, затыкай все щели! И чтоб ни одна тварь...
*
«Есть, открыто», — «Сэм, мы в западне…»
«Что?» — «“Третий” говорит, перекрыто всё».
«Когда ж они успели?» — «Правая стена — там делаем проход!»
«Чёрт, мне нельзя — второй “проход” за месяц!» — «Сэм, выхода нет, они не должны с нами встретиться!»
«Всё, я — труп!»
Третий доложил Первому о произошедшем: группа чуть не спалилась. Сэм сразу после «прохода» слёг в больницу. Мэл в депрессии, жалуется на боли в голове, психует, к себе не подпускает. Дескать, оба в изоляторе, в нерабочем виде… «Первый» спокойно выслушал, продолжая перебирать разваленную на огромном столе добычу: всевозможные электронно-цифровые носители вперемежку с реальными бриллиантами и золотом.
*
— Пыкин, что там у вас?
— Товарищ полковник, всё по плану, только…
— Где они?
— Их нет.
— Чёрт, куда они делись?
— Пролом в стене…
— И…
— Всё. Дальше — комната и дверь во двор. Там ждал спецназ в засаде — никто б не проскочил.
— Крыша?
— Нет. На крыше чисто, мы контролировали… — Пыкин вытер пот со лба.
Смышляев в это время подошёл к пробитой стене. Полтора кирпича плюс бетон. Тут нужен генератор — так даже молотом не выломить. У них было максимум полминуты на выход… в другую комнату.
— Пыкин, сейф цел?
— Так точно! Ждём хозяина для досмотра. Серьёзный такой сундучок, в полстены, без ручек.
— Вывод?
— А вывод, товарищ полковник, таков: они вошли со двора, это для них просто, затем, проломив стену, пробрались к сейфу — ближайший путь.
— И…
— И вышли за две минуты до нашего прибытия.
— Как они пронюхали о ловушке, разве это возможно?
— Никак нет, товарищ полковник! Но они пронюхали.
Андрей Васильевич Чехов шёл докладывать о провале операции «Ловушка». Это было невесело — генеральские звёзды отдалялись, фурор с фуршетом отменялся: за последние полтора года «космонавты», как их прозвали опера, увели столько добра, что цифры украденного не поддавалась ни подсчёту, ни тем более разумному объяснению. Супердорогие невидимые лазерные мышеловки повтыкали везде, где хранились хоть какие-то ценности — пришлось разориться… До сих пор «космонавтам» удавалось блокировать все приспособления с инерционными датчиками, основанными на излучении, фиксирующем движение. Ловушки же создавали неоптическую среду, связанную не с гравитационным смещением частот, а — с пространственно-временным. По-простому: ловили время, а не массу в метрическом поле. Роль акселерометра[1] играл лазер, создавая фон негравитационной природы.
— Василич, сейф-то хоть цел?
— …
— Что молчишь?
— Мрак, товарищ генерал…
— Не понял, они что, взяли-таки сейф?!
— Да, товарищ генерал, так точно.
«Что-то тут… не то», — Смышляев вышел из криминалистической лаборатории следственного управления. «Следы механических повреждений» в выданном ему определении по разрезанной «космонавтами» проволоке не устраивали молодого опера. Оптический спектральный анализ ничего не дал.
Что он искал?
А искал он «выход!»
Именно «выход», а не «вход», на чём основывалась версия Пыкина.
Ослепивший его железный кусочек понёс, по совету начлабораторией, к знакомому спецу из Института ядерной физики. Иначе вещдок отправился бы в архив с заключением о несуществовавшем «разрезании специнструментом»…
— Хм-м, вы знаете, Сергей Викторович, тут всё по Эйнштейну, — профессор был серьёзен. Смышляев понимающе кивнул: «Да-да, Эйнштейн — знам-знам…» — Вернее, всё против него: гравитационное поле этой проволочки, да! — полное соответствие…
— ?.. — Смышляев умно́ вскинул вопросительные брови.
— Полное соответствие его теории… относительности. Это земной объект.
— А-а? — второй научный вопрос.
— А в квантовом поле, то есть на микроуровне, этот объект — неземной, несуществующий! Вы меня понимаете, молодой человек? Его нет в том квантовом мире! То есть и в этом мире — его тоже нет!
— А Эйнштейн? — закономерный вопрос.
— И у Эйнштейна его бы не было, в том-то и дело!
— … — опер начал сдуваться.
— Да-да! У него же не валялся в подвале адронно-протонный ускоритель! Он не мог даже предположить, что существует целый спектр физических теорий, не имеющих физического смысла... Потому что их размеренность больше, вы понимаете, молодой человек, боль-ше че-ты-рёх![2], — вообще-то, слушатель уже никому не требовался.
Смышляев был рад, что его, — ничего не видящий и не слышащий от собственных озарений учёный: — попросил зайти завтра. Завтра… «Ускоритель. Железная проволочка. Неземное… Эйнштейн не знал, не мог знать. А я, старший опер, знаю. Но ничего не понимаю! — да… Сергей вновь зауважал криминалистов из их, ментовской, управы. Безумные глаза профессора Эммета Брауна из культовой кинофантастики были тому объяснением: — Итак, подведём очень важный экспертный итог: проволочка есть, но её же, проволоки, нет!» — Этим выводом опер Смышляев решил ограничить свой мозг от дальнейшего вскипания. Засыпая, Сергей восстанавливал в памяти монолог физика, пытающегося доступным по возможности языком втолковать визави суть возникшей проблемы:
— Эйнштейн старался понять и воспроизвести глобальную картину мира. Для этого «всего лишь» надо было совместить теорию относительности, в которую он верил, с квантовой механикой, которую он отрицал. И, как оказалось впоследствии, — они, эти теории, вообще несовместимы, вы меня понимаете?
— Так вот… — продолжал профессор, — на нашем земном физическом уровне сей кусок металла существует, а на квантово-протонном — нет… Здесь в усечённом варианте сталкиваются две версии построения — теории макро- и микромиров. Я уверен, Эйнштейн бы это понял, если б обладал ускорителем. Но тогда, в начале двадцатого века, он не мог их соединить, потому что они несоединимы в принципе. То есть, по Эйнштейну, они, миры или их теории — как угодно, не встречаются и не могут встретиться вообще! — «Вот! — Сергей уже спал, когда мозг, как и положено нормальному аналитическому механизму, выдал расшифровку сегодняшнего дня, — они не должны встретиться! Не должны, но они встретятся — он… и эти чёртовы “космонавты”!»
*
«Мэлони!» — «Слушаю Вас, Первый…» — Имён не было, только прозвища. Шарлотта привстала на кровати; голову отпустило, надолго ли? Здесь, в этой реальности, её звали Мэл…
«Завтра… надо проверить объект — пришло новое оборудование — а с аккреционным[3] сканером справишься только ты. Прости, но придётся “съездить”», – она обессилено уставилась в пол: «Ты что, в очередную чёрную дыру меня посылаешь?»
Первый невесело усмехнулся: «Мэл, они поставили ловушки, опередив нас… Согласен, расслабились. Но… без тебя — никак! Скоро будет замена — отдохнёшь. Что касается сканера: при воздействии на неизвестное нам излучение он будет искать и определять его как рентгеновский источник, вызывая сильную поляризацию излучения в видимой области. Так что не в чёрную дыру я тебя посылаю, а — на “белый карлик”, скорее… Рентген же ты определишь без проблем», – «Сэм не осилит “проход”, если придётся сматываться по-быстрому. Кто вместо него?»
«Эти их новые устройства просчитаешь только ты. Да, Сэм не сможет в этот раз, поэтому пойдёшь одна», – «Мне нужна помощь».
«Я дам тебе четыре дня, должна справиться», — это её добило: четыре дня рядом с сыном, бог с ней, с головой!.. – «Мне нужна неделя». — Первый не стал спорить.
*
— Кто там? — В замке поворочали ключом, удивленно постучали…
Она открыла дверь, глаза полны слёз:
— Заходи, сынок…
— Мама, ты когда приехала?
— Сегодня утром… Как ты вырос. Давай портфель-то!
— Надолго?
— Да…
— На сколько?
— Где тётя Оля?
— Она меня встретила, проводила и завернула в магазин. Ты надолго? — повторил.
— Потом, сынок, потом. Пойдём на кухню.
— Я не голоден.
— Что ж, Андрей Василич, как звезду-то будем возвращать на погон?
— Товарищ генерал, комплексная проверка прошлой операции установила, что нашу ловушку не просчитали вовсе; «космонавтов» предупредили извне — кто-то вёл их снаружи. Не исключается и утечка. Деньги плавают, вернее, уплывают огромные, мог и соблазниться кто из наших.
— В том-то и дело, что уплывают. Одно благо: жертв нет. Что будешь делать, полковник?
— Тут вот какое дело, товарищ генерал… Старший оперуполномоченный Смышляев, тот, что ослеп при осмотре пролома в стене у антиквара, хотел бы переговорить с вами.
— Где он?
— Здесь, в приёмной.
— Давай его сюда!
— Маргарит, это ты?
— Я, Оля, я… Входи. Как вы?
— Ой, да что там, всё нормально! Никаких проблем! Ты почему не предупредила, не позвонила? Надолго ли домой? Костик учится хорошо, с девочкой познакомился… От зеркала не отходит. Маргарит, что с тобой?
— Голова болит.
Генерал молчал. Он не знал, что сказать. Не знал… Да и не понимал ничего, честно говоря:
— Хорошо, лейтенант. Не буду вам объяснять про гостайну и раскрытие секретов федерального значения. Завтра веди своего профессора ко мне, а я вытащу руководителя проекта «Ловушка». Здесь и поговорим. И чтоб — никому!
— Оль, я последний раз съезжу, потом — всё.
— Да что ж они отдохнуть-то не дают, изуверы?
— Не в этом дело, сестричка. Понимаешь, руководитель нашей кафедры… умер. Так получилось, что только я в состоянии контролировать такой серьёзный объект и коллектив обслуживающих его учёных. Мне вызвали замену — профессора из Польши, его и назначат на моё место. Тогда уж и в отпуск. А пока — надо держаться!
— Что ж у вас — докторов нет, голова-то вон как болит?!
— Есть доктора, да не в этом дело. Просто отдых нужен, длительный… Это не болезнь, — конечно, нас проверяют, часто. Это у меня от напряжения, от нервного перегруза.
— Спи, Марго, спи… дома всё-таки. Хоть бы взглянуть на него глазком одним, на институт ваш секретный.
— Оль…
— Спи-спи. Не буду, не буду больше. Вон, помнишь, коллайдер адронный, под Женевой, — тоже секретный был — на весь мир показали! Потом тот, что во Флориде. Потом — московский. Затем ваш — свердловский.
— У нас не коллайдер, у нас…
— Что, хуже?
— Лучше.
Сегодня
— Вы знаете, тоже думал об этом! Ведь при создании ловушек я пользовался услугами одного из отделов вашего института — мне нужен был преобразователь электромагнитных излучений в гравитационные.
— Какого отдела?
— Валерий Леонтьевич! — генерал заёрзал в огромном кресле, готовом развалиться от возмущения несоблюдением профессором субординации.
— Хорошо-хорошо! Вы нашли преобразователь?
— Нет, но мне подсказали механизм его создания…, вернее, цикличность нарушения электрослабой симметрии — дальше уже дело техники.
— Получилось? — с ехидством.
— Это же всего лишь ловушка неоптической массы реального тела — в данном случае преступника. Квантовая гравитация нам не нужна, хотя…
— Как истинный учёный… — профессор ждал продолжения.
В кабинете окромя генерала находились опер Смышляев, его шеф полковник Чехов и два учёных мужа — криминалист с ядерщиком, — для коих присутствующие уже не представляли интереса:
— Вы правы — я проверил версию прибора и для более мелких, скажем так, тел.
— Веществ…
— Частиц.
— И что, уважаемый? Я так понимаю, для этого вам понадобился ускоритель?
— Да.
— Вы проверяли гравитационный фон?
— Да.
— До или после… произошедшего?
— И до, и после.
— И что? — профессор знал ответ, он понимающе смотрел в глаза эксперту-криминалисту. Наконец-то нашёл союзника, это обнадеживало. Но — не спасало от разрушения мозга! Все ждали продолжения...
— Ловушка его поймала.
— Кого? — это было первое слово полковника Чехова за время дискуссии.
— Грабителя.
— И где же он? — закономерно спросил генерал по праву старшинства.
— Но поймала его не сейчас, не сегодня, не в момент совершения преступления!
— А когда? — хором.
Шарлотта быстро разобралась с новым сканирующим прибором. Западня, в которую они с Сэмом провалились в прошлый раз, сдалась ей с первого раза — не составило труда вычислить, что поймали не их физическое присутствие, а время, когда они пробрались на объект. «Молодцы, отделили ассоциативные события от фона! — она мысленно похлопала в ладоши полицейским экспертам, — наверняка привлекли к работе ядерщиков с их ускорителями». Так-так-так… «Первый» предсказывал что-либо подобное, но года через два-три как минимум, основываясь на простом предположении: какие там, к лешему, менты будут применять ультрарелятивистские скорости для изучения, предположим, оставленных при «проходе» частиц вещества, основываясь при этом на теории сильных взаимодействий, используемых в астрофизике?!
Какая-то дикая нелепая случайность — не более! Но и не менее…
«Если соизмерять всё жизненными, бытовыми ценностями», —
Шарлотта мягко опустилась в кресло. Вчера всё не было так запутанно, сегодня же…
Бред, возникающий из ниоткуда, или просто: рутинная, обыденная «тупость мозга»,
как сказал бы сын. Этого не объяснить… Тем более сыну. Тем более «это».
Она и не сомневалась в случайном стечении обстоятельств в момент их прошлого обнаружения. Ведь ловушка — лишь часть проблемы. Да, допустим, засекли время! Но чтобы поймать их самих — надо вычислить и следовать за сопровождающим их фотонным потоком, что просто нереально! Для этого мало пяти минут, элементарно мало места, и слишком низка скорость их нахождения в данной реальности. И ещё куча других сопутствующих пунктов, исключающих их встречу с представителями Закона. Очень нежелательную встречу! «Первый» просил подойти к вопросу как можно щепетильнее — от этого зависело дальнейшее их безбедное существование.
— Оль, ты всё сделала, как я просила?
— Конечно, дорогая моя, всё-превсё…
— Так мама говорила.
— Три наших банка и три тамошних, по полтора миллиона в каждом, также увеличила страховку на Костика, на себя.
— Камешки?..
— Ваш чемоданчик на имя Бориса Колпакова — в Центральном Банке на Некрасова, в спецячейке. — Марго задумалась.
Она обеспечила себя, сестру, сына, а больше у неё и не было никого, на долгие годы вперёд. Но в этом чемодане — все золото мира, как сказал бы любимый ею старик Чейз. Чемоданчик — всего лишь часть награбленных сокровищ Первого. Мировой финансовый кризис поубавил его инвестиционный пыл, и он тупо рассовывал наличные по мощным несгибаемым банкам. В самом деле, не в землю же зарывать! Марго не очень удивилась, когда перед «отъездом» он сунул ей в руки «тяжёленькую» просьбу о сохранении части богатства — не она первая…
Эксперт-криминалист на секунду забылся, вновь обрабатывая всплывшие из подсознания выводы…
Профессор повторил:
— Когда вы их поймали?
— Вчера!
— Как вчера? — второй вопрос полковника Чехова.
— Мой ответ таков: «космонавты» совершили ограбление ровно за сутки до того, как сработала ловушка… и туда прибыл спецназ.
Каждый пережёвывал услышанное самостоятельно. Генерал отчётливо ощущал трудолюбивый стук собственных мозговых шариков:
— Профессор! Валерий Леонтич, вы сделали такой же вывод?
Тот только ухмыльнулся, предчувствуя продолжение банкета:
— Примерно да. Но…
— Бог мой, что ещё? Опять мрак?
— Хуже. Или лучше, уж не знаю, как это назвать.
— В каком смысле, профессор?
— В смысле вашего изумления, генерал.
— ?..
— Эксперты проделали титаническую работу, молодцы! Они совсем недалеки от истины!
— Что, это ещё не конец?
— Это правда, но не вся, уважаемый товарищ генерал.
— Где же вся?
— Там же, где её и обнаружил ваш прекрасный руководитель проекта, только чуть выше по временной спирали.
— Но ведь я ослеп именно в день ограбления! — Смышляев уже привычно начал сдуваться от общения с учёными.
— В том-то и дело, господа! Не существует одной-единственной теории, объясняющей устройство мира! Наш молодой друг лейтенант Смышляев столкнулся с проявлением сверхвысокой энергии, которое при тщательном изучении фона проволоки, его ослепившей, на преонном[4] уровне, — произошло не здесь, не сейчас, и даже не в этом измерении.
— Когда?! Когда же оно произошло? — генерал вдруг почувствовал холодное дыхание необъяснимой вселенной.
— Если отталкиваться от момента обнаружения взлома сейфа, то на следующий день… То есть — назавтра.
— Назавтра?!
Завтра
Стук в дверь.
— Входите!
— Товаищ Пыкин? — вошедший старичок картавил.
— Входите, Глеб Натаныч, как вы?
— Таки уже свыкся… — антиквар присел напротив следователя.
— Слава Богу! Я тут внимательно изучил показания и, учитывая все обстоятельства нашего, так сказать, дела, хотел бы задать вам несколько вопросов по существу.
— Товаищ следователь, я всё, всё уже хассказал! Мне бы не хотелось углубляться в то, что я совсем-совсем не понимаю и, видимо, уже никогда не пойму. Тем более что я меняю расположение своего магазина и, соответственно, жилья.
«Если бы это помогло…». Вслух:
— Хорошо-хорошо, Глеб Натаныч, — Пыкину не улыбалось стать невольным свидетелем инфаркта старьёвщика, а дедок, чувствовалось, поплыл: — Всего один вопрос.
— Слушаю.
— …
— Слушаю, — повторил антиквар, подбоченясь и даже направив в сторону собеседника ухо.
«А что я, собственно, собираюсь у него спросить? Не крал ли он сокровищ, спрятанных в его же сейфе? А может, он сам и вызвал “космонавтов”, дабы устроить спектакль с проломами стен, с ослепляющей проволокой? И всё-таки когда пропали ценности — вчера или завтра? Не сталкивался ли он с микромиром? Или с выходцами из него, такими жадными, что стибрили антиквариат и утащили его к себе? Куда, в молекулу?! А что туда не вошло — покоцали на куски?»
Пыкин отпустил старика, оставшегося в недоумении от вида ушедшего вдруг в себя следака. Конечно, генерал поделился кой-какими соображениями по поводу встреч с учёными-физиками, от чего Пыкин стал сторониться своих коллег, с трудом подбирая слова в ответ на ироничные вопросы о неземном происхождении подследственных жуликов. Информация просочилась-таки сквозь толстый слой конспирации сыщиков, но просочилась к тому же в искажённом, анекдотическом виде.
Старик-антикварщик считал, что как минимум заслужил медаль за долготерпение и мученический стоицизм — обчистили-то его! Но ведь он ещё и крайним оказался! Сколько было ценностей, какие конкретно? Так я вам и сказал! Старикан понимал, что здесь не простое ограбление. А взяли-таки, сволочи, немало… Попахивало чем-то страшным, смертельным. Он помнил, как ослеп молодой опер; в конце концов, он видел пролом в стене, по словам ментов, сделанный за считанные секунды. Стену эту разве что танком… Слышал он и о других странных кражах, где попрочней были перекрытия, да и охрана понадёжней. Мысленно, в душе, он уже простился со своим бывшим богатством, в утешение успокаивая себя дарованной ему жизнью: «Что ж, значит, так было угодно Всевышнему…» — он поднимал глаза к небу, невольно выискивая там инородные неопознанные объекты.
Сей раз он спрячет все понадёжней, уж поверьте. Эта мысль более всего успокаивала и отвлекала от той, что мучила его последнее время — осознание, что он скрыл от ментов главное: «Да, он лишился многого. Почти, почти всего, но!.. Взяли золото, деньги, бриллианты — их даже не интересовал объём, они могли вынести всё! Ведь статуэтки и оружие тоже были древними, их-то взяли! А картины и иконы оставили! Оставили все картины, все! Тициан, Врубель, Рублёв…» Да, следствию пришлось сказать, что это были копии — никто не будет проверять, тем более всё изничтожено и порезано. Вопрос: зачем порезано?! Он долго думал над этим. И сделал такой многоходовый вывод:
«“Космонавты” физически не могли украсть картины, что-то им не позволяло это сделать, что-то своё, личное… То есть им надо было сделать так, чтобы об этом их изъяне не узнал кто-то ещё, в том числе и потерпевший. Во избежание лишних зацепок… После того как сейф был искусно опустошён, даже не будучи взломанным (о чудо!), они устроили элементарный погром, дабы показать своё якобы неприязненное отношение к хозяину, который, не обнаружив своих сокровищ, — будет ли говорить об этом операм, вопрос! Золота-бриллиантов всё равно уже нет, и были ли они — кому доказывать? Полиции? А надо ли это антикварщику, понимающему, что если на него завтра “случайно” упадет кирпич, то дело кончится всего лишь “хулиганской порчей имущества”, то есть порчей картин, да к тому же их копий?!»
«Космонавты» прикрыли побоищем свою невозможность вынести старинные бесценные полотна! И если жизнь старику сохранена в ответ на молчание о содержимом сейфа, то он будет молчать. С той лишь разницей, что всё оставшееся время посвятит собиранию новых холстов.
*
«Привет, Мэл!» — «Я Шарлотта в этом времени…» — она пыталась скрыть волнение (Сэм, откуда?).
«А для сына как?» — «Маргарита».
«Ты что, боишься?» — «Да».
«Почему?» — «Ты плохо выглядишь, Сэм».
«Здесь я Коля — Николай Васильевич Ярников. Так вот, Мэл… — агрессии не чувствовалось, но Шарлотта знала, что “проход”, совершённый Сэмом, четвёртый за короткое время, не мог не сказаться на его психическом состоянии. — Я за чемоданчиком. Это всё, что мне нужно. Не переживай, Мэл», — «Ты в порядке, Сэм?»
«Да, в полном. Голова немного… Но это не беда, ты же знаешь», — «Кейс в банке на Некрасова. Забрать может только Колпаков. Борис...»
«Мне надо взять его. Мы с тобой это сделаем, и я исчезну…»
*
Пыкин не оправдал надежду старьёвщика — он всё-таки проверил на подлинность остатки порезанных «космонавтами» картин. Как таковое авторство полотен его не очень интересовало. Достаточно и того, что эксперты подтвердили солидный, очень солидный их возраст. Вывод однозначный: это не копии!
Так, что дальше?
Пока — ни-че-го…
Это же не преступление — скрывать или заблуждаться в реальной стоимости, значимости имущества, не подлежащего восстановлению. Какой смысл «доску» реального Рублёва называть «новоделом»? У старика поехала крыша? Не похоже. Старик умышленно скрывает своё богатство? Бывшее богатство, бывшее… Пытается списать погром на месть недоброжелателей? С таким-то проломом в стене, с пустым сейфом, который не был открыт? А если был? Скорее всего, всё-таки был… Открыт, опустошён, затем — уничтожение картин и… исчезновение. Куда? В космос?! Через стену? С мешками золота за плечами… Дьявол, весь отдел уже смеётся! Говорят, маленькие жулики настолько малы, что пролазят сквозь трещины в стене, в замочные скважины, сквозь дырки от шурупов. Потом они уменьшают драгоценности в размерах, рассовывают по карманам и — тю-тю… А за ними гоняется огромный великан из их же сказочной страны — он-то и проламывает бетон в пылу погони. И туда же потом — тю-тю. Им вроде как и дела нет до нашей земной жизни. Потому что они знают, что их всё равно не поймают — они же для нас невидимы. Пыкин морщился и усиленно тёр виски. Смех смехом… То-то и оно, что смехом. И будет ли смешно в следующий раз, когда появятся «космонавты»?
*
Они сидели на лавочке в парке. В таком привычном, но забытом с годами мире, среди листвы, опавшей в преддверии нескорой еще зимы. Осень. Конец и начало чего-то… Маргарита и Коля — Мэлони и Сэм. Он не сможет без неё исполнить задуманное. Она не сможет отказать: «Я считала тебя другом», — «Мэл, это мой последний шанс. Твоему сыну и сестре ничто не угрожает. Через три дня они приедут в Новосибирск, ты им позвонишь, — они вернутся. Я дал им инструкции, написанные твоим почерком, дал послушать устные наставления, записанные твоим голосом, я запретил пользоваться какой-либо связью во избежание худшего. Ты позвонишь, — и они вернутся». – «Если позвоню…»
Банк на Некрасова — непростой банк. Это филиал Центробанка здесь, на Урале. Это — крепость, настоящая. И здесь ждут. Такие заведения абсолютно не входили в планы Первого — в России есть что грабить и в менее защищенных местах. Сэм, Николай Ярников, сбежал из Центра, поставив себя вне Закона — на той и на этой стороне жизни; и в том, и в этом времени… Да, ему оставалось лишь хлопнуть дверью: полностью стереть свою идентификацию и раствориться с новыми, свежесозданными личностными данными. Только так он мог уйти от Первого. Деньги у него были, — но их не хватило бы для задуманного. Он прознал про чемоданчик, переданный Шарлотте, и решил сыграть ва-банк.
Послезавтра
И вновь прокол: Сэм…
«Первый» не ожидал такого поворота.
Сэм был в деле с первых дней.
Не выдержал. Ушёл. Надолго ли? Навсегда? С какими мыслями?
Искать его?
Ликвидировать?
Если он войдёт в контакт с Мэл — последствия будут непредсказуемыми.
Узнал про чемодан с «камнями»?
Так… Мэл должна вернуться через два дня. Что они могут натворить за двое суток? Да всё что угодно! Могут разрушить Систему, если куда-нибудь сунутся без предварительного согласования, без прикрытия! И… Они слишком опытны — просто так их не обнаружить в той реальности. Вывод: надо идти самому. Сейчас! Нарушая все мыслимые Правила. «Дежурный, готовь “проход” — через сутки выхожу», — «Первый, что вы делаете?!»
«Иначе не успеть — мне надо найти Мэл!» — «Но это невозможно, она не будет сидеть дома. А препарат? Вы не выдержите на такой малой дозе сцинила![5]»
«Иначе не успеть! Что-то вышло из-под контроля! Готовь “проход”, Аркаш…»
Он никогда не называл их по именам. Панибратство плохо кончается… в этом мире. Как внезапно всё может рухнуть! Насколько тонка нить, связующая всех, кто работает в Системе. «Первый», торопясь, шёл в медицинский корпус, чтоб за короткое время хоть как-то обезопасить себя инъекциями.
— Андрюха, здорово! Какими судьбами? Сколько лет. Как работа? Профессор, академик?.. Ты ведь был у нас самым-самым.
— Валер, ты знаешь, я ведь давно уже не в теме.
— А где? — недоумённо.
— По бизнесу, брат, по бизнесу, где б ещё?
— Что ж ты пропал так надолго?
— Проблемы были… Финансовые.
— Ну-у, брат, удивил. Да у нас они и не кончались, проблемы-то… Ты что, за кордон перебрался?
— В том-то и дело, Валер, — перебрался.
— Когда? Я слышал, тебя назначили… На объект. Типа военный, секретный. Ну, это тогда секретный. Сейчас-то — какие тайны!
— Да, ты знаешь, меня отправляли в Пермь. Год стажировки, год квалификации, подписка за неразглашение, влево-вправо — расстрел.
— И что?
— Да надоело всё, к такой-то матери! А там ещё бардак начался, путчи всякие… Смена денег, нищета эта достала! Я по тихой грусти и свалил — сначала к немцам, потом в Штаты. Поработал в науке немного, пописал статейки, преподавал, да и оказался не у дел. Они тогда сильно вперёд рванули, америкосы-то.
— Как же тебя с подпиской из Союза-то выпустили?
— Да и не выпускал никто! Так рванул — наудачу, блин.
— Ну, Андрюха, рад я, рад. А давай-ка мы с тобой да за встречу!
— Извини, дружище, я тебе завтра позвоню…
Уже издалека:
— А ты где живёшь-то, Андрей?
— Под Филадельфие-е-ей!..
Вот это да! Стоило только на миг появиться в старом мире, как на тебе! — нежданно-негаданно — друг детства из ниоткуда вынырнул! «Первый» — здесь, в Североуральске под Пермью — Андрей Вязников; а будучи пацаном — Дюха-поц — бросился наперерез запоздалому стылому трамваю. Приди тот вовремя, не пришлось бы глупо переминаться с ноги на ногу перед старым школьным товарищем. Чёрт! Он не был здесь шестнадцать лет... Врут они всё, журналисты заграничные. Никакой это был не прорыв! Точно такие же ускорители, о чём они сейчас кричат, строились при Горбачеве, в конце восьмидесятых… Строились, да не запускались, к сожалению. На такой вот незавершённый ещё объект и был назначен руководителем молодой инженер-ядерщик Андрей Николаевич Вязников. Работы велись, наука готовилась к встрече с чудом мироздания. Страна Советов же это чудо сгубила, не дав ему родиться. Потом и сама страна сгинула в Лету вместе с коллективом учёных небольшого приуральского городка, с их нереализованными инновациями, да и самим городком тоже… За два года наукоград порос бурьяном, дорога к нему исчезла, слух о вырвавшейся наружу из какого-то тоннеля радиации прогнал с этих мест последних аборигенов. Вокруг — пустота. Человеческая пустошь. И — тайга.
Начинали вшестером. Молодые учёные, озверевшие от невозможности жить в существующей реальности. И они нашли её, другую реальность. Недалеко. В послезавтра. Два дня. На столько они смогли толкнуть непокорное время в заброшенном, но не успевшем остыть коллайдере. Они реанимировали, оживили его. И создали там, в будущем, свой нереальный неприступный мир, вынашивая и реализуя вполне реальные преступные планы. Жаль, конечно, но как таковое «послезавтра» им было неведомо: выход со Станции будущего — невозможен. Они были отрезаны от мира сильнейшим излучением вокруг ускорителя. Это в том времени. В этом же, сегодняшнем дне, ускоритель, как и положено, представлял собой многокилометровый кусок ржавого, пугающего всех радиацией, железа.
Принцип «прохода» туда и обратно был до сумасшествия прост: ускоритель разгонял мощный поток фотонов до скорости света и направлял его во второй вакуумный тоннель. В следующем за вакуумным корпусе Системы возникало электромагнитное поле, заполненное отрицательной энергией — она-то и пробивала брешь в пространстве вместе с эйнштейновскими постулатами — с помощью Большого взрыва в сверхмалых размерах. Высвободившейся энергии хватало лишь на двухдневный проход «назад», а люди, «проход» совершившие, просыпались «позавчера» — в радиусе километра от коллайдера. Потом они, каждый своим ходом, добирались до сборного пункта в Североуральске.
Будучи неоспоримо талантливым, Андрей нырнул в глубины познания чуть дальше своих коллег. Заодно наладил тогда, в начале девяностых, недвусмысленную связь с заокеанскими друзьями, ничтоже сумняшеся называвшими его «русским криминальным гением». Сливая им информацию о новейших разработках в ядерной физике, он зарабатывал таким образом деньги на свою мечту — вытащить ускоритель из разрухи и преобразовать его в нечто принципиально новое. Когда задуманное было исполнено, он, неожиданно для всех, исчез. И всё. Стерся… Он создал четырёхмерные приборы для вскрытия любых секретов на основе подбора нужных видов метрических тензоров[6]. «Космонавты» проникали в непроходимые электронные джунгли навороченных сейфов сакраментальным образом: взламывали их ещё до проникновения.
Да... И главное — «Выход».
Он же гений!
Они выходили оттуда так же, как входили.
То есть — никак не входили и — никак не выходили!
Сэм, конечно, осознавал, что творил. Он понимал чудовищную сложность задуманного: без внешнего сопровождения атаковать столь сложный объект немыслимо! И всё-таки начал подготовку. Спасало то, что Первый был не в курсе, куда Мэл спрятала чемодан — должен узнать через два дня, по её возвращении на Базу. Пока же он не ведает, где их искать. Подставлять Марго Сэм не хотел — годы работы в одной связке если и не сдружили, то уважать друг друга точно заставили. Посему договорились так: она скажет Первому, что действовала под угрозой безопасности родным. Таким образом Колька Ярников снимал с напарницы ответственность за содеянное перед Системой. Все же остальные деяния воспринимались им как нечто само собой разумеющееся: как профессионально выполняемую работу. Съехал с катушек? Возможно... Но и на Базе оставаться уже физически не мог. Немыслимые перегрузки сделали своё дело — быть писарем при государе хорошо, но рано или поздно ты начинаешь вникать в тонкости происходящего, многое становится понятным, и в то же время неприемлемым для тебя. Затем наступает час Икс, время ответов на вопросы: с кем ты, ради чего ты здесь? Для атаки банка Сэм решил ограничиться космическим прикрытием — он прекрасно знал коды доступа к орбитальному зонтику, с помощью которого сегодняшние события выдавались как завтрашние. «Зонтик» состоял из двух американских телескопов — инфракрасного и рентгеновского, а также российской орбитальной рентгеновской обсерватории.
Триада, созданная государствами для обнаружения сверхмассивных чёрных дыр, по негласному велению демиурга-Первого в нужное время направляла поток энергии на «исследуемый» объект, стирая временные рамки, позволяя «космонавтам», сиречь просто жуликам, растворяться в направленном фотонном потоке. Подключение к триаде было, конечно же, никем не санкционированным. Назревшая в учёном мире корректировка теории возникновения и существования Вселенной использовалась гением Первого, опередившим выводы современной науки исключительно в целях личной выгоды. Что ж, его право. Неужели так мелко? Вы спросите: «И это всё, на что его хватило?» Но об этом позже, господа... ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ (в воскресенье)
Примечания:
1 Акселеро́метр — (от лат. accelero — ускоряю; и metre — измеряю) — прибор, измеряющий проекцию кажущегося ускорения.
2 Размерности больше четырёх — предполагают существование «суперсимметрии» (гипотетической «симметрии»). Образно можно сказать, что преобразование суперсимметрии может переводить материю во взаимодействие (или в излучение), и наоборот. Согласно этой модели наши представления о том, что ход истории поступателен, «склеен» из кусков под названием «прошлое», «настоящее» и «будущее» — иллюзия. То есть для квантовой механики реальный ход течения времени неважен.
3 Аккре́ция — от лат. accretio — «приращение, увеличение», accrescere — «увеличиваться, расширяться». Аккреция вызывает различные астрофизические феномены.
4 Прео́ны (Айконы) — гипотетические элементарные частицы, из которых могут состоять кварки и лептоны. Ряд соображений (наличие трёх поколений фермионов) указывает на то, что они могут быть составными частицами необъяснимого пока вещества.
5 Сцинил (авт.) — препарат, поддерживающий в организме нормальный метаболизм при переходе в другую реальность. Требуется пятнадцать суток инъекций совместно с ещё несколькими веществами для нормального усвоения.
6 Метрика или метрический тензор — это набор величин, с помощью которых вычисляются четырехмерные расстояния-интервалы между точками-событиями, полностью характеризующий и геометрию пространства-времени, и поле тяготения.
