Как союзники шли к Парижу и новому порядку

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

История падения Наполеона — это не только история сражений, маршей, штыков и пушек. Это ещё и история дипломатической выдержки, тонкой игры интересов, взаимных подозрений и вынужденных компромиссов. На исходе наполеоновских войн Европа стояла перед вопросом куда более сложным, чем простое военное поражение Франции: каким должен быть континент после Наполеона?..

Ответ на этот вопрос начал оформляться ещё до вступления союзников в Париж. Одним из важнейших документов того переломного времени стал Шомонский трактат 1814 года — соглашение, которое удержало союзников вместе, лишило Наполеона надежды на раскол коалиции и подготовило почву для Парижского мира и Венского конгресса. Главная цель Шомонского трактата состояла в том, чтобы сохранить Австрию в составе антинаполеоновской коалиции. Это было далеко не технической задачей. После того как союзные армии вступили на территорию Франции, положение Австрии заметно изменилось.
Пока война шла за пределами Франции, Россия и Пруссия могли выступать не только как великие державы, но и как носители идеи национального освобождения Европы от наполеоновской гегемонии. Эта идея придавала им моральное преимущество. Но с переходом войны на французскую землю прежний освободительный пафос начал отступать. Борьба превращалась уже не столько в народное движение против завоевателя, сколько в дипломатическое и военно-политическое переустройство Европы.
И здесь Австрия вновь почувствовала себя равной партнёршей. Вена переставала быть слабым звеном, вынужденным лишь следовать за русско-прусским наступлением. Меттерних, человек осторожный, но далеко не робкий, всё смелее напоминал союзникам: без Австрии коалиция может рассыпаться. Угроза выхода Австрии из союза была для Александра I крайне опасной. Российский император понимал: победить Наполеона мало — нужно не дать ему сыграть на противоречиях союзников. Поэтому Александр был готов идти на компромиссы ради сохранения единства коалиции.
Англия также более всего боялась внутренних распрей. Лондон не располагал такой мощной сухопутной армией, как Россия, и потому был особенно заинтересован в том, чтобы континентальные союзники не перессорились раньше времени. Британская дипломатия стремилась сглаживать русско-австрийские противоречия, хотя собственные расчёты Англии далеко не всегда совпадали с планами Петербурга.
Парадоксально, но российской дипломатии невольно помогал сам Наполеон. Он действовал именно так, как предсказывал Александр I: упорно, рискованно, без готовности к реальному компромиссу. Наполеон всё ещё надеялся выиграть войну манёвром, ударом, неожиданным решением. Он не хотел мира на условиях равновесия. Ему была нужна победа — или хотя бы такое соглашение, которое позволило бы сохранить политическое господство. Именно это делало прочный мир с ним практически невозможным. Александр I видел в Наполеоне не просто правителя Франции, а источник постоянной европейской нестабильности. Пока Бонапарт оставался у власти, всегда сохранялась возможность новой войны. Но внутри коалиции не было полного единства и по данному вопросу...
Россия и Пруссия склонялись к тому, чтобы окончательные решения о послевоенном устройстве Европы были вынесены на широкий мирный конгресс с участием европейских государств. Для Александра это было особенно удобно: он тщательно скрывал свои планы, прежде всего в польском вопросе, и не желал преждевременного обсуждения острых политических тем. Пруссия занимала похожую позицию, поскольку сама претендовала на Саксонию и Вестфалию. Совсем иначе смотрела на дело Англия.

Каслри, Меттерних и страх перед русским первенством

На переговорах Англию представлял Роберт Каслри — ирландский аристократ, консерватор, человек твёрдых взглядов и резких суждений. В ходе переговоров он сблизился с Меттернихом. Это сближение было не случайным. Меттерних принадлежал к числу наиболее выдающихся дипломатов своей эпохи. Наряду с Талейраном и Александром I он обладал редким умением видеть не только сегодняшний день, но и завтрашнюю конструкцию Европы. Он не разделял романтики национально-освободительных движений. Его идеалом была не революционная Европа народов, а Европа государств, монархий, договоров и равновесия. Австрийский министр хотел превратить Вену в центр будущей общеевропейской системы, Австрию же — в посредника и арбитра меж великими державами. Его тревожило то, что военное свержение Наполеона резко усилит прежде всего Россию. После взятия Парижа именно Александр I мог стать главным распорядителем европейских дел.

Каслри понимал это не хуже Меттерниха…

Англия и Австрия опасались не только Наполеона, но и чрезмерного усиления победителя. Россия, располагавшая огромной армией и колоссальным моральным авторитетом после 1812 года, становилась силой, с которой невозможно было не считаться. Отсюда стремление Лондона и Вены решить главные спорные вопросы заранее, в узком кругу четырёх великих держав, ещё до созыва общеевропейского конгресса. Конгрессу в таком случае оставалось бы лишь утвердить уже подготовленные решения.
Однако между Англией и Австрией тоже существовали серьёзные расхождения. Меттерних ещё допускал сохранение Наполеона у власти во Франции — разумеется, при жёстких ограничениях. Англия же настаивала на его устранении и опасалась тайных австро-французских соглашений. Именно поэтому Каслри выступил инициатором проекта, который лёг в основу Шомонского трактата.
Шомонский трактат был подписан в ночь с 9 на 10 марта 1814 года, хотя датирован 1 марта. Его значение оказалось огромным!.. Договор укреплял коалицию, определял размеры союзных армий и порядок британских субсидий. Участники соглашения в общем виде согласовали подходы к будущему устройству Швейцарии, Голландии, Италии и Испании. По настоянию России и Пруссии наиболее острые польский и саксонский вопросы были оставлены в стороне. Важнейшая задача договора заключалась в другом: союзники обязывались довести борьбу с Наполеоном до победного конца и не заключать с ним сепаратного мира. Тем самым Наполеон лишался своего любимого дипломатического оружия — возможности расколоть противников, договориться с одним против другого, выиграть время и снова навязать Европе свою волю.
Шомонский трактат был не просто военным соглашением. Он стал прообразом новой системы международных отношений. Его участники говорили о политическом равновесии, о предотвращении новых войн за гегемонию, о необходимости правового порядка в Европе. Разумеется, каждая держава понимала эти принципы по-своему. Россия хотела прочного европейского равновесия при высоком авторитете Петербурга. Австрия стремилась к роли хранителя старого порядка. Англия заботилась о балансе сил и собственном морском и колониальном превосходстве. Пруссия думала о территориальном усилении. Но при всех противоречиях союзники сходились в главном: Европа не должна снова оказаться в руках одного властителя. Договор остался четырёхсторонним. Другие государства не были приглашены к нему присоединиться. Это также было знаменательно: судьба Европы всё более переходила в руки великих держав.

Последний манёвр Наполеона. Взятие Парижа

В марте 1814 года Наполеон предпринял ещё одну отчаянную попытку переломить ход войны. Он решил ударить по тылам и коммуникациям союзников, надеясь отвлечь их от движения на Париж. Замысел был смелым, но рискованным. На практике он лишь облегчил союзникам путь к французской столице. Русское командование выступило с планом решительного наступления на Париж. Александр I сумел склонить к этому решению прусского короля Фридриха Вильгельма III и главнокомандующего союзными силами Шварценберга.
Битва при Фер-Шампенуазе ослабила корпуса Мармона и Мортье, которым предстояло защищать столицу. Когда Наполеон находился в Труа, Париж фактически оказался недостаточно защищённым. Против примерно сорока тысяч французских защитников союзники могли выставить около ста тысяч человек. Но Александр I стремился показать: война ведётся не против Франции как народа, а против Наполеона как источника европейской войны. Перед началом операции он отпустил нескольких пленных французских офицеров и велел передать, что ждёт от Парижа мирных предложений. То был не только жест великодушия. Это была политическая декларация. Российский император хотел отделить Францию от Наполеона и тем самым облегчить переход страны к новому порядку.
30 марта к французским позициям был направлен полковник Михаил Орлов — боевой офицер, которому уже приходилось выполнять дипломатические поручения. Сначала французы отказывались от соглашения, но во второй половине дня Орлову удалось встретиться с маршалом Мармоном, командовавшим войсками под Парижем. Стороны договорились о перемирии. Затем к французам прибыл Карл Нессельроде для выработки условий сдачи столицы. В итоге был составлен текст соглашения: Париж переходил к союзникам, но французским войскам разрешалось свободно покинуть город. 31 марта 1814 года союзные войска торжественно вступили в Париж. Во главе их находились Александр I и Фридрих Вильгельм III. Это был момент огромного символического значения. Русская армия, начавшая путь от пожаров Москвы и полей Бородина, завершала его в столице империи Наполеона. Но вместе с военной победой немедленно возник политический вопрос:

«Кому отдать Францию?»

Бурбоны давно вели интриги при европейских дворах в пользу графа Прованского, будущего Людовика XVIII. Англия поддерживала сей вариант. В Лондоне полагали, что восстановленная под властью Бурбонов Франция уже не станет прежней грозной силой и не сможет угрожать британским интересам ни в Европе, ни в колониях. Александр I относился к Бурбонам осторожно. Понимал, что возвращение старой династии не обязательно принесёт Франции устойчивость. Накануне вступления в Париж он говорил, что Бурбонам будет тяжело носить корону. Российский император рассматривал и другие варианты: Бернадота, Евгения Богарне, а теоретически даже хорошо организованную республику, которая, по его мнению, могла бы соответствовать духу французской нации.
Но проблема состояла в том, что после падения деспотической наполеоновской системы во Франции не оказалось сильных институтов, способных принять на себя полноту государственной ответственности. Имперские учреждения привыкли исполнять волю одного человека. Организованной республиканской оппозиции фактически не существовало. Политическое поле было опустошено. В этих условиях кандидатура графа Прованского выдвинулась на первый план. Во-первых, она означала восстановление легитимной монархии. Во-вторых, двор графа Прованского можно было с некоторой натяжкой представить как правительство в эмиграции. В-третьих, во Франции нашёлся человек, способный убедить союзников, что страна примет Бурбонов. Этим человеком был Талейран.

Талейран и рождение временного правительства. Отречение Наполеона

Талейран устроил в своём особняке приём для Александра I, Фридриха Вильгельма III, Шварценберга, Нессельроде и Поццо ди Борго. Именно там, в момент, когда у союзников ещё не было окончательного плана будущего Франции, старый дипломат высказал свою позицию. Он утверждал, что республика не вызовет сочувствия у тех, кто помнит ужасы 1793 года, что французский народ предпочитает монархию, и что Франция примет Бурбонов. Александр I ответил принципиально: союзники оставляют право решения вопроса о власти самим французам. Но одновременно он от имени союзных монархов заявил, что они не будут вести переговоры ни с Наполеоном, ни с кем-либо из членов его семьи. Во Франции должно было быть создано временное правительство, которому предстояло подготовить конституцию.
Сенат поручил формирование этого правительства Талейрану. Новая власть поставила задачей лишить Наполеона престола, ликвидировать регентство Марии Луизы и подготовить возвращение короля. Посему можно сказать: Людовик XVIII действительно прибыл во Францию вслед за союзными армиями, но на престол он был возведён не прямо русскими или прусскими штыками. Решение было оформлено через французские учреждения, при активнейшем участии Талейрана и под политическим давлением победителей.
6 апреля 1814 года был заключён договор меж тремя союзными монархами и Наполеоном. Французский император отрекался от верховной власти за себя и своих наследников. За ним сохранялись титулы и звания, а во владение он получал остров Эльбу. Так завершался первый акт падения Наполеона. Но победителям ещё предстояло оформить мир. Временное французское правительство хотело как можно скорее добиться вывода союзных войск. Союзники, в свою очередь, потребовали немедленной капитуляции французских крепостей. Талейран, стремясь ускорить освобождение Франции от иностранного военного присутствия, согласился на эти условия. 23 апреля в Париже была подписана конвенция о перемирии, ставшая основой для Парижского мирного договора.

Парижский мир 1814 года

30 мая 1814 года был подписан Парижский мир. С одной стороны выступала Франция, с другой — Россия, Австрия, Англия, Пруссия, Испания, Португалия и Швеция. Французские границы устанавливались в основном по состоянию на 1 января 1792 года, с небольшими расширениями. Восстанавливалась независимость Швейцарии и ряда германских государств. Решались колониальные вопросы между Англией и Францией. Именно здесь Александру I вновь пришлось проявить политическую твёрдость. После свержения Наполеона российская дипломатия была заинтересована не в унижении Франции, а — в её сохранении как достаточно сильной державы. Петербург понимал: если Франция будет чрезмерно ослаблена, Англия после ухода русских войск может получить слишком большое влияние в Европе.
Англия и Пруссия, напротив, настаивали на таких условиях, которые свели бы Францию к положению второстепенной державы. Но Александр I использовал свой авторитет победителя, дабы противостоять сим «хитрым» замыслам. В итоге союзники согласились не накладывать на Францию тяжёлых денежных выплат и фактически допустить её к участию в будущем Венском конгрессе на равных основаниях. Это был важный дипломатический успех России. Александр стремился не к мести, а — к балансу. Он понимал, что униженная Франция может стать источником новой войны.

Россия и новая Европа. Шомон

Дипломатическая борьба последних месяцев наполеоновских войн подготовила ту расстановку сил, с которой Европа подошла к Венскому конгрессу. Россия вошла в этот период с огромным авторитетом. Её армия сыграла выдающуюся роль в кампаниях 1813—1814 годов, а её дипломатия многое сделала для сохранения коалиции и предотвращения сепаратных сделок с Наполеоном. Внешнеполитическая концепция Александра I строилась на стремлении установить в Европе прочное равновесие, основанное на принципах законности и международного права. Конечно, эти принципы в тогдашней дипломатии соседствовали с расчётами держав, борьбой за территории, влиянием и престижем. Но именно в ту эпоху начала складываться система, в которой европейские проблемы предполагалось решать не только войной, но и конгрессами, договорами, согласованием интересов.
Россия прошла к этому моменту долгий путь. В начале XIX века наполеоновская экспансия вынудила её искать союзников и участвовать в антифранцузских коалициях. III и IV коалиции потерпели поражение во многом из-за противоречий между их участниками. После Тильзита Россия даже оказалась во временном союзе с Францией, но этот союз не устранил глубинного противостояния двух империй. Отечественная война 1812 года стала для России моментом национального подъёма. Русское общество в целом поддержало курс правительства. А после изгнания Наполеона из России война перешла в общеевропейскую фазу. Кампании 1813—1814 годов завершились падением «Великой империи» и вступлением союзников в Париж. Но военная победа была лишь частью задачи. Нужно было сделать так, чтобы Европа не вернулась к прежнему хаосу и не породила нового Наполеона. Именно поэтому Шомонский трактат, Парижский мир и будущий Венский конгресс образуют единую цепь событий.
Шомонский трактат стал одним из ключевых документов переходной эпохи. Он закрепил единство четырёх великих держав, не позволил Наполеону расколоть коалицию и подготовил политическую основу послевоенного устройства Европы. Его значение заключалось не только в военных обязательствах. Он обозначил новый принцип: судьба континента должна решаться через согласие великих держав, через баланс сил, через систему взаимных гарантий. Это не была идеальная система. Она не избавила Европу от противоречий. Но после четверти века революционных и наполеоновских войн она дала континенту шанс на относительную устойчивость.
Александр I вышел из этой борьбы не только победителем Наполеона, но и одним из главных архитекторов новой Европы. Его дипломатия стремилась соединить силу с правом, военную победу — с политическим равновесием, национальное торжество России — с общеевропейским устройством.

Именно поэтому финал наполеоновских войн нельзя сводить к торжественному вступлению союзников в Париж. Настоящая победа заключалась не только в том, что Наполеон был низложен. Она заключалась ещё и в том, что Европа попыталась создать механизм, способный удержать её от новой катастрофы. Шомонский трактат был одним из первых камней в фундаменте этой системы.

​