Королевство сербов, хорватов и словенцев: что это вообще такое?

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Более-менее проанализировав исторический путь сербов, болгар, хорватов и других южнославянских народов, мы сформировали у себя понимание так называемой «общеславянской идентичности», а точнее, ее отсутствия. Каждый народ так или иначе преследовал свои интересы, а любые союзы между этими народами представлялись временными. Как говорится, «против кого дружить будем?»...

С этой точки зрения кажется почти немыслимым, чтобы хотя бы часть южнославянских народов объединилась в целое государство, способное просуществовать хоть сколько-нибудь долго. Но чем история не шутит — и такое на Балканах все-таки случилось. Симптоматично, что начало Первой мировой войны связывают с роковым выстрелом в Сараево, совершенным сербским националистом в Боснии из организации «Млада Босна» — Гаврилой Принципом. От этого выстрела, как известно, пал наследник Австро-Венгерского престола Франц Фердинанд. Кстати говоря, по некоторым данным, он обсуждал при планировании своего правления создание триединого государства, название которого было бы… Австро-Венгро-Славия! Такой проект предполагал выделение в составе Транслейтании (это часть Австро-Венгрии, которая с 1867 года принадлежала венграм) южнославянской части на территориях современных Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины и Воеводины.
Как бы то ни было, история не терпит сослагательного наклонения, и Первая мировая война таки началась. Австро-Венгрия, как и Германия, Болгария и Османская империя ее не выдержали. Однако распад Австро-Венгрии совсем не означал мгновенного установления мира. Особенные волнения происходили в Венгрии, лишенной по итогам войны двух третей своих земель — значительная часть которых, кстати, отошла Румынии, позорно провалившей задачу по разгрому Австро-Венгрии в 1916 году, быстро сама оказавшаяся под оккупацией Центральных Держав.
Наше внимание тем временем приковано к южным территориям бывшей империи Габсбургов. После падения австрийской и венгерской власти там начали задумываться о создании нового государства со специфическим названием: Королевство сербов, хорватов и словенцев. Возникает вопрос, а откуда вообще такое название? Все дело в том, что еще 20 июля 1917 года между премьер-министров Сербии (оккупированной Центральными державами с 1915 года) Николой Пашичем и главой Югославянского комитета (о нем чуть далее) Анте Трумбичем, хорватом по происхождению, было заключено соглашение, вошедшее в историю как Корфская декларация. Вот именно там впервые фигурировало вышеупомянутое название, ставшее компромиссом между интересами разных этносов гипотетического государства.
Упомянутый Югославянский комитет берет свое начало в Лондоне в 1915 году. Трумбич сотоварищи в лице сербохорватской эмиграции, в общем-то, вели только информационную деятельность путем издания газет, листовок и прочего с призывами об отделении от империи Габсбургов. Хоть какой-то политический вес этот комитет приобрел с подписанием Корфской декларации.
В январе 1919 года делегация по факту еще не существующего Королевства сербов, хорватов и словенцев приехала в Париж, чтобы получить международное признание. Однако не все было так просто: державы-победительницы сомневались, сможет ли вообще выжить это «королевство» без иностранного вмешательства, поэтому определили ее как часть Сербии. В феврале 1919 года США признали суверенитет Королевства СХС, а в июне то же сделали Великобритания и Франция.
Международная система, созданная по итогам парижских переговоров, закрепила право на самоопределение народов, предложенное президентом Вильсоном в его «Четырнадцати пунктах» в январе 1918 года. Каждой нации разрешалось создавать своё государство, если оно соответствовало определённым языковым и этнографическим критериям, плюс учитывались экономическо-исторические и стратегические факторы. Благодаря мирным договорам 1919—1920 годов великие державы создали цепочку государств от Балтийского моря до Балкан на обломках Российской, Германской и Австро-Венгерской империй. Эти новые национальные государства получили либерально-демократические конституции, а их задачей было построить барьер: с одной стороны, против революционной Советской России, с другой — против Германии на случай новой войны.
Из всех стран, появившихся на карте Европы в 1918 году, Югославия (на тот момент такое название было, конечно, неофициальным) была самой сложной с точки зрения этнического состава. Словенцы и сербо-хорваты (включая черногорцев, боснийских мусульман и македонцев) составляли около 83 % из 12,5 миллионов жителей. Но на её территории жили и другие этнические меньшинства: в частности, албанцы и венгры. В экономическом и финансовом отношении Югославия была тоже очень разнородной. Новые границы разделили и перестроили исторически сложившиеся регионы с разной валютой, инфраструктурой, налоговыми и правовыми системами
Но и во внешних взаимодействиях Королевства СХС было не все гладко, поскольку некоторые соседние государства претендовали на определенную часть ее земель. Для югославов особенно сложными были отношения с Италией. Во время войны союзники подписали ряд секретных договоров, которые во многом противоречили принципу национального самоопределения. По Лондонскому договору 1915 года, Италия в обмен на вступление в войну получила обещание от стран Антанты передать ей значительную часть Триеста, Истры и Далмации — регионов, где в основном жили славяне. Итальянцы заняли спорные прибрежные территории в ноябре 1918 года и отстаивали свои претензии.

Хоть США и отказались признавать секретные соглашения из-за их недемократичности, министр иностранных дел Югославии (которым стал пресловутый Анте Трумбич) всё же уступил Италии. По Рапалльскому договору 1920 года (не путать с одноименным договором, заключенным двумя годами позднее между Германией и Советской Россией), Италии досталась Истра, Задар и несколько островов, а остальное далматинское побережье — Королевству СХС. В Фиуме (Риеке), занятом в 1919 году поэтом и авантюристом Габриэлем д’Аннуцио с его армией, появилось «свободное государство», куда быстро вошла итальянская армия, и город оставался в своем статусе только на бумаге, и то — лишь до 1924 года, когда по Римскому договору между Италией и Королевством СХС: — Фиуме был закреплен за Италией.
Королевство частично добилось успеха в территориальных претензиях к Австрии: получило словенский район Марибор, но отказалось от претензий на южную Каринтию после референдума 1920 года. Венгрия потеряла Воеводину, а приобретения на болгарской границе оказались минимальными. Кстати, Болгарию в так называемое государство для южных славян никто, очевидно, не позвал — во-первых, потому что Болгария проиграла Первую мировую войну, а во-вторых, потому что Болгария на протяжении столетий соперничала с Сербией за влияние на Балканах. Так что воссозданное государство ограничились лишь небольшими приобретениями в районах Босилеграда, Струмицы и части других приграничных территорий. В целом для Югославии соглашения были лишь частичным успехом — около 500 тысяч словенцев и хорватов остались меньшинствами под итальянским или австрийским управлением.
В новый европейский порядок вошёл механизм защиты меньшинств, гарантированный новоиспеченной Лигой Наций. Победители обязали новые государства, в том числе Королевство СХС, обеспечивать своим меньшинствам права: свободу вероисповедания, объединения и образование на родном языке. Другие восточноевропейские страны взяли на себя похожие обязательства через мирные договоры или политические декларации. Но страны Восточной и Юго-Восточной Европы жаловались на двойные стандарты — почему венгерские и немецкие меньшинства в Румынии и Югославии имели такие права, а словенцы и хорваты в Италии — нет?
Тем временем перекройка границ и этнические вопросы усилили реваншизм в проигравших странах, которые использовали меньшинства для оспаривания новых границ. 500 тысяч немцев и венгров в Воеводине пытались принять новые порядки. Берлин и Будапешт политизировали этнический вопрос, обвиняя новые власти в репрессиях для подрыва послевоенного порядка. По инициативе Франции — Югославия, Румыния и Чехословакия — создали к 1921 году систему Малой Антанты: союз для защиты от Венгрии и Болгарии. Все-таки, признавая все проблемы Парижского мира, нельзя не отметить неоспоримый факт: на Балканах появились независимые государства как субъекты международного права. Правда, мир был недолгим. Как тут не вспомнить слова маршала Франции Фердинанда Фоша: «Это не мир, это перемирие на 20 лет!».
Но вернемся к южным славянам. Как мы могли заметить, новое государство имело статус королевства. Королем же был Петр I Карагеоргиевич, правивший еще с 1903 года как король Сербии. Однако Петр был уже стар и болен, так что фактическим королем был его сын и принц-регент Александр. В правовой системе королевства возник конфликт по поводу того, какой тип государственного устройства выбрать: централизованный или федеративный. До 1914 года разные этнические группы воспринимали югославизм как способ объединения и национального освобождения — государство должно было помочь этому.
С первого момента борьбы за создание Югославии (от Югославянского комитета и Корфской декларации) шла борьба за контроль над конституцией, отложенная до конца войны. В 1919—1920 годах перед выборами в Учредительное собрание (далее — скупщину) разгорелись споры между сторонниками централизма и федерализма. Представители бывшей Габсбургской империи (хорваты и словенцы) хотели федеративной системы, а сербы, большинство черногорцев и в целом сторонники объединения независимо от этнической принадлежности — централизованного государства.
Зимой 1920 года на выборах в скупщину, прошедших по принципу всеобщего, равного и тайного голосования для мужчин старше 21 года, получила небольшое преимущество централистская партия, так как Хорватская республиканская крестьянская партия бойкотировала выборы. 28 июня 1921 года, в символичный День Святого Вида (на сербохорватском — Видовдан), после жарких дебатов была принята конституция, которая определяла королевство как сильно централизованное государство с лозунгом «Одна нация, один король, одно государство» (как бы это ни звучало в контексте аншлюса Австрии). В ней предусматривалась определённая местная и региональная автономия. Большинство словенцев, хорватов и набиравших обороты коммунистов бойкотировали голосование. Так появилась Видовданская конституция.
Чтобы сгладить внутренние конфликты, государство продвигало идею единого югославского народа с «тремя названиями» (соответственно, сербов, хорватов и словенцев). В отличие от сегодняшнего признания различий между сербами, хорватами и словенцами, тогда множество политиков и интеллектуалов считали их одним этносом. Это было небезосновательно: культурные и языковые различия между сербами, хорватами и словенцами (и конечно, другими народами южнославянского государства) были не сильнее, чем между венецианцами и неаполитанцами или баварцами и пруссаками. Идея «Троицы», сравнивающая три народа с христианской Троицей, задумывалась как понятная простым людям. Герб королевства включал символы разных исторических регионов, а официальный язык называли «сербско-хорватско-словенским», выражая идею объединения.

Хотя основатели Югославии признавали черногорцев, боснийских мусульман и македонцев как отдельные этнические группы, они не считали их отдельными этносами, и никто из них тогда не получил представительство. Но у единого государства были и плюсы. Особенно словенцы поддерживали королевство, ведь им впервые разрешили развивать язык и культуру — например, в 1919 году открылся Люблянский университет. Боснийские мусульмане тоже нашли способы соседствовать с новым государством, хотя были самым сдержанным народом в этом процессе. Их этническая самоидентификация тогда была ещё слабой — люди прежде всего чувствовали себя религиозной мусульманской общиной. В 1920 году Югославская мусульманская организация открыто поддержала «югославизм».
Македонцы оказались в куда более сложном положении. Они находились под сильным влиянием болгар, надеявшихся когда-нибудь вернуть утраченные после Первой мировой земли до Скопье и озера Охрид. В начале 1920-х более активизировалась Внутренняя Македонская Революционная Организация (созданная в далеком 1893 году в Салониках для противостояния Греции), что сопровождалось рядом террористических нападений на сербских военных и полицию. Как и ВМРО, албанские качаки (то есть бандиты) сопротивлялась присоединению западной Македонии и Косово к Сербии. С 1918 по 1919 гг. сербская армия жёстко подавляла повстанцев и мирное население, и некоторые боевики сдались после амнистии в 1921 году, однако подполье никуда не делось — просто затаилось.
Важным оппонентом сербского централизма был Степан Радич — лидер Хорватской республиканской крестьянской партии и основная фигура хорватской оппозиции. На этапе создания государства он резко критиковал позицию Загребского национального собрания за стремление к объединению, осуждал недемократичность процесса создания государства и бойкотировал выборы в скупщину (парламент). После введения всеобщего избирательного права для мужчин в 1920 году аграрная идеология продемонстрировала большую популярность (сельские жители составляли 3 четверти населения страны). В том же году Хорватская республиканская крестьянская партия получила четвертое место по числу голосов, получив 50 мандатов.
В мае 1921 года Радич предложил свой проект конституции, который признавал Сербию, Хорватию и Словению независимыми государствами с собственным суверенитетом и предполагал создание конфедеративного государства — хотя, более точно сказать, международно-правового объединения. В остальном программа Радича была сосредоточена на социальных проблемах сельского населения и национальном суверенитете Хорватии, считая их неразрывными. Нужно отметить, что большинство партий тех лет были умеренно правыми. Влиятельнейшей была Демократическая партия во главе со Светозаром Прибичевичем, а её главным соперником была Радикальная партия под руководством Николы Пашича (глава правительства Королевства Сербия и идеолог «Великой Сербии»).
Как и в Германии и других странах того времени, пропорциональная избирательная система приводила к раздроблению партийного пространства. К 1925 году насчитывалось более 20 партий, почти все представляли конкретные этнические или региональные интересы. Права и свободы, провозглашённые конституцией, зачастую оставались на бумаге, поскольку людей преследовали за политические взгляды — в первую очередь коммунистов и всех подозреваемых в сотрудничестве с ними. Власти в Белграде показывали своё превосходство и жестко подавляли инакомыслие.
Еще в апреле 1919 года социалисты и социал-демократы объединились в Социалистическую рабочую партию Югославии, которая в 1920 году была переименована в Коммунистическую партию и вошла в Коминтерн. После первых всенародных выборов в ноябре 1920 года коммунисты стали третьей по величине фракцией в парламенте и получили 58 мандатов. Одержимое боязнью «красной угрозы» правительство в декабре 1920 года, то есть через месяц после выборов в скупщину, запретило все коммунистические действия (пропаганду, профсоюзы и прочее) и отстранило коммунистов от всех властных структур. Это было отражено в Декларации (Обзнане) 1920 года. Однако правовая природа декларации подразумевает лишь временную и чрезвычайную меру.
Тучи сгустились в середине 1921 года — после убийства министра внутренних дел Милорада Драшковича, а также попытки покушения на принца-регента Александра. Тогда меры по усилению борьбы с левыми идеями усилились с принятием Закона о защите государства 1921 года. Этот закон лишил коммунистов 58 мандатов в скупщине, а также приравнивал связи с коммунистами к преступлениям и устанавливал за них строгие тюремные сроки. Теперь коммунистическая идеология была под запретом законодательно.

Таким образом, к 1921 г. процесс образования единого Королевства сербов, хорватов и словенцев был завершен. Однако борьба за интересы отдельных народов и этнических групп не только пропала, а даже усилилась: причем к без того непростым межнациональным отношениям внутри государства добавились еще идеологические — в виде усиления популярности коммунистов. Одним словом — яркий пример всем известной басни Ивана Андреевича Крылова «Лебедь, щука и рак». О том, как дальше будет разворачиваться эта борьба, поговорим в следующих частях.

​