Финляндия против Германии: как бывшие союзники сошлись в Лапландской войне

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Может возникнуть вопрос: а для чего вовлечение в войну с немцами финнов вообще было нужно Москве? Как можно всерьез надеяться на лояльность бывших союзников своего злейшего врага? Неужели бы и без них с разгромом армий Третьего Рейха за Полярным кругом не справились бы? Да справились бы, конечно, — тут никаких сомнений быть не может...

Карельский фронт вообще был уникальным уже хотя бы потому, что на нем до самого конца войны сохранялся участок Государственной границы СССР, — так и не занятый врагом даже в самые трудные месяцы 41 года. А уж в 44-м, когда территория, занятая вермахтом, сжималась, как «шагреневая кожа», — то и подавно. Просто с одной стороны, любая победа в бою оплачивается кровью своих солдат. Соответственно, если ее количество может быть уменьшено за счет помощи даже самых ненадежных новых союзников — то, как говорится, «на безрыбье — и рак рыба». 
С другой же стороны, такая опция как «просто выход из войны», переход из статуса верного сателлита Третьего рейха в статус «нейтральной страны» в годы Второй Мировой просто не рассматривался. Не только СССР, — но и всей «Большой Тройкой» в целом. Повоевал на стороне Гитлера, попив немало крови борцов с фашизмом, — будь добр теперь смыть вину тоже кровью: и своей, и своих новых врагов, и прежних союзников! В том числе и для того, чтобы не было желания опять переметнуться обратно — в случае если вдруг будет повод. А повода такого во вроде бы порвавшей с Третьим Рейхом Финляндии ждали многие — недаром уже в конце сентября—начале октября все того же 1944 года командование финской армии стало создавать тайные склады с оружием — вместо предусмотренных условиями перемирия 19 сентября его сдачи под контроль уполномоченных СКК советских офицеров. После раскрытия этого откровенного заговора летом 1945 года только официально осуждено было почти полторы тысячи финских военных в не самых малых чинах… 
В этом смысле особо знаменательным выглядит назначение командующим финскими войсками в Лапландии генерала Сииласвуо, которого в Берлине считали своим верным сторонником и даже потенциальным кандидатом на роль главы марионеточного правительства в случае успеха прогерманского путча. Если уж такой высший офицер не отказался воевать против недавних «братьев по оружию» со свастикой на знаменах — что было говорить о его подчиненных? Особенно — о мобилизованных простых финнах солдатско-сержантского состава. Как говорится, «клин клином вышибают» — и трогательное «братство» на основе фашистских идей лучше всего лечится прицельной стрельбой по целям в «фельдграу». Пусть вначале и вынужденной приказом сверху — но когда начинают стрелять в ответ, уже вполне и мотивированной хотя бы собственным инстинктом самосохранения.

***

Настоящие боевые действия на Лапландском фронте начались в ночь с 30 сентября на 1 октября — высадкой войск 3-й пехотной дивизии генерала Аяро Паяри в небольшом городке-порте Торнио — на самом севере разделяющего Финляндию и Швецию Ботнического залива. Успех, правда, едва не сменился конфузом — когда «горячие финские парни», издавна удерживающие почетное звание «самой пьющей нации» в Европе, вместе с городом захватили еще и склад со спиртным — и принялись усиленно дегустировать трофеи. Вследствие чего едва не сдали важный город-плацдарм обратно — прибывшим для контратаки немецким войскам, окончательно укрепившись на важном плацдарме лишь к 6 октября. После чего, окружив и принудив к сдаче немецкую группировку в близлежащем городке Кеми 8 октября, стали развивать наступление на столицу Лапландии (и «столицу финского Деда Мороза») — город Рованниеми, лежащим уже на широте Северного полярного круга. Правда, «чистый котел» для «фрицев» там организовать не удалось — они успели сбежать, перед этим взорвав мосты и сам город в целом якобы из-за «случайного» подрыва там своего эшелона с боеприпасами. Который было, видимо, ну просто архитрудно вывести за городскую черту.
На самом деле, конечно, случайности в действиях немецких войск не было — они по приказу своего командующего, генерала Лотара Рендулича, осознанно оставляли за собой «выжженную землю». Так что в итоге сумма экономического ущерба от сравнительно быстротечной («горячая фаза» — меньше двух месяцев) Лапландской войны для финнов составила 300 миллионов долларов. По нынешним временам — вроде не так и много, но ведь в те времена и покупательная способность «вечнозеленого» была в 19 раз выше, чем сегодня! А главное — ровно те же 300 миллионов долларов составлял объем финских «контрибуций» за ущерб, нанесенный СССР. И то наша страна согласилась получить ее финскими товарами — да еще «в рассрочку» на протяжении 5 лет. Тем самым заодно «привязав» финскую экономику к советской, — что и стало главной основой куда более многоплановой «финляндизации», фактической «привязки» к СССР бывшего врага. Между тем убытки, нанесенные Финляндии германским воинством никто компенсировать не собирался. Еще один очень показательный урок на тему истинной сути «финских друзей» из Великого рейха, — а что он оказался столь дорогостоящим, ну, так что ж делать, «видели глаза, что покупали», когда начинали дружить с Берлином…
Вообще если бы финны воевали с немцами всерьез и в одиночку — шансы на их победу были бы более чем иллюзорны. Ведь при соотношении их сил в Лапландии в 60 с хвостиком тысяч бойцов против втрое большей численности немецкой 20-й горной армии Лотара Рендулича, да еще и при условии наступления, а не обороны — это без шансов. Но в том-то и дело, что заботы австрийского генерала на немецкой службе (что делать — другой австриец, бывший венский художник, став главой Рейха, немало примечал своих земляков) только противодействием бывшим союзникам не исчерпывались. 
Основной его «головной болью» было противостояние частям Карельского фронта под командованием тогда еще генерала армии Мерецкова, — ставшего маршалом как раз в результате проведенной под его командованием Петсамо-Киркенесской операции, начавшейся 7 октября 1944 года и продлившейся чуть больше месяца. Против свыше 110 тысяч советских солдат при поддержке массы артиллерии, танков, авиации и кораблей Северного флота «горные стрелки» Рендулича оказались бессильны. Правда, и заплатили за эту победу наши воины свыше честью тысяч жизней, — впрочем, при пятикратно превышающих таких же вражеских потерях. Притом что за всю Лапландскую войну финская армия потеряла чуть больше 700 человек…

***

Собственно, после достижения главной текущей задачи на Карельском фронте — занятия стратегически важных никелевых рудников: — финским военным, что называется, сказали «спасибо — и до свиданья!». Ничуть не захотев ни отодвигать (разве что немножко — до 5 декабря), а тем более вообще отменять запланированную в течение 2-месячного срока после подписания 19 сентября Московского перемирия для радикальной демобилизации финской армии — до штатов мирного времени. Так что из прежней 60-тысячной корпусной группировки на севере Финляндии у генерала Сииласвуо осталось от силы два полка, — состоящие из тех, кого принято называть «срочниками», молодых парней 1924—25 года рождения. 
Хотя с другой стороны, аккурат «под дембель» к концу ноября объединенными усилиями советско-финских войск большую часть немецких «горных стрелков» благополучно заставили убраться в Норвегию. Освобождать которую Красная Армия не спешила — зачем рисковать жизнью своих бойцов, если эта территория согласно подписанным дипломатами антигитлеровской коалиции еще в октябре 1943 года соглашениям все равно не должна была попасть под контроль СССР?
А главная промежуточная задача: контроль над никелевыми рудниками Петсамо (ныне — Печенга), дававшими Германии минимум 70-80 % столь нужного ее промышленности «легирующего» металла все равно уже была достигнута бойцами теперь уже маршала Мерецкова. После чего броня даже прежде почти непробиваемых большинством пушек среднего калибра «Королевских тигров» с начала 45 года все чаще стала уже не пробиваться, — но просто раскалываться как орех от попадания советских даже не бронебойных, а всего лишь фугасных снарядов! Так что остаткам оставшейся на финской территории 20-й армии даже позволили продолжать занимать ее крошечный кусочек на стыке границ Швеции и Норвегии в районе Килписъярви. 

Как говорится, «чем бы дитя не тешилось» — все равно пришлось капитулировать даже пораньше 9 мая 45 года, уже в конце апреля. А для Финляндии наступил новый этап — ее элитам пришлось учиться жить так, чтобы не дразнить могучего южного соседа, — вместо этого проводя политику взаимовыгодного сотрудничества в рамках достаточно уникальной на то время модели «финляндизации»… 

​