Вера – дело живое: Лесковская летопись религиозной жизни России. Часть III

Часть I в № 165часть II в № 166

Часть III

Катастрофические последствия официальной политики в религиозной сфере писатель показал в статье под устрашающим заглавием «Иродова работа» (1882).

Лесков описывает административную деятельность в Остзейском крае князя Суворова, о котором русские староверы «вспоминают с ужасом как о биче Божием»1. «Его светлость» «измыслил нечто феноменальное», устроил настоящее библейское избиение младенцев: у раскольников-родителей отнимали детей, чтобы «примазать», то есть насильственно приобщить их к Православию. Лесков пишет, что Суворов просил о высочайшем дозволении «отдавать в батальоны военных кантонистов без изъятия всех бродяжничающих в городе (!) и нищенствующих малолетних раскольников. <…> Ходатайство князя Суворова <…> было уважено». Далее губернатор предписал рижскому полицмейстеру «внезапно и совершенно негласно взять в распоряжение полиции круглых раскольничьих сирот, как мальчиков, так и девочек <…> и велел весь второй улов отослать к духовному начальству для присоединения к Православию <…> высокопреосвященный Платон без возражений исполнил княжеское требование “примазать наловленных детей к Православию” <…> многие дети, несмотря на своё малолетство, “сильно бунтовались”, т.е. “отбивались от примазки” <…> Свирепство над русскими староверами продолжалось много лет»2.
«Кто в приведённом случае возбуждает сочувствие – раскольник или священник?»3 – задаёт писатель риторический вопрос. Неслучайно Лесков предпослал своей статье библейский эпиграф из пророка Иеремии (31: 15): «Глас в Раме слышан бысть плача и рыдания и вопля: Рахиль плачущися чад своих и не хотяще утешитися, яко не суть»4.
Подобное изуверство Лесков описывал в очерке «Владычный суд» (1877), где речь шла о формальном «примазывании» к Православию малолетних евреев, которых затем насильственно отправляли в царскую армию.
Православные христиане начинали испытывать симпатии к раскольникам – за их страдания и гонения на них. Лесков считает абсолютно недопустимыми полицейские преследования на религиозной почве, административные расправы, насильственное крещение. «Нельзя обратить человека к вере посредством меча и силы, – писал русский христианский философ И.А. Ильин (1883–1954). – <…> Вспомним замечательную и мудрую инструкцию, данную московским митрополитом Макарием в 1555 г. первому казанскому архиепископу Гурию: “Всякими обычаи, как возможно, приучать ему татар к себе и приводити их любовью на крещение, а страхом их к крещению никак не приводити”»5

Лесковское отношение к крещению и другим православным таинствам отчётливо проявляется в рассказе с парадоксальным названием «Некрещёный поп» (1877). В процессе повествования выясняется, что выбранные новорождённому младенцу крёстные родители, заблудившись в снежном буране, так и не окрестили доверенное им дитя в церкви по установленному обряду. Только начертали талым снегом крестик на лбу младенца – во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. 
Мнимые крёстные не посмели рассказать односельчанам об истинных обстоятельствах дела. Ребёнок считался крещёным по всем канонам. А впоследствии, получив духовное образование и сан, он сам стал в своём селе любимым и уважаемым священником. Правда раскрылась позднее и привела всех в недоумение и смятение. 
У прихожан возник страшный переполох: если их поп некрещён, имеют ли силу браки, крестины, причастия – все таинства, им совершённые? И всё-таки казаки решили, что, несмотря ни на что, их священник настоящий: «другого попа не хотят, пока жив их добрый Савва» (12, 258). 
Недоумения разрешает умница-архиерей: пусть обряд крещения и не был совершён по всей «форме», однако же крёстные «расталою водою того облака крест младенцу на лице написали во имя Святой Троицы. Чего же тебе ещё надо? <…> А вы, хлопцы, будьте без сомнения: поп ваш Савва, который вам хорош, и мне хорош, и Богу приятен» (12, 261). 
Таким образом, главное для Лескова – духовное наполнение религиозной веры, а не её формально-обрядовая сторона.
Рассказ «Некрещёный поп» – яркая демонстрация религиозного идеала Лескова. «Истинное христианство», как его понимал писатель, не может быть сковано конфессиональными или догматическими преградами. Наоборот – оно аккумулирует всё самое ценное, что есть в каждом учении. Так, своё первоначальное христианское воспитание Савва получил под опекой Охрима Пиднебесного, который говорил о Христе и Евангелии в простой, лишённой всякого догматизма форме, акцентируя практическое христианское делание (за что Лесков высоко ценил религиозное движение штундистов). Затем лесковский герой блистательно закончил духовную семинарию и стал православным священником. В своём служении отец Савва сумел соединить православное благочестие с требованиями деятельного добра. Так, например, в качестве церковного наказания покаявшимся на исповеди грешникам «некрещёный поп» устанавливал «полезные работы» для реальной помощи нуждающимся и для духовного исправления согрешивших вместо привычной епитимьи – хождения в Киев на богомолье. 
Писатель сделал немало во имя исполнения своей задачи – «расположить умы и сердца соотечественников к мягкости и уважению религиозной свободы каждого»6. Лесков был глубоко убеждён в том, что возбраняется разъединять людей каким бы то ни было вмешательством «в вопросы их совести, дорогие и щекотливые для каждого человека»7. Ко всем писатель обращается с призывом к веротерпимости и уважению религиозных воззрений. По мнению Лескова, Православная Церковь также призвана проповедовать то, что христиан объединяет, а не разделяет. Изоляция должна быть разрушена, а между христианами должен быть восстановлен дух понимания.    

Ещё один немаловажный факт в истории российского религиозного движения и исследовательской роли в нём Лескова: известный русский адвокат и общественный деятель А.Ф. Кони (1844–1927) просил у писателя совета, как лучше подготовиться к рассмотрению «во множестве поступающих дел о штундистах». По лесковскому убеждению, защита должна была строиться таким образом, чтобы дать «обер-прокурору <курсив Лескова – А.Н.-С.> основания судить о штундистах с сохранением к ним жалости и уважения <курсив мой – А.Н.-С.>» (XI, 518). 
Интерес Лескова к штундизму («штундисты меня очень занимают» – X, 369) – религиозному движению, берущему начало в протестантизме немецких эмигрантов, – не был кратковременным. В статье «Об обращениях и совращениях» (1874) автор сообщал: «История их <штундистов – А. Н.-С.>, которой я сейчас занимаюсь, очень интересна и поучительна», трудно поставить «против чистоты их жизни переизбыток ещё большей чистоты»8. В середине 1870-х годов писатель излагал Аксакову свой замысел исследования об этом вероучении (письма от 23 декабря 1874 г., 1 января 1875 г., 22 января 1875 г.). 
В 1880-е–1890-е годы Лесков пишет или упоминает о штундистах неодно-кратно: в художественном творчестве и публицистике, в переписке. Знаменитому русскому художнику И.Е. Репину (1844–1930) он подсказывает «сюжет, достойный вдумчивого живописца с чистым сердцем и доброю совестью»: запечатлеть «группу кротких “штундистов” перед архимандритом консисто¬рии» (XI, 415). Л.Н. Толстому Лесков посылал для оценки «рассказ о родоначальнике украинской штунды» (XI, 427) «Фигура» (1889). 
В последнем своём произведении – «прощальной повести» «Заячий ремиз» (1894) – художник упомянул о «тасканцах», что проповедуют среди народа, как «надо жить по-Божьи», «Евангелие в карманах носят и людям по овинам в ямах читают»9
Исследователи считают, что Лесков идеализировал штундистов, поскольку их жизнь была якобы скрыта от писателя «дымкой расстояния»10. На самом деле он не только наблюдал движение штунды вблизи, но лично был знаком со многими её представителями и мог судить объективно. Так, например, в Карлсбаде писатель общался «с пастором Рибнэ, переведённым в Ревель из Херсона за распространение штунды»: «говорит умно, сдержанно и тепло <…> Веры хорошей <…> Вообще я очень рад был случаю увидеть и узнать эту “рыбку”, как зовут его хохлы-штундисты, и учение его нахожу чистым, а дух, его одушевляющий, очень приятным» (X, 464). В своих статьях Лесков называет «пастора Николая Рибке11, имя которого нельзя будет вычеркнуть из новейшей церковной истории как насадителя “штунды”»12.

Набожные и трудолюбивые штундисты, имеющие своих «старших» взамен священников, находящие в Евангелии практическое руководство для повседневной жизни, осуществляющие строгий контроль за нравственным состоянием членов своей общины, представляли для Лескова «утопическую христианскую общину, свободную от ложных обрядностей и власти священнослужения. Они сильны <…> практическим выполнением христианских заветов, в отличие от мистической, сентиментальной набожности людей петербургского света»13. Писателю важно прежде всего, каким образом та или иная вера исповедников «отражается на общественной жизни»14
В непереиздававшемся рассказе «Два свинопаса» (1885) Лесков представил наглядный пример того, что «вера штундистов и великосветских раскольников <…> между собою несходны»15. Противопоставлены «два свинопаса», то есть два грешника, «пасущих» свои страсти. 
Один из них – «выпускной кадет» Z., влюблённый, но скрывавший свои чувства. «С невозмутимой твёрдостью фанатика» он стрелял в девушку, собравшуюся вступить в брак по расчету: «Он признал наилучшим средством представить деву Богу ранее, чем она будет запятнана бесчестьем»16. Девушка выжила, но после ранения осталась калекой. 
Однако «этот охранитель невинности» наказан не был. «Молодым энтузиастом» заинтересовались члены великосветского религиозного кружка, взяли его на поруки, и он избежал суда. Лесков полагает, что «слово прощения преступнику» могло быть изречено только из уст пострадавшей девушки. Однако, «к удивлению смысла и оскорблению чувства справедливости», обратиться к ней «нужды не ощутилось»17. Взгляды великосветских сектантов очень «удобны» и практически ни к чему не обязывают человека, совершившего тяжкий грех: «верят, будто человеку не для чего усиливаться быть лучшим, ибо всё его улучшение и спасение зависят только от веры»18 – он уже «искуплён» кровью Спасителя. 
О том же проповедует «дама знатного рода» из «русских овец ирвингистского стада»19 в рассказе «Новозаветные евреи» (1885): «Она начала говорить <…> “о трёх вещах”, которые, по её понятиям, были равно необходимы, но по сектантской привычке две из них, т.е. истину и милость, сейчас же совсем упустила из виду и сосредоточилась на одной – на вере»20
Позиция петербургских «особенных христиан» в рассказе «Два свинопаса» вызывает негодование Лескова: «Сделав на заре жизни такое гадкое и возмутительное дело, <…> стрелок, может быть, и задумывался, как ему снять тягость этого ужасного греха, и зато как же ему приятно было узнать, что это в существе вовсе и нетрудно! Стоит ему только уверовать, что он “спасён Христом”, и всё кончено – ему нечего уже бояться никаких мук совести, и никакой ад его не уловит. Он очистится, он омоется, станет на колени перед стулом, сложит горсточкой руки и запоет с хором: “Омой меня – стану я снега белей” <…> Чего ещё лучше желать?»21 – горько иронизирует писатель. 

Истинное христианское чувство выносит иной приговор: «Не дай Бог быть сторонником тех крайностей, какие видели в словах покойного Достоевского об универсальной пользе каторги; но я думаю, что для искреннего, который умышленно сделал несчастье всей жизни другого, есть только два средства примириться со своей совестью: надо или сделаться рабом несчастного, или же отстрадать за свои неистовства, как того требует справедливость. Это даже потребность… Но подыгрывать себе на гармониуме и петь “снега белей”, когда память должна ежеминутно доносить стоны калеки. Нет, это ужасно!»22 
Другого «свинопаса» – молодого штундиста Василия Иванова, который, будучи женатым, соблазнил девушку и бросил её с ребёнком на руках, – члены его общины исправляли иначе. Грешник обязан был не умозрительно, а практически искупить свои прегрешения и «испросить прощения у всех обиженных: жены, девушки, ребёнка», которых штундисты устроили у себя, «пока он не найдёт средство замолить грех»23
Для Лескова очевидно, что редстокизм и штундизм, о которых «многие, не зная хорошо дела, утверждали, будто это одна и та же вера»24, – «совсем иное поле и иные ягоды, и петербургский барчук, расстрелявший барышню, у штундистов не подпевал бы под гармониум, а… попас бы свиней»25
Писатель был также хорошо осведомлён о других религиозных течениях простонародной России – «духоборцев, иконоборцев, молокан» (XI, 518). «Отпадения от Церкви совершаются не в одном низшем слое русского общества: они так же идут вверху, как и внизу»26. Аристократическое «нововерие» Лесков глубоко исследовал в работах «Великосветский раскол», «Сентиментальное благочестие», «Новости из Петербурга» («Чужеверие петербургских дам»), «Турки под Петербургом» и др.

Важно подчеркнуть, что протестантскую ересь редстокистов Лесков критикует именно с православных позиций. Он обращает внимание духовных лиц на открывающееся широкое поле для учительной деятельности: «тут, кажется много бы можно сделать, и сделать в самом христианском духе: “учаще человецы растленны умом и неискусны о вере”»27. Тем, «которые ничего не хотят ведать», Лесков указывает: «В Петербург, где ежегодно собираются все наши митрополиты, одновременно с ними прибывают из чужих краев особливые вероучители, “имущие образ благочестия, силы же его отвергшиеся, поныряющие в домы и пленяющие женщин, всегда учащася и николи же в разум истины приити могущия” (2 Тим. 3, 5–7). Что же сделано всем сонмом наших иерархов против сих “поныряющих в домы и пленяющих женщин”? Ни-че-го!»28 
В ситуации пренебрежения Церкви к своему пастырскому призванию сам Лесков указывает «чужеверным» редстокистам на примеры православных святых и мучеников, светочей в российском духовенстве. 
Протестантка, последовательница лорда Редстока Ю.Д. Засецкая в письме к Лескову принуждена была оправдываться: «Вы не правы, укоряя меня в неблагодарности к духовенству русскому. Я чрезвычайно уважаю некоторых духовных личностей, с которыми незнакома лично: отца Алек. Горчакова, Беллюстина, желала бы их знать и боюсь. <…> Насчёт же святых и мучеников вполне согласна с вами <…> Не одномыслия желаю и в России, оно даже невозможно в семействе, но дух отважности в случаях Божиих, равный отваге слуг царских в войне с врагами земными»29

Однако же чаемой «отваги» «словесные овцы» «благодушного лорда Редстока»30 явить не умеют. Так, в статье «Турки под Петербургом» писатель сообщает, что пленные турки оставлены в «очень затруднительном» религиозном состоянии: с Кораном их никто посетить не пожелал, «наши же апостолические кавалеры и дамы, в начале войны взъегозившиеся <выразительное лесковское слово-образ выделено мной – А. Н.-С.> рассылать Евангелия, присланные в Петербург лондонским библейским обществом, вероятно, охладели уже к этим заботам», тогда как в данном случае «свобода проповедного слова самая необъятная»31
В рассказе «Новозаветные евреи» Лесков в шутку называет кружок редстокистов «великосветским религиозным согласием» (32), остроумно обыгрывая название своей прежней работы «Великосветский раскол». Уважая «горячность к добру» и «неуклонную прямоту пылкого сердца (Засецкая одна из всех великосветских раскольниц открыто перешла из Православия в протестантизм)», Лесков всё же именует знакомую ему протестантку «сектанткой» («жаркая и искренняя сектантка»)33. О себе же самом писатель заявлял не раз: «Мы не сектанты»34
Увлечение Редстоком – только петербургская новомодная «причуда». Критическое исследование редстокизма проводилось Лесковым в целях укрепления Православия, которое являлось основой русской духовности. Но факт, что британский лорд смог за короткий «гастрольный сезон» основать движение своих сторонников, свидетельствовал о том, что Русской Православной Церкви было необходимо активизировать проповедническую деятельность. 
Новоявленный заезжий «апостол» – «очень небольшой и даже плохой знаток Библии»35 – для писателя малопривлекателен. Интеллектуальные способности этого проповедника Лесков, прослушавший «в эту зиму полный курс науки лорда Редстока»36, поставил «гораздо ниже его апостольского рвения»37 и нашёл проповеди откровенно скучными. 
Писателю было с кем сравнивать. Он «много раз не без пользы и не без удовольствия» слушал «достопочтенного пастора Мазинга», который «изъясняет Слово Божие, а не полемизирует ни с какими догматистами и никаких сект не основывает»38. С уважением отзывается Лесков также о проповедях пастора Германна Далтона. В среде православного священства писателя восхищают проповеди архиепископа Ивана Полисадова, преосвященного Иннокентия Борисова, протоиерея Родиона Путятина39. В «Литовских епархиальных ведомостях» Лесков помещает обстоятельную рецензию на сочинения знаменитого богослова и духовного писателя архиепископа Иннокентия Таврического40. Даже раскольничий проповедник Иван Андросов, по мнению писателя, имел больше таланта, чем лорд Редсток, проповеди которого более походили на рекламный трюк41. Его миссию в петербургском высшем свете Лесков иронически поименовал «религиозным сезоном»42

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Лесков Н.С. Иродова работа (Русские картины в Остзейском крае) // Исторический вестник. 1882. Т. VIII. Апрель. С. 189.
2 Там же. С.  191, 193–195).  
3 Там же. С. 196.
4 Там же. С. 185.
5 Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. Т. 1. М.: Русская книга, 1993. С. 102.
6 Лесков Н.С. Церковные интриганы (Исторические картины) // Исторический вестник. 1882. Май. С. 382.
7 Лесков Н.С. Иродова работа (Русские картины в Остзейском крае) // Исторический вестник. 1882. Т. VIII. Апрель. С. 202.
8 Лесков Н.С. Об обращениях и совращениях // Гражданин. 1874. № 49. С. 1241.
9 Лесков Н.С. Собр. соч.: В 3-х т. Т. 3. М.: Худож. лит., 1988. С. 562.
10 См.: Edgerton William B. Leskov, Paskov, the stundists, and a newly discovered letter. Orbis scriptus. Munchen. 1966. P. 187–199; Анкудинова О.В. Лесков и штундисты (К проблеме изучения христианских идей в творчестве писателя 90-х годов) // Творчество Н.С. Лескова. Курск, 1980. С. 150–151.
11 В 10-м томе Собрания сочинений Н.С. Лескова в 11-ти томах упомянутая писателем фамилия не снабжена комментарием. Возможно, была допущена опечатка: напечатано «Рибнэ». Далее в том же письме Лесков называет пастора так, как «переделали» его фамилию на украинский лад - «рыбка». По звучанию ближе – Рибке. Отважимся предположить, что, по всей видимости, Рибнэ (письмо № 116 – X, 464) и Рибке (статья «Церковные интриганы») – одно и то же лицо – «насадитель штунды».
12 Лесков Н.С. Церковные интриганы (Исторические картины) // Исторический вестник. 1882. Май. С. 390.
13 Лесков Н.С. Церковные интриганы (Исторические картины) // Исторический вестник. 1882. Май. С. 390.
14 Лесков Н.С. Два свинопаса (рассказы кстати) // Новь. 1885. Т. 2. С. 302.
15 Там же.
16 Там же. С. 304.
17 Там же. С. 305.
18 Там же. С. 304.
19 Лесков Н.С. Новозаветные евреи (рассказы кстати) // Новь. 1885. Т. 1–2. С. 74.
20 Там же. С. 75.
21 Лесков Н.С. Два свинопаса (рассказы кстати) // Новь. 1885. Т. 2. С. 304–305.
22 Там же. С. 305.
23 Там же. С. 308.
24 Там же. С. 302.
25 Там же. С. 309.
26 Лесков Н.С. Несколько слов по поводу записки высокопреосвященного митрополита Арсения о духоборческих и других сектах // Гражданин. 1875. №№ 15–16. 20 апреля. С. 381.
27 Там же.
28 Там же.
29 Цит. по: Лесков А.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 55.
30 Лесков Н.С. Турки под Петербургом // Церковно-общественный вестник. 1878. № 33. 17 марта. С. 4.
31 Там же.
32 Лесков Н.С. Новозаветные евреи // Новь. 1885. Т. 1–2. С. 77.
33 Там же.
34 Цит. по: Лесков А.Н. Указ. соч. Т. 2. С. 5.
35 Лесков Н.С. Чудеса и знамения. (Наблюдения, опыты, заметки) // Церковно-общественный вестник. 1878. № 40. С. 3.  
36 Лесков Н.С. Чудеса и знамения. (Наблюдения, опыты, заметки) // Церковно-общественный вестник. 1878. № 28. С. 5.
37 Лесков Н.С. Чудеса и знамения. (Наблюдения, опыты, заметки) // Церковно-общественный вестник. 1878. № 40.  С. 3.
38 Лесков Н.С. Чудеса и знамения. (Наблюдения, опыты, заметки) // Церковно-общественный вестник. 1878. № 28. С. 5.
39 См.: Лесков Н.С. Два слова о редстокистах (письмо в редакцию Ц. <ерковно> О.<бщественного> вестника) // Церковно-общественный вестник. 1876. № 129. 24 ноября.
40 См. об этом: Лавринец П. Мощь дарования (К 100-летию со дня смерти Н.С. Лескова) // Эхо Литвы. 1995. № 44 (15440). 4 марта. С. 5.
41 См.: Лесков Н.С. Великосветский раскол: Лорд Редсток и его последователи. Очерк современного религиозного движения в петербургском обществе. СПб., 1877. С. 121, 124, 134.
42 Лесков Н.С. Чудеса и знамения. (Наблюдения, опыты, заметки) // Церковно-общественный вестник. 1878. № 40.  С. 3.

5
1
Средняя оценка: 3.38462
Проголосовало: 39