Средняя Азия в XVIII и XIX веках

В XVIII столетии Средняя Азия переживала период упадка и раздоров, подвергаясь постоянным набегам со стороны Ирана и северных степных соседей. Именно в это время на политической арене региона начала появляться Россия. Купцы из центральных российских земель, осваивая степи современного Казахстана, налаживали активную торговлю с партнёрами в Ташкенте и, в меньшей степени, в Хиве...

Хотя эта торговля не могла полностью заменить прежние трансконтинентальные маршруты, она позволила России оценить возможный экономический потенциал Средней Азии. Помимо торговли, внимание России привлекло растущее число русских рабов, пленяемых и продаваемых казахскими (киргиз-кайсацкими) и туркменскими племенами-покупателям в Хиве, Бухаре и Самарканде. Это были люди как похищенные в приграничных районах, так и потерпевшие кораблекрушение на Каспии. Ситуация, начавшаяся в XVIII веке, привела к усилению внимания России по отношению к среднеазиатским ханствам — с последующей целью ликвидировать их, дабы прекратить пленение и продажу её подданных.

Возрождение ханств и начало «Большой игры»

К концу XVIII—началу XIX века в среднеазиатских (сейчас принято употреблять более корректное — центральноазиатских) ханствах наступил период восстановления благодаря приходу к власти новых династий: Кунгратов в Хиве, Мангытов в Бухаре и Мингов в Коканде. Эти династии смогли создать централизованные государства с регулярными армиями и развитой ирригационной системой. Однако их подъём совпал с укреплением российского влияния в казахских степях и усилением позиций Великобритании в Афганистане.
К началу XIX века Средняя Азия оказалась между двумя могущественными европейскими державами, каждая из которых стремилась включить регион в свою империю. Это противостояние вошло в историю как «Большая игра». В то же время среднеазиатские ханы, не осознавая всей серьёзности ситуации, продолжали вести междоусобные войны и совершать во многом бессмысленные завоевательные походы.

Этническое многообразие Средней Азии того времени: таджики, узбеки, ойраты

Этнический состав Средней Азии отличался исключительным разнообразием. На территории современного Таджикистана помимо таджиков и таджикоязычных тюрок (известных как чагатайцы в южных областях) проживали различные узбекские племена, киргизы, туркмены, евреи, персы, пуштуны, арабы, лезгины, армяне и прочие. Сами таджики делились на группы в зависимости от их принадлежности к древним культурно-историческим регионам: Куляб (средневековый Хуттал), Панджакент (в долине Зеравшана), Ашта (Верхняя Сырдарья) и Каратегин (предгорья Памира). Кулябцы вероятно составляли более 60 % таджикского населения Восточной Бухары.
Анализ устных традиций аштских таджиков (проживающих в регионе на северо-западе Ферганы, состоящем из нескольких деревень с различной историей и этническим составом) позволяет понять особенности таджикской этнической самоидентификации в конце XIX века. Эти традиции демонстрируют три основных подхода. Жители главной деревни Ашт утверждали, что их культурная преемственность восходит аж к Ахеменидской империи, и включали в свою согдийскую генеалогию таких исторических и мифологических личностей, как Александр Великий и Кутайба. Вторая группа, жители Понгоза, считали себя потомками переселенцев с юга, особенно из Дарвоза, которых они называли «настоящими таджиками», в отличие от местного населения, представляющего собой смесь согдийцев и тюрков, которых они также признавали таджиками. Обе эти группы таджиков (как «настоящие», так и «тоже таджики») активно подчеркивали свою культурную и ментальную обособленность от преимущественно узбекского населения Камыш-Кургона, несмотря на то что признавали их давнее присутствие в регионе.
С конца XIV века кочевые племена различного происхождения, обитавшие в степях между реками Урал и Иртыш, стали известны под общим названием узбеков. В XV веке они образовали самостоятельное сообщество, начавшее формировать государственные структуры. Одной из наиболее примечательных черт их организации была военная система, вдохновлённая Чингисханом и основанная на десятичном принципе. Как и любое другое кочевое государство оно сталкивалось с проблемами легитимности власти и отсутствием чётких правил престолонаследия. Центральная власть сохраняла свою силу лишь до тех пор, пока могла успешно вести войны, обеспечивая тем самым добычу и высокий статус для клановой аристократии. К 1512 году узбеки постепенно завоевали Мавераннахр, вытеснив значительную часть оседлого населения из плодородных речных долин. Это стало последним крупным переселением кочевников в Туркестан. Впоследствии на территории современного Таджикистана сложилась характерная демографическая картина: 

горные районы были почти полностью заселены таджиками; 
широкие речные долины и степи находились под контролем узбеков; 
а обширные переходные зоны между этническими и географическими областями представляли собой смешение коренного оседлого населения (таджиков-персов и ранних тюрок) и полукочевых узбеков.

После захвата Мавераннахра каждый узбекский клан обосновался вокруг определённого города, откуда собирал налоги. В таких условиях неизбежен был упадок кочевого образа жизни узбеков, но постоянные войны с Сефевидами отсрочили этот процесс до середины 1580-х годов. Ханы пытались найти альтернативные способы объединения кланов и с этой целью спонсировали суфийские ордена, особенно Накшбандию. Однако эта политика обернулась против них: дервишские братства не смогли укрепить прочные связи в обществе, а сами ордена, благодаря щедрым пожертвованиям правителей, превратились в значительные экономические и политические силы. К концу XVI века узбекская политическая система демилитаризовалась и стала напоминать своего рода Речь Посполитую: 

• слабый монарх, 
• аристократия, не ответственная практически ни за что, но получающая немалые деньги, 
• и доминирующее духовенство. 

Дервишские ордена стали ведущими институтами в государстве, обществе и культуре. Последовавший за этим период феодальных междоусобиц имел катастрофические последствия для Туркестана, сравнимые с разрушениями, вызванными монгольским нашествием. Бесконечные конфликты между узбекскими кланами, усугублённые резким сокращением трансконтинентальной караванной торговли в XVII веке, привели к экономическому опустошению. Его пик пришелся на первую половину XVIII века, когда «в Самарканде не осталось граждан» (он тогда напоминал нечто, что в 20-м веке произошло с Детройтом), а в Бухаре функционировали всего две обитаемые махалли (самоуправляемого района города). Даже появление относительно централизованных государств — Бухарского и Хивинского ханств, а позднее и Кокандского — не смогло изменить эту тенденцию. История княжества Уротеппа служит ярким примером этого процесса. В период с 1800 по 1866 год Уротеппа (Истаравшан) подверглась примерно 50 нападениям; в результате она потеряла две трети населения и превратилась в один из самых разрушенных районов Средней Азии.
В XVII и XVIII столетиях ойраты, западный монгольский клан, исповедовавший тибетский буддизм, доминировали на обширных территориях Средней Азии. Они основали Джунгарское ханство, которое простиралось от восточного Казахстана до района Тяньшань, включая весь современный Синьцзян, и существовало с 1635 по 1758 год. В период своего расцвета ойраты предъявляли территориальные претензии на Тибет, Монголию, современный Алтайский край России и западный Китай, а также оспаривали у маньчжуров (династии Цин) гегемонию в центральном Китае. Россия активно строила крепости по Иртышу (Омск и др.), что привело к конфликтам и потере джунгарами контроля над частью земель между Обью и Иртышем к 1718—1719 гг. Нельзя забывать и о том, что они нападали на русские остроги. В 1710 г. был разорен Бикатунский острог (Бийск), а в 1716 г. джунгары блокировали отряд И. Д. Бухгольца у Ямышевской крепости.
Конец Джунгарскому ханству пришёл в 1758 году. После гибели влиятельного правителя, в условиях борьбы за власть, маньчжурская армия вторглась на их земли, разгромила ойратские силы и унесла жизни множества мирных жителей, что ознаменовало конец их державы. Жестокость и агрессивность ойратов нашли отражение в казахской и киргизской эпической поэзии. В настоящее время ойраты являются малочисленным народом, проживающим в Алтайском регионе Китая и России. С ликвидацией Джунгарии Средняя Азия погрузилась в период анархии. Маньчжуры в Китае и чагатайские ханы оказались неспособны установить порядок в регионе. Киргизы взяли под контроль большую часть Тяньшаня, уйгуры — города западного Китая, казахи стали вассалами России, а узбекские земли оказались под властью иранского завоевателя Надир-шаха.

Надир Шах Афшар

Надир Шах, выдающийся, но жестокий вождь племени Афшар из Азербайджана, сыграл ключевую роль в политических событиях середины XVIII века. В 1736 году он оказал временную поддержку династии Сефевидов, которые переживали упадок. Кульминацией упадка Сефевидов стало падение Исфахана в 1722 году под натиском афганских племен. Ослабленное государство стало объектом интересов Османской империи и России. Сефевидский принц, бежавший от хаоса, смог вернуться к власти при поддержке Надир-хана. Афганское господство оказалось недолгим. Тахмасп Кули, лидер племени Афшар, выступил от имени оставшихся Сефевидов и изгнал афганцев. В 1736 году он сам взошел на престол как Надир Шах. После установления своей власти Надир Шах продолжил военные действия. Он вытеснил османов из Грузии и Армении, а также договорился с Россией, чтобы она ушла с побережья Каспийского моря. 

Что за Российские владения на Каспии в те годы? 

Согласно Петербургскому мирному договору (12 сентября 1723 г.), к Российской империи, после персидского похода Петра Первого, отошли города Дербент, Баку, Решт, а также провинции Ширван, Гилян, Мазендеран и Астрабад. Но, несмотря на военные успехи, содержание новых территорий было затруднительным. Впоследствии, в 1732—1735 годах, эти земли были возвращены Персии (Рештский и Гянджинский договоры), кстати, уже Афшарской Персии, для заключения союза против Турции.
Иранский суверенитет был восстановлен и над Афганистаном. Особо значимым стало вторжение Надир-шаха в Индию. В 1739 году он захватил Дели, устроив там кровавую резню и забрав огромные богатства, включая знаменитый Павлиний трон моголов, в свою столицу — Тегеран. Он также присоединил к своим владениям территории к западу от реки Инд. Жестокость и неуемные амбиции Надир-шаха сделали его непопулярным правителем. Несмотря на достигнутое политическое единство, его постоянные военные кампании и непомерные налоги легли тяжёлым бременем на страну, уже истощённую предыдущими войнами и беспорядками. В 1747 году он был убит заговорщиками из числа вождей собственного племени Афшар.
После смерти Надир-шаха наступил период анархии и борьбы за власть между различными племенными группировками, включая Афшаров, Каджаров, Зандов и различных мелкий племён афганцев. В конечном итоге, Карим-хан Занд (правил с 1750 по 1779 год) сумел одержать верх над соперниками и объединить страну, за исключением Хорасана, под своей властью. Он установил слабую форму централизованного управления, но отказался от титула шаха, предпочитая править как «вакил аль руайя» (заместитель подданных). Его правление запомнилось как относительно мягкое и благосклонное. В 1747 году, после падения власти Надир-шаха, на территории Средней Азии возникли три независимых узбекских ханства: 

Хива под управлением Кунгратов,
Бухара под властью Мангытов 
и Коканд, где правили Минги. 

Эти государства, возглавляемые ханами, были глубоко изолированы от внешнего мира, постоянно вели междоусобные войны и представляли собой своего рода сказочные средневековые королевства, затерянные в пустыне. На периферии их владений обитали кочевые племена — туркмены на юге, казахи (киргиз-кайсаки) на севере и киргизы в горах Тянь-Шаня, — которые время от времени вступали в столкновения с ханскими войсками. Городское население состояло из узбеков и таджиков, близких по образу жизни, но говорящих на разных языках. Несмотря на то что некоторые узбекские ханы проявляли лидерские качества, их правление в основном запомнилось своей жестокостью и непредсказуемостью. Они были абсолютными правителями в обществе, где процветала коррупция среди духовенства, а кочевники жили вне их прямого контроля. Тем не менее ханства, особенно Бухара, достигли значительного богатства благодаря торговле ремеслами, коврами и тканями, что вызывало удивление и вдохновляло на причудливые рассказы европейских гостей. И работорговле…
Жестокий правитель Бухары XIX века из династии Мангыт, известный как Насрулла-хан, взошел на престол, устранив всех своих братьев и еще два десятка родственников. Вместе с другими правителями он обогащался, торгуя людьми на процветающем бухарском рынке рабов. Однажды Насрулла похитил супругу кокандского хана, требуя ее руки. Получив отказ, он приказал казнить ее, ее детей и зятя. Насрулла осознавал свою непопулярность. Его питьевую воду доставляли из реки в запечатанных сосудах, а еду — из дворцовой кухни в запертых ящиках. Перед тем как самому отведать, и воду, и пищу сначала пробовали слуги.
Неугодных ему людей ждали разнообразные наказания: от пыток и обезглавливания до казни «мясницким ножом», избиений дубинками, заключения в «Жучью яму» или сбрасывания с «Башни Смерти». Его тюрьмы представляли собой земляные ямы, накрытые решетками, где узники погружались во мрак и грязь. «Жучья яма», расположенная за Бухарским Ковчегом, служила местом, где враги эмира ожидали своей участи — перерезания горла «мясницким ножом» после мучительных пыток. Свое название она получила из-за обилия насекомых, а также пауков, клещей, крыс и скорпионов. Среди наиболее известных узников этой ямы были двое британцев: полковник Чарльз Стоддарт и капитан Артур Коннолли.

Хива как центр работорговли: расцвет и жестокость

С XVI по XIX вв. Хива переживала период процветания, во многом обусловленный торговлей людьми. Главным центром этой торговли был крупный рынок в сердце города, прямо у ворот Палван. По оценкам, в 1819 году в Хиве насчитывалось около 30 000 рабов, среди которых было 3 000 русских. Особым спросом пользовались именно русские, особенно молодые и привлекательные юноши и девушки. Стоимость хорошего русского мужчины могла достигать цены четырёх здоровых верблюдов. Лучших рабов, как правило, оставлял себе сам хан.
Основную же массу рабов составляли курды и персы. Туркмены гордились своей ролью в этом процессе, зачастую говоря что-то вроде: «Ни один перс не появлялся... без веревки на шее». Пленников часто угоняли на сотни километров от Хивы. В долгом пути их сковывали и кормили лишь рублеными стеблями. Стоит отметить, что работорговля в Хиве существовала параллельно с подобными практиками во французских и британских колониях, и Америке, и Африке. Поставщиками рабов были туркмены и казахи. Они совершали набеги, захватывая заложников и похищая всех, кто неосторожно оказывался на их землях. Чтобы обезопасить себя от набегов этих племён, хивинские ханы нанимали туркменов в качестве наёмников, предоставляя им земли и средства в обмен на защиту.
Жертвами таких набегов могли стать русские мужчины, работавшие в полях под Оренбургом, или целые семьи, застигнутые врасплох ночью в своих домах. Иногда в плен попадали русские моряки, слишком близко подходившие к берегу. Чаще всего жертвами становились жители северного Ирана, отправлявшиеся в гости к родственникам, или торговцы, путешествовавшие с караванами. Для туркменских племен «аламан» (рейдерский набег) был неотъемлемой частью жизни. Они предпочитали нападать на поселения ночью или на караваны на рассвете, пользуясь своей репутацией крайней жестокости и варварства.
Венгерский путешественник Арминий Вамбери, который под видом дервиша посетил одно из туркменских племен, был свидетелем их обычаев. Один из налётчиков рассказал ему, как персы, охваченные страхом, бросают оружие, просят веревки и связывают друг друга, чтобы избежать худшей участи. Вамбери был глубоко потрясён увиденной работорговлей и жалким положением многих персов, оказавшихся в плену.

Российский путешественник Николай Муравьёв, проникший в Хиву под видом туркменского торговца, оставил такие свидетельства о работорговле. Он отмечал, что молодые русские мужчины (до 25 лет) ценились от пятидесяти до восьмидесяти тилл, в то время как персидские рабы стоили значительно дешевле. По его оценкам, в Хиве также могло быть до 30 тысяч рабов. Персов, по сведениям Муравьёва, привозили на рынок партиями по пять, десять и даже тридцать человек. Похитители не заботились о них в пути, оставляя умирать в степи тех, кто не выдерживал тягот. По прибытии в Хиву пленников выставляли на продажу, где покупатели осматривали их, как скот, и торговались о цене. Хотя хозяева имели право казнить своих рабов, они редко пользовались им по экономическим причинам.
Капитан Джеймс Эбботт, британский дипломат, посетивший Хиву, также описал ужасающие условия содержания рабов. Он писал, что мужчин на ночь приковывали цепями за горло, что делало полноценный отдых невозможным, а контакт замерзшего металла с кожей был настоящей пыткой. Эбботт с горечью отмечал, что тот, кто попадал в Хиву, терял всякую надежду, подобно тому, кто входит в ад. Его тюрьма была окружена пустыней, единственными обитателями которой были торговцы человеческой плотью.
В 1839 году Эбботт был отправлен в Хиву с дипломатической миссией, чтобы убедить хана освободить русских рабов и предотвратить возможное возмездие со стороны России. Его путешествие было полно опасностей: он был захвачен туркменами, едва избежал казни и в конце концов смог вернуться в Англию. Однако цель миссии была достигнута благодаря другому капитану — Шекспиру, который добился освобождения 418 русских рабов.
Собственно, английский капитан Ричмонд Шекспир, узнав о печальном положении своего соотечественника в Средней Азии, мигом её посетил, предоставив ему, и не только ему, помощь, и подробно описал свои наблюдения. Он выяснил, что средний срок рабства в Туркестане составлял примерно десять-пятнадцать лет для мужчин и почти семнадцать для женщин. При этом он отмечал крайние случаи: от шестидесяти лет в неволе до всего лишь шести месяцев. Большинство мужчин, с которыми он общался, были рыбаками из Оренбуржья, захваченными во время промысла. Все они, кроме одного, были в хорошем физическом состоянии. Шекспир был тронут их бедностью и огромной благодарностью, назвав свою работу по их освобождению одной из самых приятных обязанностей в жизни.

Эпилог

Ханы Хивы, Коканда и эмиры Бухары облагали крестьян непомерными налогами. Они обладали полным контролем над ирригационными системами и без колебаний угрожали перекрыть подачу воды тем, кто не выполнял свои налоговые обязательства. Тем не менее некоторые крупные землевладельцы сумели накопить значительные состояния, владея роскошными дворцами с пышными садами и интерьерами, украшенными произведениями искусства.
Хива отличалась крайней степенью изоляции, а её ханы были поразительно невежественны. Они искренне верили, что мир не простирается далеко за пределы Узбекистана, и считали англичан одной из разновидностей русских. Даже внушения англичан не произвели на хивинцев значительные внушения, и они, как и бухарцы и кокандцы вдоволь получили от России за угон в плен русских, и представителей иных народов.

Но необходимо понимать: даже после прихода российских властей они упорно отказывались от внедрения таких новшеств, как электричество, телефоны и школы. Любой, кто осмеливался призывать к реформам, рисковал жизнью. В тот период Хива считалась одним из самых опасных мест в мире для иностранцев, а прекратила это как обычно советская власть. Но это уже совсем другая история…

​