15 июля 2026 32

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

В первые месяцы оккупации могло показаться, что провозглашённые цели, демилитаризация и демократизация Японии полностью совпадают с программой Коммунистической партии, которая выступала за двухэтапную революцию, начинавшуюся с буржуазно-демократических преобразований...

Воодушевлённые этим, некоторые члены КПЯ даже называли американские войска «освободительной армией». Однако этот «медовый месяц» ожидаемо продлился недолго. Переломным моментом стал запрет SCAP всеобщей забастовки, организованной коммунистами и назначенной на 1 февраля 1947 года. Всё это как раз совпало с началом холодной войны: в том же году США объявили доктрину Трумэна и запустили план Маршалла. В рамках так называемого «обратного курса» приоритеты оккупационной политики сместились от демилитаризации и демократизации к превращению Японии в антикоммунистический форпост, главным образом в связи с грядущей победой коммунистов в Китае и назревающей войной в Корее. 
Нельзя не упомянуть, что в марте 1949 года была принята «линия Доджа» — серия жёстких экономических мер, введённых для борьбы с гиперинфляцией. Она требовала сбалансировать государственный бюджет и установила фиксированный курс в 360 иен за доллар, мгновенно остановив инфляцию, но спровоцировав жесточайший экономический спад (т.н. «депрессию Доджа»), который в первую очередь ударил по малому и среднему бизнесу. Крупные корпорации, имевшие накопления, выжили, а тысячи мелких предприятий оказались на грани банкротства из-за прекращения и без того небольших субсидий и льготного кредитования. Эти процессы породили массовую безработицу. Правительство и крупные корпорации начали широкомасштабные увольнения, которые затронули в первую очередь работников государственных предприятий и транспортной сферы, а оставшимся работникам снижали зарплаты. На фоне этого кризиса в крупных японских корпорациях начала зарождаться знаменитая система «пожизненного найма». В обмен на лояльность сотрудников (включая политическую) компании стали гарантировать занятость основной массе квалифицированных работников-мужчин.
На этом фоне КПЯ совершила резкий ход. Партия обрушилась с критикой на японское правительство за его «предательское» сотрудничество с «оккупантами», и эта новая линия нашла широкий отклик у избирателей. В январе 1949 года коммунисты добились беспрецедентного успеха, завоевав 35 мест в нижней палате парламента и собрав около 3 млн голосов (10 % голосов от общего количества). Ранее — в 1928 году — Рабоче-крестьянская партия (Родо Номинто) получила 193 000 голосов, и в ответ на такой успех японское правительство её уничтожило. Вот и сразу после нынешнего триумфа КПЯ летом 1949 — произошла похожая ситуация. 4 июля 1949 года генерал Макартур (SCAP) публично заявил о необходимости объявить КПЯ «вне закона». В итоге юридически этого, конечно, никто не сделал, но что будет дальше, стало понятно уже тогда. 4 июля 1949 — Саданори Симояма — первый президент железнодорожной компании JNR: под давлением, включающим угрозы, опубликовал список из 30 000 железнодорожников (члены профсоюза), подлежащих массовому увольнению. Официальных причин для этого требования не публиковалось. Затем была совершена серия загадочных террористических актов, в которых правоохранительные органы и средства массовой информации обвинили Японскую коммунистическую партию, хотя обвинения были абсурдны. Произошло три события с JNR (в Японии это называют «тремя большими тайнами JNR»):

На следующий день после публикации списков на увольнение (вечером 5 июля 1949 года) вышеупомянутый президент JNR Саданори Симояма исчез по пути на работу. На следующее утро его останки обнаружили на железнодорожных путях. Власти и пресса утверждали, что Симояму убили коммунисты в отместку за массовые увольнения железнодорожников. В итоге никто не был арестован, и в 1964 году истёк срок давности по делу об убийстве.
Всего через десять дней после убийства — 15 июля, — произошёл второй инцидент. В вечернее время пустой поезд на станции Митака в Токио внезапно пришёл в движение, протаранил тупиковый упор и врезался в станционное здание, убив шесть человек и ранив двадцать. Полиция арестовала десять человек — членов профсоюза железнодорожников. Девять из них состояли в Коммунистической партии. Десятым был кондуктор Кэйсукэ Такэути, который в момент катастрофы находился вне поезда и членом партии не являлся. Им инкриминировали заговор с целью диверсии. Главным доказательством стали признательные показания самого Такэути, которые он многократно менял: сначала отрицал вину, потом признался в заговоре, затем взял всю вину на себя, утверждая, что действовал в одиночку, а после снова заявил о своей невиновности.
В ходе судебного разбирательства, затянувшегося на годы, всплыли обстоятельства, разрушавшие версию обвинения. Адвокаты Такэути представили доказательства того, что Такэути физически не мог этого сделать. В 1951 году суд оправдал всех девять членов КПЯ за отсутствием улик, признав, что никакого заговора не существовало. Только Такэути в 1955 году приговорили к смертной казни, но приговор, как это часто бывает в Японии, в исполнение не привели, и он умер в тюрьме от опухоли мозга в 1967 году, до конца жизни настаивая на своей невиновности. Сын Такэути до сих пор борется за реабилитацию отца.
Последним инцидентом стала авария в Мацукаве 17 августа 1949 года. В префектуре Фукусима пассажирский поезд сошёл с рельсов, унеся жизни трёх членов паровозной бригады. На месте происшествия нашли ослабленные болты на стыках рельсов и выдернутые костыли. Рядом в поле валялись гаечный ключ и монтировка. Полиция немедленно арестовала двадцать человек — десять рабочих завода «Тосиба» и десять железнодорожников. Все они были активистами профсоюзов, участвовали в протестах против увольнений и были тесно связаны с Коммунистической партией. Под давлением следователей они дали признательные показания, и в 1950 году суд приговорил пятерых к смертной казни (но в итоге приговор не исполнили), а остальных — к длительным срокам заключения.
В результате многолетней борьбы выяснилось, что признания были выбиты силой, и все обвиняемые отказались от них в суде. Стало известно, что прокуратура на протяжении всего процесса скрывала документ, который подтверждал алиби обвиняемых и доказывал, что они не могли участвовать в сговоре. Независимая экспертиза показала, что гаечный ключ, найденный на месте преступления и представленный как главная улика, был не того размера — он физически не мог открутить гайки, которые были ослаблены на путях. Дело приобрело огромный резонанс: ведущие представители японской интеллигенции, включая нобелевского лауреата в области литературы Ясунари Кавабату, встали на защиту осуждённых.
Верховный суд Японии, «обнаружив» сокрытие улик, отправил дело на пересмотр. В 1963 году суд в Сендае полностью оправдал всех двадцать обвиняемых, а в 1970 году, спустя 21 год после трагедии, японское правительство выплатило родственникам умерших в тюрьме компенсацию. Настоящая причина крушения так и не была установлена.

Но вернёмся к 1949…

Вскоре после этих трёх инцидентов компания в итоге уволила от 90 до 100 тысяч работников. Рабочие, заподозренные в связях с КПЯ или просто в участии в забастовочном движении, теряли рабочие места на заводах и фабриках, что сильно ослабило профсоюзы. Подобным чисткам подвергались и университеты. В июле 1949 года советник по высшему образованию Уолтер Кросби Эллс развернул кампанию по увольнению профессоров-коммунистов, объехав с этой миссией тридцать национальных университетов. К моменту разгара чисток из школ и вузов было уволено около двух тысяч педагогов. 
Ещё одним ударом по левому движению стал роспуск Лиги корейцев в Японии, связанной с КПЯ. Когда 8 сентября 1949 года Лигу объявили террористической и распустили, тысячи корейских активистов лишились не только политической платформы, но и работы, а многие были депортированы. Параллельно с этим в январе 1950 года Коммунистическое информационное бюро (Коминформ), созданное тремя годами ранее на смену Коминтерну, заявило, что убеждение в возможности социалистической революции в условиях сотрудничества с капиталистическими силами ошибочно. До удара властей и SCAP Коминформ поддерживал легальные виды борьбы, объединение рабочих и агитацию, но на фоне обострения глобального противостояния между капиталистической и социалистической системами КПЯ должна была действовать решительно, чтобы не быть уничтоженной. Эти письма из Коминформа вызвали серьёзный раскол в японской компартии: хотя её руководство первоначально и отвергло подобные призывы, некоторые партийные активисты были согласны с коммунистами из-за рубежа.

И вот наступило 6 июня 1950 года... В этот день генерал Макартур направил премьер-министру Ёсиде Сигэру (член либерально-демократической партии. Стал формальным лидером страны через год после отставки Тэцу Катаямы) директиву, в которой члены Центрального комитета Коммунистической партии Японии объявлялись силой, препятствующей демократизации страны. Двадцать четыре высших руководителя КПЯ, включая Кюити Токуду, Ёсио Сигу и Сандзо Носаку, были отстранены от всех государственных должностей. Удар обрушился и на печатный орган партии — газету «Акахата» («Красное знамя»): её редакторы и ведущие журналисты попали под чистку, а её издание вскоре было запрещено. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

​

Средняя оценка: 3.18182
Проголосовало: 11