Дипломатический цугцванг 1806—1807 годов

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Весна 1806 года стала для российской дипломатии временем тревожного расчёта. В Петербурге понимали: после Аустерлица европейское равновесие не просто поколебалось — оно оказалось почти разрушенным. Франция Наполеона стремительно превращалась из одной из великих держав в силу, претендующую на политическое руководство континентом...

В этих условиях русско-английский союз приобретал для Александра I не только дипломатическое, но и стратегическое значение. Особенно тревожной выглядела возможность англо-французского сближения. После смерти Уильяма Питта и прихода к власти в Лондоне кабинета Чарльза Джеймса Фокса в Европе вновь заговорили о вероятности мира между Англией и Францией. Для России такой мир был крайне нежелателен. 
Именно британский флот оставался главным препятствием для дальнейшего продвижения Наполеона в Средиземноморье и на Балканы. Российская эскадра в Средиземном море была слишком слаба, чтобы самостоятельно остановить переброску французских войск к Далмации или Восточному Средиземноморью. И потому в Петербурге ясно осознавали: разрыв или ослабление союза с Англией может открыть перед Францией опаснейшие возможности.
Министр иностранных дел Адам Чарторыйский, выражавший тогда официальную линию российского правительства, настаивал на теснейшем согласовании действий Петербурга и Лондона. Россия и Англия, по его представлению, должны были не просто сотрудничать, а совместно определять основные направления европейской политики. Но одновременно Петербург был вынужден искать и дипломатический контакт с Парижем. Это не означало отказа от противодействия Наполеону. Скорее, речь шла о попытке выиграть время и добиться хотя бы временной передышки.

Мир для маневра

Посол в Париже, Гааге и Мадриде П.Убри

Именно с этой целью в Париж был направлен Пётр Яковлевич Убри. Формально ему поручалось обсудить вопрос о возвращении русских пленных, однако действительная задача была гораздо шире: выяснить, возможно ли заключение продолжительного перемирия или даже общего мира, который остановил бы дальнейшее французское продвижение на Балканах и в Восточном Средиземноморье. Россия хотела избежать изоляции и сохранить возможность маневра между ведущими державами Европы.
Однако французская дипломатия действовала жёстко и наступательно. Талейран сумел поставить Убри в такое положение, при котором тот подписал договор, крайне невыгодный для России. Согласно его условиям, Петербург фактически терял значительную часть своих позиций в Восточном Средиземноморье и должен был признать Жозефа Бонапарта королём Обеих Сицилий. Такой договор неизбежно вёл бы к разрыву с Англией и ставил Россию в опасное положение международной изоляции. Александр I отказался его ратифицировать.
Сей эпизод показал главное: мира с Наполеоном на приемлемых условиях добиться почти невозможно. Франция не искала компромисса в привычном дипломатическом смысле. Она стремилась закрепить уже достигнутые успехи и превратить каждую уступку противника в новый инструмент давления. Одновременно Россия пыталась удержать от окончательного подчинения Франции Австрию. После Прессбургского мира Вена была крайне ослаблена и вынуждена считаться с волей Наполеона. Петербург старался поддержать австрийский кабинет, побуждая его сопротивляться французским требованиям, в частности — вопросу о проходе французских войск в Далмацию через австрийскую территорию. Но Австрия, измотанная поражением, всё же уступила. Тем не менее российская дипломатия продолжала видеть в ней важный элемент будущего антинаполеоновского равновесия.

Прессбургский мир 1805 г. автор П.-Н. Бержере, 1822 г. Здание Дворца примасов в Пресбурге,
в котором провели церемонию подписания мирного договора.
Сегодня является резиденцией мэра Братиславы.

Однако главные надежды Александра I всё более связывались с Пруссией. Именно позиция Потсдамского двора в начале 1806 года стала одним из центральных вопросов европейской политики. Для Наполеона подчинение Пруссии означало бы контроль над Германией, нейтрализацию Австрии и выход к северогерманскому побережью — то есть резкое усиление позиций в борьбе против Англии. Для России же самостоятельная Пруссия была важнейшим барьером на западном направлении. Союз с Берлином позволял Петербургу сохранять влияние в германских делах, защищать балтийскую торговлю и отдалять французскую военную угрозу от русских границ. Но...

Пруссия колебалась, Чарторыйский попросту мешал

Её политика отличалась осторожностью, двойственностью и стремлением извлечь выгоду из соперничества великих держав. Фридрих Вильгельм III хотел выступить посредником меж Россией и Францией, сохранить нейтралитет Северной Германии и одновременно получить территориальные преимущества. В Петербурге к этим планам относились с недоверием. Чарторыйский решительно отвергал как идею тройственного франко-русско-прусского соглашения, так и посреднические проекты Пруссии. Российский МИД убеждал Берлин, что противоречия между Францией и Пруссией неизбежно обострятся, а потому лучшим выходом для Пруссии станет присоединение к антинаполеоновской коалиции. Но Пруссия выбрала иной путь…
5 марта 1806 г. Фридрих Вильгельм III ратифицировал новый договор с Наполеоном. Пруссия получила Ганновер и обязалась закрыть порты Северной Германии для английских кораблей. Наполеон добился важной цели: втянул Пруссию в конфликт с Англией. Вслед за этим Лондон объявил Берлину войну, и российской дипломатии пришлось заниматься уже не только созданием союза, но и урегулированием конфликта между двумя государствами, каждое из которых потенциально было необходимо России в борьбе против Франции.
Здесь вступал в действие и экономический фактор. Война Англии с Пруссией наносила серьёзный ущерб русской балтийской торговле. Обстановка осложнялась также конфликтом Пруссии со Швецией — традиционной союзницей Англии и России. Петербург вынужден был сочетать давление на Пруссию с осторожными переговорами о будущем союзе.
В июне 1806 г. Александр I принял отставку Чарторыйского. Это было не просто кадровое решение, а признак изменения внешнеполитических приоритетов. Чарторыйский связывал будущее России с тесным союзом с Англией, активной политикой на Балканах и в Восточном вопросе. Кроме того, его планы восстановления Польши вызывали у Александра I серьёзные сомнения, поскольку грозили конфликтами с Австрией и Пруссией. Император же считал, что главная задача России — не распыление сил на юге, а борьба с Наполеоном в Европе. Для этого требовался союз с Австрией и Пруссией, даже если такие союзы были трудными и противоречивыми.

Портрет Чарторыйского кисти С.Щукина, 1808.
Князь Адам в 1857 г. Художник П.Деларош.

Отставка Чарторыйского предвещала поворот к русско-прусскому сближению и формированию IV антинаполеоновской коалиции. Тем временем сам Наполеон ускорил этот процесс. 12 июля 1806 года был создан Рейнский союз — объединение германских государств под французским протекторатом, где заметную роль играла Бавария. Это означало фактическое разрушение старой германской политической системы и прямой вызов Пруссии. В ответ — в Берлине возникли планы создания северогерманской конфедерации под прусским руководством и при поддержке России. Французская дипломатия немедленно стала противодействовать этим проектам, что лишь усилило напряжение.
К осени 1806 года стало ясно: Пруссия движется к войне с Францией. Внутри страны усиливались патриотические настроения, росло влияние сторонников решительного выступления против Наполеона. Одним из символов этой партии стала королева Луиза, пользовавшаяся огромной популярностью среди офицерства и придворных кругов. Политика Наполеона в Германии — создание Рейнского союза, угроза отнять у Пруссии Ганновер, оккупация ряда территорий, превращение Голландии в зависимое королевство: — толкала Берлин к военному решению.
Однако формирование IV коалиции проходило с теми же внутренними слабостями, что и создание предыдущей. Россия стремилась объединить европейские государства ради общей борьбы с Францией и призывала союзников временно отказаться от частных претензий. Пруссия же видела в союзе с Россией прежде всего инструмент решения собственных задач:

закрепления за собой Ганновера,
усиления влияния в Северной Германии,
урегулирования спора со Швецией по Померании.

Борьба с Францией для Берлина была важна, но не всегда являлась главной целью. Пруссия начала войну до того, как коалиция была полностью оформлена. Не существовало согласованного военного плана, не были до конца урегулированы противоречия меж союзниками, а переговоры с Англией фактически запаздывали. Только в конце сентября 1806-го была достигнута предварительная договорённость о восстановлении англо-прусских дипломатических отношений. Мир и дружба между Англией и Пруссией были оформлены лишь 28 января 1807 года в Мемеле — уже после катастрофы прусской армии и оккупации большей части страны французами.
События развивались стремительно! 1 октября 1806 г. Пруссия предъявила Наполеону ультиматум. 14 октября в сражениях при Йене и Ауэрштедте французские войска разгромили прусскую армию. Этот разгром имел огромное значение! Он фактически уничтожил Пруссию как самостоятельную военную силу на ближайший период и вновь поставил Россию перед необходимостью сражаться с Наполеоном почти один на один.

Маршал Мюрат, возглавляющий кавалерийскую атаку в битве при ЙенеАнри, худ. Жорж Шартье.
Наполеон в битве при Йене 14 октября 1806 г. Картина Ораса Верне

Последствия — незамедлительны!

Наполеон провозгласил континентальную блокаду, требуя от зависимых и нейтральных государств закрыть свои порты для английских судов. Одновременно исчезла возможность создания северогерманского союза под покровительством Пруссии и России. Почти в то же время началась русско-турецкая война, а на Кавказе продолжалась война России с Персией. Таким образом, Россия вступала в борьбу с Наполеоном в чрезвычайно сложной обстановке: западный фронт, дунайское направление и закавказский театр оказывались связаны в единую систему угроз.
Война 1806—1807 годов для России имела уже иной смысл, чем кампания 1805 года. Тогда речь шла прежде всего о сохранении европейского равновесия. Теперь на карту было поставлено само положение России как великой европейской державы. Наполеон стремился вытеснить её из европейской политики, создать между Россией и Западом систему зависимых от Франции государств и заставить Петербург присоединиться к континентальной блокаде. Иными словами, он хотел превратить Россию если не в военного союзника, то в экономическое орудие борьбы против Англии. Пред Россией стояли несколько взаимосвязанных задач:

• ослабить угрозу со стороны Наполеона,
• восстановить Пруссию,
• предотвратить восстановление Польши под французским покровительством,
• добиться прекращения французской поддержки Турции и Персии,
• сохранить позиции в Центральной Европе и на Балканах,
• а также укрепить связи с Англией.

Битва при Пултуске

Битва при Эйлау, худ. Гро, Антуан-Жан

Задачи неслабые, как говорится... Наполеону, однако, не удалось добиться молниеносного разгрома русской армии. Сражения под Пултуском и Прейсиш-Эйлау показали: война затягивается. Французская армия, привыкшая к быстрым кампаниям, оказалась втянутой в тяжёлые действия в Восточной Пруссии и Польше. После Эйлау в Петербурге возникли надежды на перелом. Англия обещала активнее участвовать в боевых действиях, обсуждалась возможность десанта, рассчитывали и на действия Швеции в Померании. Сохранялась надежда привлечь к коалиции Австрию.
Но Австрия предпочла осторожность. В Вене хорошо помнили поражение 1805 г. и не желали вновь рисковать. Победила точка зрения эрцгерцога Карла, выступавшего за строгий нейтралитет. Австрийское правительство предлагало посредничество, но не решалось вступить в войну. Россия, рассчитывая на успех, отвергла эти инициативы и предлагала Вене присоединиться к общей борьбе.
Важным событием стало подписание 14 апреля 1807 г. Бартенштейнской конвенции между Россией и Пруссией. Фридрих Вильгельм III отказался от сепаратного мира с Наполеоном, хотя тот пытался склонить Пруссию к отдельному соглашению. Конвенция провозглашала войну до достижения общей цели: ликвидации Рейнского союза, изгнания французов из Германии и создания федерации германских государств под гарантией России, Англии, Швеции и, возможно, Австрии.
Особенно показательна была статья XIII конвенции. В ней союзники обязались не вести войну ради частных завоеваний на континенте и не подчинять военные действия собственным территориальным интересам. Этот пункт отражал российскую внешнеполитическую концепцию: борьба с Наполеоном должна была быть не суммой эгоистических расчётов, а общеевропейским делом, направленным к прочному миру.
Подписание Бартенштейнской конвенции укрепило русско-прусский союз и временно сорвало попытки Наполеона расколоть союзников. Но главная проблема оставалась прежней: коалиция была слишком узкой и слишком неустойчивой. Англия выражала готовность присоединиться, новый министр иностранных дел Джордж Каннинг 5 мая 1807 г. заявил о поддержке коалиции, однако практическое оформление этого присоединения было сорвано дальнейшим ходом событий. Австрия же продолжала выжидать. Император Франц I и его министры не хотели вступать в войну ради восстановления Пруссии, особенно помня нерешительность Берлина в 1805 году.

Бонапарт давит

Между тем военная обстановка вновь стала меняться в пользу Наполеона. 15 мая 1807 года он взял Данциг, получив важнейший опорный пункт. После этого надежды на активное австрийское вмешательство почти исчезли. В Вене всё более ясно давали понять: Австрия не станет рисковать ради интересов прусского короля.
Летняя кампания 1807 года оказалась короткой, но решающей. Наполеон стремился отрезать русскую армию от Кёнигсберга, отбросить её к Неману и выйти непосредственно к российским границам. Главнокомандующий русской армией Л. Л. Беннигсен, напротив, рассчитывал оттеснить французов к Висле. Решающая битва произошла у Фридланда. Русская армия потерпела поражение и была вынуждена отступить за Неман. Французские войска оказались у самой границы Российской империи.
После Фридланда стало очевидно: прежняя тактика исчерпана. Основные цели российской политики — ограничение французского господства, сохранение великодержавного статуса России, недопущение французского контроля над Восточной Европой: — оставались неизменными. Но способы их достижения должны были измениться. Внутренняя усталость от войны, одновременные конфликты с Турцией и Персией, пассивность Австрии, запоздалая помощь Англии и разгром Пруссии заставляли Александра I искать новый дипломатический ход. Так поражение у Фридланда привело к перемирию и переговорам, завершившимся Тильзитским миром. 

С того момента началась новая полоса российской внешней политики — так называемая тильзитская система. Она не означала полного примирения России с наполеоновской Европой, но — стала вынужденной попыткой временно приспособиться к новой расстановке сил. Эта система, постепенно меняясь и внутренне разлагаясь, просуществовала до 1812 года, когда накопившиеся противоречия между Россией и Францией привели уже не к дипломатическому манёвру, а — к реальной Отечественной войне.

​