Великая степь: как тюркские каганы доверили свою историю вечности

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Ещё одна важная особенность древнетюркских памятников связана с представлениями о происхождении власти. Правители каганата связывали своё положение с Тенгри — Небом, занимавшим центральное место в религиозном мировоззрении древних тюрков...

Небо мыслилось не просто как природное пространство над землёй, но и как высшая сила, определяющая судьбу правителей и народов. Благосклонность Тенгри давала кагану право властвовать, однако подобное право не являлось безусловным. Правитель должен был сохранять порядок, защищать свой народ и обеспечивать благополучие государства. В древнетюркской политической традиции важное место занимало понятие кут — особая благодать или жизненная сила, связанная с законностью и удачей власти.
В том можно увидеть определённое сходство с китайским представлением о Небесном мандате, хотя происхождение и развитие обеих традиций имели собственные особенности. Сходство тем более любопытно, что тюркские правители прекрасно знали китайскую политическую культуру и на протяжении поколений взаимодействовали с имперским двором. Но есть и существенное различие... Если китайский император представлял собой центр разветвлённой бюрократической системы, то власть тюркского кагана во многом опиралась на личную преданность военной знати, распределение добычи, согласие влиятельных родов и способность поддерживать союз многочисленных племён. Кочевая государственность не была простой копией оседлой империи. Она представляла собой самостоятельную форму политической организации, приспособленную к особенностям степного пространства.

Загадочные письмена, прочитанные спустя тысячу лет!

На протяжении столетий памятники древнетюркской письменности постепенно исчезали из исторической памяти. Государства сменяли друг друга, возникали новые столицы, в степи распространялись различные религиозные традиции, а письменность первых каганов перестала использоваться. К XIX столетию загадочные знаки, встречавшиеся на камнях в Сибири и Монголии, вызывали у исследователей множество вопросов. Внешне некоторые из них напоминали древнегерманские руны, поэтому за письменностью закрепилось условное название «тюркская руника». Однако сходство графических форм вовсе не доказывает их общего происхождения. История возникновения древнетюркского письма остаётся предметом научного изучения, а среди обсуждаемых исследователями влияний важное место занимают письменные традиции Центральной Азии. Перелом наступил в 1889 году.

Николай Михайлович Ядринцев (1842—1894) — российский исследователь,
обнаруживший знаменитые орхонские памятники в 1889 году.

Российский исследователь, путешественник и общественный деятель Николай Михайлович Ядринцев обнаружил в Монголии знаменитые орхонские памятники, в том числе стелы, посвящённые Кюль-тегину и Бильге-кагану. На некоторых камнях находились надписи на китайском языке, что давало учёным важную отправную точку для работы. Началось международное научное соперничество, в котором участвовали российские, финские и европейские исследователи. Особенно значительную роль сыграл выдающийся востоковед Василий Васильевич Радлов, занимавшийся изучением языков, фольклора с историей тюркских народов Российской империи и сопредельных территорий.

 
Василий Васильевич Радлов (1837—1918) — российский востоковед, тюрколог,
исследователь орхонских надписей. Вильгельм Людвиг Томсен (1842—1927) — датский лингвист, 
расшифровавший древнетюркское письмо в 1893 году.

Решающего успеха добился датский лингвист Вильгельм Томсен, который в 1893 году сумел расшифровать основные принципы древнетюркского письма. Вскоре исследователи получили возможность прочитать исторические тексты, остававшиеся непонятными более тысячелетия. Работы Радлова и Томсена положили начало новому этапу изучения древнетюркской цивилизации. Сообщение о научном открытии появилось и на страницах авторитетного журнала Nature, который в январе 1897 года особо отметил роль Ядринцева в обнаружении памятников. Получилась почти символическая картина. Люди, жившие в VIII столетии, обращались к своим потомкам, надеясь сохранить память о величии и бедствиях государства. Но их слова смогли по-настоящему услышать только учёные XIX века. Каменная летопись оказалась долговечнее самой державы.

Почему погибло государство, сумевшее возродиться

Несмотря на успехи Бильге-кагана и Кюль-тегина, Второй Тюркский каганат не смог избежать судьбы многих других степных империй. В 731 году умер Кюль-тегин. Для государства это была тяжёлая утрата: исчез один из наиболее авторитетных военачальников, обеспечивавших военное могущество каганата. Спустя три года, в 734 г., скончался Бильге-каган. Согласно исторической традиции, его смерть была связана с отравлением. Оба брата принадлежали к поколению, которому удалось восстановить государство после многолетней зависимости от Китая. Их преемники оказались в значительно более сложном положении. Внутри каганата вновь усилилась борьба за власть. Различные племенные объединения стремились освободиться от верховенства династии Ашина.
Особенно важную роль сыграли уйгуры, басмылы и карлуки, постепенно сформировавшие силы, способные противостоять прежним властителям Монголии. В 742—744 гг. противостояние перешло в решающую стадию. Коалиция противников тюркской правящей династии нанесла каганату ряд поражений. В 744-м верховная власть в восточных степях перешла к уйгурам, которые создали собственное государство — Уйгурский каганат. Последние представители прежней политической системы продолжали сопротивление ещё некоторое время, но восстановить независимую державу Ашина уже не удалось. Казалось бы, история повторилась...
Первый Тюркский каганат погиб вследствие внутренних конфликтов и внешнего давления. Второй, возродившийся после полувекового перерыва, оказался разрушен под воздействием похожих обстоятельств. Но между двумя событиями существовало существенное различие. Первый каганат оставил потомкам память о создании огромной степной державы. Второй оставил ещё и собственное письменное объяснение того, почему подобные государства возникают, достигают могущества и затем гибнут.

Империя исчезла, но её голос остался

Сегодня долина Орхона находится на территории Монголии. Когда-то здесь располагались важнейшие центры тюркской государственности, позднее возникали столицы других степных держав, в том числе Уйгурского каганата и Монгольской империи. В 2004 г. культурный ландшафт долины Орхона был включён в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Международное признание получил не только конкретный памятник, но и целый исторический регион, в котором на протяжении веков взаимодействовали кочевая культура, торговля и государственная власть.

Долина реки Орхон в Монголии — исторический центр древнетюркских каганатов

Однако наследие Второго Тюркского каганата значительно шире археологических памятников. Его правители стали одними из первых представителей степной политической элиты, чьи собственные слова сохранились в достаточно большом объёме, чтобы исследователи могли говорить не только о событиях, но и о мировоззрении. Орхонские надписи свидетельствуют о существовании развитых представлений об исторической памяти, государственном единстве, ответственности власти и отношениях между народом и правителем. Они разрушают распространённое когда-то представление о кочевых обществах как о сообществах, якобы неспособных к сложной политической мысли.
Более того, эти тексты заставляют внимательнее посмотреть на привычное противопоставление «цивилизованного земледельческого мира» и «варварской степи». В действительности степные государства не только воевали с оседлыми империями, но и создавали собственные институты власти, дипломатические традиции и формы письменной культуры. И если китайские императорские летописи стремились увековечить историю династий, то каменные памятники тюрков сохраняли историю народа, который постоянно находился в движении. Возможно, именно здесь заключается наиболее интересная особенность сего исторического опыта.
Кочевая цивилизация, привыкшая к перемещениям и изменчивости политических границ, попыталась придать своей памяти неподвижную и почти вечную форму. Люди, для которых движение было условием существования, доверили свою историю камню. Но на этом история Великой степи не закончилась… Уже в середине VIII в. власть над значительной частью Монголии перешла к уйгурам. Новые хозяева степных пространств унаследовали немало традиций своих предшественников, но одновременно стали развивать совершенно особую культуру, в которой удивительным образом сочетались кочевое военное могущество, города, международная торговля и необычные религиозные учения.

Впереди Великая степь готовилась к новой исторической эпохе — времени Уйгурского каганата, когда среди кочевников Центральной Азии получило исключительное влияние манихейство, религия, возникшая за тысячи километров от Монголии.

​