Как Чавес едва не стала жертвой доморощенных горе-«Пиночетов»

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Созыв Учредительного собрания в 1999 году, принятие им новой Конституции, утвержденной еще и на референдуме, стала важным достижением Чавеса и его соратников. Впрочем — далеко не окончательной победой начатых им революционных изменений, как показали дальнейшие события. Так что конституционную реформу в канун нового 21 века лучше назвать лишь очередной ступенькой в этом процессе...

Ступенькой следующей, без сомнения, стали итоги состоявшихся 30 июля президентских и парламентских выборов. Да-да, новый президент для себя исключений делать не стал — раз новая Конституция принята, значит, на перевыборы должны касаться не только законодательной, но и президентской власти. Хотя называть такое решение рискованным будет преувеличением — оппозиция доселе так и не оправилась после настоящего разгрома, полученного сначала на президентских выборах 1998 года, а затем — в Учредительном собрании. И не нашла ничего лучшего, как, наплевав на все свои прежние якобы «принципы», строить избирательную кампанию под негласным лозунгом — «кто угодно — только не Чавес!». Так что ее бывшие избранники вроде «платиновой блондинки» экс-королевы красоты и мэра самого богатого района столицы Ирене Саэнс или рафинированного либерал-монетариста Саласа Ремера, набравшего на прошлых выборах свыше 40 % голосов, были благополучно «сданы в утиль». А новым «фаворитом» стал… бывший соратник Чавеса по «Боливарианскому революционному движению» и попытке переворота 1992 года подполковник Ариас Карденас!
Тоже, кстати, не самая заурядная личность — имевший в своей биографии и службу алтарником в церкви в самом юном возрасте (как, впрочем, и сам Чавес), и учебу в семинарии в школьные годы, — и степень магистра политологии, полученную уже после получения офицерского звания в военном училище. В феврале 1992 года Карденас, кстати, в чисто военном смысле достиг куда больше успехов, чем будущий президент, — захватив контроль над правительством богатого нефтедобывающего штата Сулия в городе Маракайбо, пленив его губернатора. Причем уже в 1995 году, после устранения одиозного президента Андреаса Переса и прихода к власти Рафаэля Кальдеры, амнистированный подполковник без особого труда занял ту самую губернаторскую резиденцию уже в строгом соответствии с юридическими нормами, — победив на выборах. Повторив этот результат еще раз, 17-ю годами позже, в 2012 году. 
Но все же выбор оппозицией в качестве своего кандидата на президентских выборах тоже бывшего офицера-революционера, только разругавшегося со своим бывшим другом и соратником, лучше всего показывает всю глубину идеологического кризиса, в котором оказались эти деятели. Закономерно проигравшие своему заклятому противнику повторно — Карденас получил 37,5 % голосов — притом что Чавес — почти 60 %! Не просто подтвердив, — но еще и улучшив свой результат 98 года почти на 4 %! Схожих результатов достигла и главная пропрезидентская партия «Движение за пятую республику», — получив пусть и чуть менее двух третей мандатов в Национальной ассамблее, — но все равно уверенное большинство. Подкрепленное еще и 17-ю из 23-х постов губернаторов штатов, а также постами больше половины мэров, включая и градоначальника столицы. 

***

Казалось бы — теперь все препоны перед началом эффективной и широкомасштабной, революционной без кавычек, политики нового лидера страны по борьбе с бедностью в самой богатой по запасам нефти стране мира преодолены — начинай, и все будет в порядке. 
Увы, в реальности на этом пути были заложены и немало других «подводных камней». Типа «истеблишмента» вроде бы национальной — но, по сути, следующей в фарватере интересов местной компрадорской элиты и ее «патронов» из Вашингтона государственной нефтяной компании. Топ-менеджеры которой без малейшей стеснительности именовали себя «меритократами», — в чем им с радостью подпевала что доморощенная, что зарубежная либеральная пресса. То есть в переводе — «самыми умными, способными и талантливыми людьми при власти» — не больше ни меньше! Причем последнее слово в оценке этой «наилучшести» сия публика, конечно же, скромно оставила за собой любимыми.
Еще была и профсоюзная верхушка, — с конца 40-х—начала 50-х годов прочно взятая под контроль не раз упоминаемыми здесь АДеками, — усиленно рядившихся под «социалистов» и «демократов». Но коммунистов ненавидевших всеми фибрами души — так что запрещали их деятельность в 40 и 60-х годах, пожалуй, даже с большей охотой, чем вроде бы должные быть «антикоммунистами по должности» генерал-президенты, что при последних «гомесистах», что при диктатуре Переса Хименеса в 50-х годах. Попутно как раз и «отжимая» у Компартии основные профсоюзные организации, которые еще в 40-х годах на две трети были под влиянием этой действительно левой силы. Превращая их в декоративные соглашательские структуры, занимавшиеся чем угодно — кроме реальной защиты прав входивших в них рядовых тружеников. 
Пикантная деталь — когда в 1989 году «социал-демократ» Андреас Перес Хименес принял людоедские условия МВФ (что спровоцировало и массовое восстание «Каракасо», и попытки переворотов в феврале 1992 под руководством Чавеса, и в ноябре того же года) — эти «карманные профсоюзы» даже формально не выступили против радикального ограбления рядовых венесуэльцев! Реальная покупательная способность зарплат которых в ходе указанных реформ с середины 70-х и до конца 90-х упала втрое! В итоге кандидатуры этих «защитников трудящихся» на полном серьезе даже планировали было внести в «книгу рекордов Гиннеса» — за совершенно невероятную «версию» этой защиты с точностью до наоборот. 

***

А чуть забегая наперед, основной «гражданской» движущей силой попытки античавесовского переворота 2002 года тоже был трогательный союз Конфедерации трудящихся Венесуэлы (КТВ) и еще одного так называемого «профсоюза» — «Федекарамос». Только объединявшего под своей крышей не людей труда, — а… предпринимателей и торговцев! То бишь, грубо говоря, представителей частного капитала, на который настоящие трудящиеся вынуждены были вкалывать в поте лица, — а профсоюзные боссы должны были защищать рабочих от «беспредела» собственников. Но, как видно, упомянутые «боссы» предпочли заняться куда менее «пыльной» и доходной работой, — наоборот, помогая тем самым «владельцам заводов, газет, пароходов» и активов попроще в их «священной борьбе» против того, кто посвятил свою жизнь защите самых бедных и обездоленных граждан Венесуэлы. 
Причем борьба эта велась не только на уровне громких лозунгов и прекраснодушно-пафосных выступлений образца предвыборных речей политиков ушедшей эпохи Пунто-Фихо, — тут же в лучшем случае забываемых после получения заветных выборных должностей. А в худшем — сменяемых реальной политикой с точностью до наоборот — по образцу, например, того же президента Андреаса Переса, накануне выборов сравнивавшего МВФ с его «рецептами» с «нейтронной бомбой, которая убивает людей и оставляет целыми здания», — а после избрания как раз и ставшего проводить именно такую «убийственную» политику. 
Новый президент не желал повторять, пожалуй, даже не ошибки, — а откровенный преступный грабеж народа своими предшественниками. За 19 лет предыдущего нефтяного бума получившие от продажи нефти сумму, эквивалентную где-то около двум десяткам бюджета знаменитого «плана Маршалла» для экономического закабаления Европы и недопущения победы там «левых» политиков — и благополучно их «распиливших» между собой и «нужными людьми».
Чавес этим самоубийственным путем не шел, — что не замедлило сказаться на результатах уже через считанные месяцы. Экономика росла (причем больше как раз за счет частного сектора), доходы граждан — тоже. Что дало возможность президенту всерьез задуматься над более радикальными реформами, — а оппозиции о том, что же ей делать дальше. Причем по всему получалось, что «окно возможностей» для оной скоро закроется — поскольку популярность харизматичного венесуэлького лидера только повышалась.

***

Правда, особым интеллектом и эта публика, и ее американские «кураторы» не отличались — посему за основу был взят вроде бы «беспроиграшный» и хорошо отрепетированный «чилийский сценарий» по свержению Альенде — «тюнингованный» и более поздними мерзкими приемчиками «цветных революций» от Сороса и К. Правда, как раз особых экономических оснований в отличие от немалых групп недовольных генералов, либеральных адвокатов, студентов и прочей подобной публики для него и не было. Поскольку венесуэльская нефть в отличие от чилийской меди, находившейся под американскими санкциями, расходилась как горячие пирожки, — а уровень жизни людей постоянно повышался. 
Не беда, решили будущие «хунтари» — раз повышается, значит, надо его понизить! Но опять же, в Чили в начале 70-х с этим было проще — достаточно было лишь парализовать доставки большинства грузов организацией массовой забастовки водителей грузовиков. Только ведь в Венесуэле хватало и другого транспорта, тех же железных дорог под государственным управлением. Пришлось «контрреволюционерам» пытаться изобразить «всеобщую забастовку». Правда, бастовать вышли преимущественно лишь торгаши, — закрывшие свои лавки в надежде вызвать элементарный голод среди своих покупателей, не имеющих, где купить пищи. Но с этой бедой власти сумели справиться, — довольно оперативно организовав продовольственное снабжение городов, да еще и по более низким, чем у членов «буржуйского профсоюза» «Федекарамос», ценам, задействовав армию и прямые поставки продуктов от производителей без посредников. 
Тогда заговорщики решили ударить по самому болезненному месту страны — ее нефтедобыче, парализовав которую забастовками им удалось бы лишить бюджет миллиардных доходов. Но и на этот план Чавес ответил не только эффективным, но и очень эффектным увольнением «забронзовевших» топ-менеджеров нефтекомпании… в прямом эфире государственного телевидения! За что потом его долгие годы упрекали в «неуважении к ценным специалистам», «волюнтаризме», «превышении власти» и прочих грехах. Те самые люди, которые в 90-х аплодировали регулярным шоу на американском телевидении с тогда еще не президентом, а всего лишь миллиардером-девелопером Дональдом Трампом, — с непередаваемым выражением лица сообщавшим одному за другим своим «топам» сакраментальную фразу «Вы уволены!» И те, которые еще будут аплодировать спустя годы тому же Илону Маску, который после приобретения им Твиттера, точно так же, в прямом эфире, уволил оттуда за несколько минут всю «индусскую» команду управляющих-цензоров, превративших популярную соцсеть в рупор нанявших их «глобалистов» и Демократической партии США. Ну, да конечно — «это другое!» 

***

Вообще «последней каплей», переполнившей терпение местных буржуазно-компрадорских элит стало принятие в ноябре 2001 года пакета 49 законов, — вызвавших лютую ненависть этой публики. Особенно «ломались копья» вокруг трех из них — относительно аграрной реформы, морских ресурсов и добычи углеводородов. Тем более что последний из них, предусматривавший резкий рост платы за использование ресурсов (не считая остальных положенных налогов), вместе с нормой об обязательном 51 % доле участия в любом таком предприятии венесуэльских активов очень обеспокоило, хм, «зарубежных партнеров», — терявших контроль над вроде бы формально национализированной еще в 70-е годы нефтедобывающей отраслью. Правда, к описываемому времени сия «национализация» была извращена почти до своей противоположности — благодаря тем самым «меритократам» из ПДВСА, — умевшим лишь распределять концессии для иностранцев, реально занимавшихся организацией нефтеразведки и нефтедобычи, не забывая получать от этого и львиную долю прибыли.
Демонстрации и забастовки оппозиции начались еще под конец 2001 года. Но поскольку спровоцировать действительно тяжелый кризис в силу их реальной малочисленности у организаторов не получалось — им пришлось перейти к «плану Б», организации настоящего военного переворота. Пусть и обставленного самыми современными усовершенствованиями в духе «цветных революций» от дядюшки Сороса и Джина Шарпа. То есть вначале «контры» выгребли на акции 9-11 апреля 2002 года едва не всех мало-мальски активных либералов в столице (а в этом самом богатом городе страны их доля доходила минимум до 40 %) — потом начались столкновения со сторонниками Чавеса, появились «неизвестные снайперы» вместе с обязательными для такого сценария «сакральными жертвами»…
И уж лишь после этого на сцену вышли «возмущенные зверствами власти патриотические генералы», — потребовавшие в эфире оппозиционных телеканалов отставки президента. Поскольку же политик, получивший всего чуть больше года назад 60 % голосов венесуэльцев, оставлять свой пост неизвестно кому не хотел — в ход наконец пошел аргумент угрозы бомбардировок президентского дворца Мирафлорес — соответствующий ультиматум был отправлен туда путчистами между 3 и 4 часами утра 12 апреля. Видно, не только «великий фюрер» любил этот временный промежуток для начала авантюр образца своего «дранга» против государства рабочих и крестьян, — но и его духовные наследники в Новом Свете тоже.

***

Но не зря говорят, что «история повторяется дважды — как трагедия и как фарс». Если сравнить события в Сантьяго в 1973 году и Каракасе спустя почти десятилетия — именно вышеприведенный афоризм будет наиболее точной оценкой. В самом деле, Пиночет готовился к свержению законного президента своей страны куда более основательно. Как минимум нейтрализовав его сторонников в армии и среди солдат, и среди офицеров и гененалов (были и такие) накануне начала путча, — обеспечив тем самым единство среди своих подчиненных. 
В Венесуэле же в эти дни военные, в том числе и высшие, действовали больше по принципу «кто в лес — кто по дрова». Одни генералы направляли батальоны своих солдат по просьбе президента для охраны его резиденции (на подступах к ней дошло до убийств личных телохранителей Чавеса, офицеров службы безопасности ДИСИП, начальника которой путчисты уже арестовали), — а главнокомандующий Эфраин Васкес Веласко с начальником Генштаба Эктором Рамиресом Пересом отменяли эти приказы, отправляя служивых обратно. Пару однозначно верных законному лидеру страны генералов поначалу было арестовали, — но потом их коллеги при больших звездах на погонах так увлеклись празднованием своей якобы победы, что арестованные спокойно покинули здание Генштаба. Да еще по пути зашли в штаб-квартиру «безопасников», захваченную «хунтарями», — и с помощью хитрости освободили из под ареста шефа ДИСИП. 
Собственно, и насчет победы эта публика была не до конца уверена — потому с маниакальной настойчивостью и требовала от все же согласившегося ей сдаться во избежание кровопролития Чавеса официального «отречения» — заявления об отставке, с которым он все медлил. Решился «пойти ва-банк» только лидер «Федекарамоса» Педро Кармона, — провозгласивший себя президентом. После чего на радостях первыми же указами отменивший и 49 ноябрьских законов, и распустивший все без исключения органы власти страны — правительство, Верховный Суд и даже Национальную ассамблею! Последнее ввело в ступор даже его кураторов-американцев, не понимавших, кто ж тогда будет принимать отставку Уго Чавеса, дабы соблюсти хотя бы видимость легитимной смены власти — если ни одного избранного демократическим путем органа этой власти в стране не останется как минимум до новых выборов?

***

Однако заявления об отставке от законного лидера страны путчисты так и не дождались — вместо этого дождавшись, наконец, жесткого «отлупа» на свою преступную авантюру. К центру Каракаса стали подтягиваться куда более многочисленные, чем проживающая там «чистая публика», толпы жителей предместий, буквально боготворивших своего кумира, реально спасшего их от нищеты. Да и армия в массе симпатизировала выходцу из своей среды — даром, что ли, свыше четверти его министров и крупных чиновников прежде носили погоны? Так что уже 13 апреля финальную точку в этом фарсе (хоть, увы, и не без кровопролития) поставил лейтенант десантного батальона, прибывшего из Маракая (которым десятилетие назад командовал сам Чавес) Хесус дель Валье Морао. Который по приказу своего командира, генерала Рауля Бадуэля, зашел со своим взводом в помещение охраняемого им дворца Мирафлорес — и заявил собравшемуся там «правительству» самозванного «президента» Кармоны: «Пошли все вон отсюда!». В чем явно превзошел даже легендарного матроса Железняка с его историческими куда менее грозными словами в адрес оставшихся (в числе ниже минимального кворума, правда) членов Учредительного собрания в 1918 году: «Господа, расходитесь — караул устал!» Венесульские «господа» тоже предпочли послушаться — причем в такой спешке, что даже позабыли на столе секретное письмо из Госдепа, как раз и советовавшее «президенту» Кармоне отменить свой «Указ» насчет разгона хотя бы парламента. Потом к «бегству с тонущего корабля» присоединились и другие «крысы» — вроде того же генерал-главкома Велескеса, начавшего давать интервью насчет того, что «это мы заставили режим Кармоны уйти с политической сцены».

Правда, усидеть на своем месте ему сотоварищи это не помогло — большинство мятежников в высоких чинах из армии были уволены и даже отданы под суд. Который их, впрочем, большей часть вскоре оправдал — согласно давней венесуэльской традиции подобные «герои» даже в случае неудачи максимум «отделывались легким испугом». Как бы там ни были — после двух критических дней в плену у путчистов Уго Чавес триумфально вернулся на свой пост. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…