Человек без государства: нансеновский паспорт и его наследники в XXI веке

В начале XX столетия человечество столкнулось с неожиданным юридическим парадоксом: миллионы людей существовали физически, но словно перестали существовать для государств. Они могли иметь имена, семьи, образование, профессию, даже мировую известность, — но не имели документа, который позволял бы пересечь границу. Решение предложил человек, прежде прославившийся путешествиями по полярным льдам...

Норвежский исследователь Фритьоф Нансен создал необыкновенный паспорт — не удостоверявший гражданство, но — возвращавший человеку возможность жить и передвигаться. Прошло более ста лет. Исчезла Лига Наций, изменились границы и международное право, появились электронные удостоверения личности. Однако сам принцип нансеновского паспорта оказался удивительно долговечным. Представим себе Европу начала 1920-х… Первая мировая война закончилась, рухнули Российская, Австро-Венгерская, Германская и Османская империи. Границы перекраивались, возникали новые государства, миллионы людей перемещались по континенту, спасаясь от революций, гражданских войн, голода и национальных конфликтов. Среди них находились сотни тысяч выходцев из бывшей Российской империи. Офицеры и солдаты, инженеры, учителя, крестьяне, профессора, писатели-музыканты. Одни покидали Россию через Крым и Константинополь, другие — через Балканы, Прибалтику, Финляндию и Дальний Восток. Оказавшись за границей, они обнаруживали, что потеряли не только привычный уклад жизни. Зачастую терялась и юридическая принадлежность к какому бы то ни было государству.
Особенно обострило положение постановление советских властей 1921 года, предусматривавшее утрату российского гражданства определёнными категориями лиц, находившихся за рубежом. При этом далеко не каждый эмигрант автоматически становился апатридом — человеком без гражданства. Положение зависело от обстоятельств и законодательства конкретных стран. Но масштаб проблемы был колоссальным! Для пограничника, полицейского чиновника или работодателя человек без признанного паспорта превращался в юридическую загадку. Кто он? Чьё гражданство имеет? Какую страну указывать в документах? Куда его выслать, если пребывание нежелательно? Кто должен защищать его интересы? Возможность ответить на подобные вопросы определяла всё: получение работы, проживание, заключение брака, переезд и даже право вернуться после временного отсутствия. Человек не исчезал физически. Он исчезал из привычной системы международных отношений. Именно эта проблема стала отправной точкой одного из самых необычных гуманитарных экспериментов XX века.

Историческая справка. После революции 1917 года и Гражданской войны Россию покинули многие известные писатели-артисты, музыканты-учёные. Однако эмиграция не для всех стала окончательным разрывом с Родиной. Уже в 1920-е началось возвращение некоторых представителей русской интеллигенции, а в последующие десятилетия сей процесс продолжился. Судьбы возвращенцев складывались совершенно по-разному — от государственного признания до репрессий и личных трагедий. Вспомним некоторых…
Алексей Толстой — 1923 г. Писатель, автор «Аэлиты», «Хождения по мукам» и будущего романа «Пётр Первый», прожил несколько лет во Франции и Германии. Вернувшись в Советскую Россию в августе 1923-го, стал одним из наиболее известных советских литераторов, приобрёл государственное признание.
Максим Горький — окончательно вернулся в 1933 г. С 1921 подолгу жил за границей, преимущественно в Италии. С 1928 года приезжал в СССР, а в мае 1933-го окончательно возвратился. Стал влиятельной фигурой советской литературной жизни, участвовал в организации Союза писателей СССР.
Сергей Прокофьев — 1936 г. Всемирно известный композитор, долго живший в США и Европе, неоднократно приезжал на гастроли в Советский Союз. В 1936 г. окончательно поселился с семьёй в Москве. Здесь были созданы многие его выдающиеся произведения, включая музыку к фильмам Сергея Эйзенштейна и балет «Золушка».
Александр Куприн — 1937-й. Автор «Поединка» и «Гранатового браслета» почти семнадцать лет прожил в эмиграции. Возвращение тяжелобольного писателя было согласовано с советским руководством. 31 мая 1937 Куприн прибыл в Москву, а в августе следующего года умер в Ленинграде.
Марина Цветаева — 1939 год. После семнадцати лет эмиграции поэтесса вернулась вслед за мужем и дочерью. Возвращение обернулось трагедией: вскоре арестовали её близких, муж Сергей Эфрон впоследствии был расстрелян. В августе 1941 г. Цветаева покончила с собой в Елабуге.
Александр Вертинский — 1943. Знаменитый певец и артист провёл за границей около 23 лет, выступая в Европе, Америке и Китае. После неоднократных просьб получил разрешение вернуться в СССР в разгар Великой Отечественной войны. Продолжил концертную деятельность, выступал перед военнослужащими. В 1951-м получил Сталинскую премию.

Возвращение перечисленных знаменитостей не следует напрямую связывать с нансеновскими паспортами. Не все они были апатридами или пользовались такими удостоверениями. Их судьбы показывают другую сторону эмиграции — стремление вернуться в Россию даже после длительного с ней разрыва. Международный проездной документ облегчал жизнь за границей, но — не гарантировал возвращения на Родину. Для многих эмигрантов такое возвращение требовало отдельного разрешения советских властей. И даже получив его, человек не всегда обретал безопасность и спокойствие. Одни возвращались к славе и признанию, другие — к преследованиям и трагедиям. Но почти всех объединяло одно: чужая страна, даже предоставившая убежище и возможность работать, далеко не всегда становилась новой Родиной.

Полярник, занявшийся судьбами беженцев

Фритьоф Нансен (1861—1930) был человеком поистине ренессансного масштаба. Зоолог, океанограф, полярный исследователь, дипломат, общественный деятель. Он первым пересёк ледниковый покров Гренландии, возглавил знаменитую экспедицию на «Фраме», исследовал Арктику и внёс заметный вклад в океанографию. Однако самым значительным его достижением в истории международного гуманитарного права стали вовсе не полярные путешествия. В 1921 г. Лига Наций назначила Нансена верховным комиссаром по делам беженцев. Организации предстояло решать задачи, к которым довоенная дипломатия оказалась практически не подготовлена. Нансен уже занимался репатриацией военнопленных, а также гуманитарной помощью голодающим в России. Он прекрасно понимал, что помощь перемещённым людям нельзя свести к раздаче продовольствия или устройству временных лагерей. Беженцу требовалась возможность самостоятельно устраивать жизнь.
Необходимо вернуть ему правоспособность в практическом смысле: возможность подтвердить личность и предъявить документ, признаваемый за пределами страны проживания. Задача казалась чрезвычайно сложной. Ведь паспорт традиционно выдаёт государство своему гражданину. Но что делать, если гражданство отсутствует, утрачено или воспользоваться национальным паспортом невозможно? Нансен предложил революционно простое решение: отделить международный проездной документ от национального гражданства. Что можно безапелляционно назвать «Рождением паспорта, которого прежде не существовало». В июле 1922 года на международной конференции в Женеве было принято соглашение о выдаче удостоверений личности российским беженцам. Так появился документ, получивший впоследствии имя своего инициатора, — нансеновский паспорт.
Название немного обманчиво. Это был не полноценный национальный паспорт, а — международно признаваемое удостоверение личности и проездной документ. Нансен не создавал нового государства и не раздавал гражданства нале-направо. Он предложил государствам договориться о взаимном признании особого удостоверения для тех, кто не мог получить обычный паспорт. Документ выдавали национальные власти стран, участвовавших в соответствующих соглашениях. Первоначально удостоверения оформлялись на отдельных листах, позднее получили и другие формы, включая складывающиеся книжечки. В них записывались персональные данные владельца, сведения о происхождении, внешности, месте проживания; предусматривались фотографии, подписи, отметки и визы.
Человеку, который ещё вчера не мог законно покинуть страну убежища, теперь открывалась возможность отправиться туда, где ему предлагали работу или где проживали родственники. Впрочем, сама по себе выдача нансеновского паспорта не означала автоматического разрешения на въезд куда угодно. Для пересечения границ по-прежнему могли потребоваться визы, разрешения на проживание и согласие принимающей стороны. Но главное произошло: у человека появился документ, который иностранный чиновник был готов признать.

Нобелевская премия и пределы гуманитарного изобретения

Первоначально механизм предназначался для российских беженцев. В 1924 г. действие системы распространили на армянских репатриантов — многочисленных людей, переживших массовые депортации, преследования и гибель армянского населения Османской империи в годы Первой мировой войны.

Историческая ремарка. События 1915—1916 гг., сопровождавшиеся массовыми убийствами и насильственным выселением армян, в современной исторической науке преимущественно квалифицируются как геноцид. Такую оценку разделяют многие государства и международные организации. Турция, признавая многочисленные жертвы и трагический характер событий, официально отвергает термин «геноцид», рассматривая произошедшее в контексте военных действий, межэтнических столкновений и распада Османской империи. Дискуссии сохраняются прежде всего вокруг историко-политической и правовой оценки трагедии. Следует отметить, что массовые вынужденные переселения в Закавказье затронули не только армянское, но и азербайджанское население. В ходе межэтнических столкновений и армяно-азербайджанских вооружённых конфликтов 1918—1920 гг. тысячи людей были вынуждены покинуть свои дома. Часть азербайджанских беженцев оказалась за пределами прежних мест проживания, в том числе на территории соседнего Ирана. Однако в международных соглашениях о нансеновских паспортах азербайджанцы не выделялись в отдельную категорию, что отражало избирательный характер тогдашней системы помощи беженцам.

Позднее международные соглашения охватили и некоторые другие категории беженцев, в частности ассирийцев, ассиро-халдеев и отдельные группы выходцев из бывшей Османской империи. К концу 1920-х гг. нансеновские удостоверения признавали уже более пятидесяти государств. Всего, согласно историческим оценкам Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, ими воспользовались около 450 тысяч человек. Цифра впечатляет даже сегодня. Для одних это означало возможность переехать в Париж и устроиться на работу. Для других — получить образование, воссоединиться с семьёй, перебраться через океан или просто избежать бессрочного существования в положении нежелательного иностранца. С документами, подобными нансеновскому паспорту, связана история русской эмиграции межвоенного периода, включая судьбы людей науки, культуры и искусства. Особенно любопытна экономическая сторона замысла… За оформление удостоверения с тех, кто мог заплатить, взимали сбор. Часть полученных средств использовалась для помощи самим беженцам, в том числе посредством небольших займов. Получалась необычная система: международное удостоверение личности становилось не только инструментом передвижения, но и частью механизма социальной адаптации. Так паспорт Нансена соединял гуманитарную помощь с идеей личной самостоятельности.
В 1922 г. Фритьоф Нансен получил Нобелевскую премию мира за деятельность по оказанию помощи военнопленным и беженцам. Международное признание, однако, не устранило слабостей созданной системы. Нансеновский паспорт не предоставлял политических прав и не обеспечивал дипломатической защиты в том объёме, который обычно связан с гражданством. Он не обязывал каждое государство принимать своего владельца и не гарантировал ему постоянного места жительства. Более того, удостоверение было доступно не всем беженцам, а преимущественно тем категориям, на которые распространялись международные договорённости.
Зависимость от визовой политики, национальных чиновников и готовности государств сотрудничать оставалась чрезвычайно высокой. После смерти Нансена в 1930 г. работу продолжили международные структуры. Историческая система нансеновских паспортов просуществовала до 1942 года. Но идея пережила и своего создателя, и Лигу Наций, и Вторую мировую войну. В середине XX века она превратилась в один из принципов современного международного права.

Второе рождение. От Лиги Наций к Организации Объединённых Наций

После Второй мировой войны проблема приобрела новые масштабы. Европа вновь была заполнена людьми, утратившими дома, документы и возможность вернуться на родину. На карте появились новые границы, изменились режимы, возникли миллионы перемещённых лиц. В 1946 году было заключено Лондонское соглашение о проездных документах для беженцев. Следующий важнейший рубеж — 1951 год…
В Женеве была принята Конвенция о статусе беженцев, ставшая основополагающим международным договором в этой области. Её статья 28 закрепила обязанность государств-участников выдавать проездные документы беженцам, законно проживающим на их территории, за исключением случаев, когда этому препятствуют веские соображения национальной безопасности или общественного порядка. Впоследствии «Протокол 1967 года» устранил первоначальные временные и основные географические ограничения применения Конвенции. Сходное положение было закреплено статьёй 28 Конвенции 1954 года о статусе апатридов — лиц без гражданства. Таким образом то, что первоначально являлось чрезвычайной гуманитарной мерой, превратилось в устойчивый международно-правовой институт. Но здесь необходимо сделать принципиальное различие… Беженец и человек без гражданства — не одно и то же.
Беженец может сохранять гражданство своей страны, но не иметь возможности пользоваться её защитой из-за преследований или обоснованных опасений преследования. Апатридом же является лицо, которое ни одно государство не считает своим гражданином в силу действия его законодательства. Иногда сии категории пересекаются. Однако они не совпадают. И современное международное право предусматривает для них разные основания защиты и разные типы проездных документов.

Нансеновский паспорт сегодня: существует ли он?

 
Британские проездные документы беженцев Convention Travel Document, выдаваемые на основании Конвенции ООН 1951 г. 
Образец канадского проездного документа беженца, предусмотренного Конвенцией 1951 г.
2-е фото от Министерства иммиграции Канады. Оба в обществ. достоянии. 

В буквальном смысле — нет. Ни Лига Наций, ни созданный при ней механизм больше не действуют. Современных паспортов с официальным названием «нансеновский паспорт» в рамках прежней международной системы не выдают. Но их прямые правовые наследники существуют и в 2026 году. Прежде всего это — Convention Travel Document — проездной документ, выдаваемый в соответствии с международными конвенциями о статусе беженцев или апатридов. Он внешне напоминает обычный паспорт: имеет обложку, страницы с персональными сведениями, фотографию, машинно-считываемую зону и, в ряде стран, электронный чип. Такой документ может использоваться для международных поездок, получения виз, посещения родственников, учёбы и работы за границей при соблюдении законов соответствующих государств. Но в нём заключён тот же принцип, что и в изобретении Нансена: государство может выдать человеку международный проездной документ, не делая его своим гражданином. При этом современный документ выдаёт не ООН и не специальное надгосударственное ведомство. Его оформляют компетентные органы конкретной страны. ООН через Управление Верховного комиссара по делам беженцев способствует развитию и признанию этой системы, но обычно не выступает органом выдачи. ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

​