Парадоксы «боливарианского социализма»

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Историю «боливарианской революции» Чавеса и его последователей без особых сомнений можно охарактеризовать как постоянные эксперименты на тему: «Как же должен выглядеть настоящий «социализм?» — естественно, тоже «боливарианский». Правда, оценки этого самого «социализма с венесуэльской спецификой» отчего-то сильно разнятся...

Местные и зарубежные либералы, особенно связанные с Вашингтоном, иначе как «коммунистом» Чавеса не называли. Притом что как раз местные коммунисты более привычно-традиционных убеждений не только не вошли в «единую социалистическую партию» Венесуэлы, организованную в марте 2007 года, — но даже нередко были готовы объединиться с радикально-правой оппозицией, лишь бы только свергнуть «режим Чавеса». И даже немецкий теоретик «социализма 21 века» (задуманного, конечно же, как «гуманный и демократический») Хайнц Дитрих Штеффан, даже поработавший несколько лет советником президента Венесуэлы, в конце концов ушел с этой должности, резко раскритиковав этот самый «боливарианский социализм», назвав его всего лишь «разновидностью государственного капитализма». Дословно: 

«Здесь нет социализма в историческом смысле этого термина. Создаются условия для более справедливого общества. Венесуэла была расшатана неправильным управлением, а стратегия, которую избрал президент Чавес для восстановления страны, та же самая, которую использовала Германия после своего поражения в 1945 году: социально ориентированная рыночная экономика». Своего рода «вишенкой на торте» можно считать его крайне уничижительную оценку того, что называют «венесуэльским социализмом» — «жалкая хижина, построенная на фундаменте небоскреба, который заложили Маркс и Энгельс».

Что ж, спорить с социальной ориентированностью венесуэльской экономики после прихода Уго Чавеса к власти не приходится — заслуги его действительно огромны. Вот только некоторые наиболее показательные цифры на этот счет. Так, в 1999 году за официальным порогом бедности находилось 67 % венесуэльцев — уже к 2010 году эта цифра уменьшилась минимум до 27 %. Средняя калорийность суточного рациона у граждан по сравнению с периодом их собственных «лихих 90-х» выросла на 40 %, — составив 2 700 ккал. Для сравнения — рекомендованное количество еды для людей умственного труда — около 2 тысяч калорий, физического, конечно, — побольше. Доля откровенно недоедавших снизилась за эти годы вчетверо — с 20 %    до 5 %. 
Около 60 % населения до 1999 года практически не имело реального доступа к качественной медицине. То ли в силу отсутствия официальной работы и медицинской страховки, — то ли просто из-за дороговизны лекарств. При Чавесе государственные больницы стали принимать всех, независимо от наличия полиса, — со временем появились и больше сотни жизненно важных препаратов, выдаваемых больным бесплатно. Кстати, численность самих больниц росла огромными темпами — если в последние два десятилетия 20 века их было построено всего полсотни, то только в 2003— 2007 годах — уже свыше 4,5 тысяч медцентров первого и второго уровня! Всего за 4 года уровень вакцинации детей вырос с довольно жалких 17 % в 1998 году — до 76 %! Но о здоровье их пап и мам, бабушек и дедушек новая власть тоже не забывала — регулярными осмотрами «семейных врачей» было охвачено две третий 25-миллионного населения страны! Почему не 100 %? Так всевозможные «меритократы», самозваные «наилучшие», просто не считали для себя достойным пользоваться услугами «каких-то там кубинских врачей», преимущественно и занимавшихся этой трудной миссией, — предпочитая лечиться у «врачей настоящих», то бишь дерущих за свои услуги гонорары, адекватные доходам этой «элиты». Ну, а самой убедительной цифрой социальной направленности венесуэльской экономики несомненно являются свыше 45 % расходов бюджета страны на социальные нужды в 2010 году — более чем втрое выше под конец 90-х годов. А с учетом роста цен на нефть и ежегодных доходов госбюджета в десятки миллиардов долларов только по этой статье — рост соцвыплат в абсолютных числах выглядит еще весомее.

***

Тем не менее на фоне вышеприведенной, далеко не полной статистики успехов «чавистов», увы, не менее показательной выглядит и другая цифра — 70 % ВВП, которые дал экономике Венесуэлы «частный сектор». Что под конец «нулевых», на самом «пике» популярности Чавеса, — что уже после его смерти в 2017 году, уже при правлении его преемника Мадуро. Надо ли объяснять, что при более чем двух третях экономики, находящейся в частных руках, называть оную «социалистической» (даже и преимущественно госкапиталистической») будет, ммм, ну очень большим преувеличением? Даже в современной России, где власть относится к компартии без особых симпатий (хотя и антипатий тоже) по данным даже весьма либеральной РБК от 2020 года доля госкомпаний в выручке топ-50 корпораций составляет 50-60 %.
А многие аналитики оценивают долю контролируемой государством экономики в РФ еще выше — до 70 с лишним процентов. Не без иронии приводя как минимум приписываемую Виктору Степановичу Черномырдину фразу насчет так называемых олигархов в духе: «Они думают, что им дали заводы в собственность — на самом же деле им дали за них только подержаться». И ведь правда — господа Березовский и Гусинский не дадут соврать. Как и те «эффективные собственники», оказавшиеся в руках которых важные оборонные предприятия после 2022 года действовали реально неэффективно, — отчего результаты их приватизации все чаще опротестовываются через Прокуратуру с последующей национализацией.
Конечно, тут многие захотят возразить — а как же Китай с его рыночной экономикой? Разве там не социализм? Да в том то и дело, что там в самом начале образования Китайской народной республики и был построен социализм классический! С политической властью пролетариата через Коммунистическую партию — и общественной собственностью на средства производства. И базисно данное положение остается незыблемым по сей день. Да, после начала реформ конца 70-х годов цены на товары регулируются на основе спроса и предложения, дан простор и частной инициативе, иностранным инвестициям — вплоть до появления в стране легальных миллиардеров.

Вот только прямого влияния на власть они не имеют! Ни легального, через создание подконтрольных им влиятельных оппозиционных сил (хотя чисто «для галочки» в Китае наличествует почти десяток партий кроме КПК), личных СМИ, занимающихся пропагандой антикоммунистических идей, — ни нелегального, через банальный подкуп топ-чиновников с партбилетами. То есть взятки давать-то пытаются, и кто-кто их даже берет, — но в итоге, в зависимости от размера, и дающим, и берущим угрожает ответственность вплоть до расстрела! Неприкасаемых нет — не так давно под следствием оказался даже бывший министр обороны и член Политбюро — о первых секретарях крупных горкомов вроде Шанхайского, с населением и уровнем экономики в разы выше многих «маленьких, но гордых» постсоветских республик, — и говорить нечего. 
Ну, так и в СССР после 1921 года был введен НЭП — новая экономическая политика. Центр управления экономической деятельностью переместился из Наркоматов в тресты: с сопутствующей конкуренций, элементами рынка. Но вот только на том же Х съезде РКП(б) была принята жесткая резолюция о запрете фракционной деятельности, грозящей единству партии, — позволяющая исключать из нее деятелей решением большинства в две трети голосов членов ЦК и ЦКК. Так что ни всевозможные «правая», «левая», «рабочая» и прочая «оппозиции» так и не рискнули организовывать фактически отдельные политические квазипартии под себя любимых, — не говоря уже о вроде получивших немалую самостоятельность руководителях трестов и отдельных предприятий. 
Между тем в Венесуэле, несмотря на все «ужасы коммунистической диктатуры», смакуемые доморощенными оппозиционерами и забугорными «правозащитниками» околосоросовского толка, эти самые оппозиционеры имеют вполне осязаемое финансирование от недовольных «чавизмом» толстосумов, независимые от государства телеканалы и другие инструменты борьбы за политическую власть. Так что в середине 10-х годов она почти ускользнула формально демократическим путем, после парламентских выборов, из рук администрации Мадуро, — последней пришлось предпринимать колоссальные усилия для сохранения завоеваний своей революции, прежде всего через Верховный суд. 

***

К слову сказать, в других странах Латинской Америки, где временами побеждали политики «левых» взглядов, ситуация была еще хуже. Поскольку по тому же идеологу «социализма 21 века» Хайнцу Дитриху Штеффану они относились к «демократическому волеизъявлению граждан» как к «священной корове». Хотя их противники, устраивавшие в Европе буржуазные революции, как-то не склонны были после завоевания власти проводить референдумы и даже просто голосования в парламенте на предмет «реверса» к прежней политической модели — восстановлению королевской власти. Которая если и возвращалась, — то обычно после военного поражения, как во Франции в 1815 году, с восстановлением династии Бурбонов, пусть и не на очень продолжительный срок. Ну, или если после смерти лидера революции а-ля Оливера Кромвеля в Англии его преемники в начале 60-х годов 17 века могли так передраться друг с другом за власть, — что английские элиты были готовы согласиться на «реставрацию» прежнего королевского режима, лишь бы избежать новой гражданской войны. 
И уж тем более в «настоящих демократиях» не подлежит обсуждению вопрос о, например, частной собственности — ибо она «священна» по определению, на ее страже стоят Верховные суды, Конституции с очень сложной процедурой изменения. И наконец — силовые структуры, готовые по приказу истинных хозяев той или иной страны провести переворот, — который будет тут же назван «защитой конституционного строя от посягательств коммунистических радикалов». Так что хотя Википедия и относит к «социалистам» не только британского экс-премьера лейбориста Тони Блэра, но даже и американского экс-президента США Барака Обаму(!) — и Англию, и США можно назвать «социалистическими странами» разве что в горячечном (или наркотическом) бреду.
Но вот «отменять социализм» на каждых новых парламентских выборах, если прежнее левое большинство потеряло в популярности несколько процентов, в «истинно демократических» странах «золотого миллиарда», контролируемых транснациональными корпорациями, отчего-то считается не только нормальным, — но и единственно возможным. Вот и приходят к власти в Эквадоре, Аргентине, Бразилии, Чили «халифы на час» (пардон — «социалисты на 4 года»), чтобы на следующих выборах отдать власть своим «правым» оппонентам. А зарубежные «демократизаторы» при этом еще их лицемерно спрашивают — а чего ж вы никак не можете свой социализм построить? Притом что стоящие за этими демагогами олигархи выстраивали мощь своих корпораций порой целыми столетиями… Чавесу, правда, удалось продержаться подольше — и уйти из жизни в результате тяжелой болезни на пике популярности. Да и его преемнику Мадуро, несмотря на изрядное падение последней, тем не менее удалось продержаться у власти еще почти полтора десятилетия. Да, в общем, не только формально, — но и организационно его соратники-предатели продолжают находиться при власти в стране до сих пор…

***

Но тем не менее настоящий социализм, даже «демократический 21 века», по Штеффану, в Венесуэле не удалось построить и за свыше чем четверть века. Причин тут много. Для начала, сам лидер «Боливарианской революции» имел ну очень своеобразные представления о социалистических идеях Боливара, его учителя Симона Родригеса и одного из вроде бы «верных последователей» «Освободителя» лидера повстанцев середины 19 века Эсекииля Саморы, — которые с точки зрения «чавистов» почитаются «тремя ветвями древа боливарианской революции». Спору нет, имя Родригеса известно историкам философии, — но его они в лучшем случае относят к представителям «утопического социализма». Среди ранних представителей которого принято называть сэра Томаса Мора с его книгой о «Чудесном острове Утопия» (собственно и давшей название всему этому жанру политической фантастики), Томмазо Кампанеллу и его «Городом солнца», которым на смену в 19 веке пришли Сен-Симон, Фурье и Оуэн. 
Однако венесуэльский «утопист» по большому счету-то и политическим философом был, что называется, «постольку-поскольку», — будучи прежде всего педагогом, хоть и действительно не самым заурядным. Что куда больше роднило его с французскими «просветителями» 18 века — Вольтером, Дидро, Руссо. А уж именовать «социалистами» этих философов после того, как вспыхнувшая на их идеях «свободы, равенства, братства» Великая французская революция привела к победе махрового буржуазного строя с его ну просто потрясающим равенством между капиталистами и рабочими (заодно спровоцировав в годы завоеваний Наполеона почти неизвестный в Европе национализм) — как-то нелепо. Еще сложнее увидеть хотя бы крошечные ростки социализма в деятельности Боливара. Разве что «военного коммунизма» — в виде реквизиций средств на ведение войны против испанцев за независимость Латинской Америки. Ну, еще в его армии жалованья практически не платили — за исключением разве что европейских наемников, да и то нерегулярно. Правда, чтобы это не выглядело совсем уже институтом «боевых рабов», бойцам антииспанского сопротивления обещали после победы раздать ваучеры на земельные участки. И даже действительно раздали — никого не обманули. Правда, без сельхозинструмента, тяглового и просто скота, «стартового капитала» для закупки тех же семян, — но это ж «частности» и «мелочи», правда? А то, что подавляющее большинство рядовых ветеранов было вынуждено продавать свои ваучеры за копейки чаще всего своим же бывшим командирам, в отличие от них получивших солидные суммы в звонких песо, — так то ж они «сами виноваты». Ну, как и все бедные, впрочем, — которые «просто сами не захотели стать богатыми — кто ж им теперь доктор», правда ж?
А потом да, бывший торговец скотом Эсекииль Самора под конец правления тех самых ненавистных «олигархов» (то бишь бывших боливарианских генералов во главе с их лидером Хосе Паэсом, начавшего свой путь нищим пастухом-льянеро) поднял против них крестьянские массы с оружием в руках. Даже песню сложил: «Трепещите, олигархи», — ее потом подполковник Чавес велел своим солдатам в качестве «строевой» петь — никто из начальства его за это не ругал. Но опять же, а в чем Самора был «социалистом»? Тем, что коров, захваченных у богатых плантаторов, своим солдатам отдавал? Спору нет, это, конечно, честнее, чем обещать ваучеры в светлом будущем а-ля Боливар, — но, вообще-то, в нормальной армии, даже повстанческой, люди обычно какие-то материальное вознаграждения за риск для жизни получать все равно должны. И не только в рамках социализма — казачьи ватаги вон тоже жили в походах за счет «дувана»: захваченной у неприятеля добычи.
Кстати, итогом «революционной» и «социалистической» деятельности генерала Саморы стало возникновение в Венесуэле режима «желтых либералов» — убежденных либералов-компрадоров по экономической сути и противников реальной демократии по принятым ими на вооружение методам. Вроде отмены тайного голосования на выборах — и отмены всеобщего (ну почти — без женщин, которых тогда никто в мире к участкам еще не пускал) избирательного права, как раз было введенного ненавистными «олигархами» в 1859 году. Правда, сам сеньор Самора до этого, к счастью, не дожил, — будучи убит, как пишут, «пулей снайпера» в одном из решающих сражений Федеральной (она же — самая большая гражданская) войны.

Интересный факт, кстати, — учитывая, что согласно Википедии первое применение оптических прицелов на снайперских винтовках относят чуть к более поздним временам другой Гражданской войны — в США, в 1861—65 годах. Что поневоле наводит на мысль — а точно ли стрелок в популярного лидера бедноты, пошедшей на поводке у будущих «желтых либералов» воевать за их интересы, был именно «олигархическим снайпером»? А не кем-то из повстанцев, нанятых теми самыми «либералами», боявшимися, что слишком авторитетный полководец может помешать их истинным планам? Блестяще охарактеризованным одним из соратников Саморы по итогам послевоенных событий: «Мы своей победой просто заменили одних воров на других». ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

​