Женские судьбы на дорогах войны...

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Говорю Виктору — какое редкое имя Сусанна, и в наше время такое редко встретишь, хотя Оливия, Милена, Николь давно стали привычными для нашего славянского уха.
— Наверное, в 20-е годы, особенно перед войной, родители хотели для девочек счастливой судьбы, было модно давать революционные советские имена — Аврора, Искра, Кира, Вилена, Клара...

— Двоюродную сестру мамы нарекли Кармен, и ничего, — шутит со мной Виктор Железнякович. — Он вспоминает подробности, рассказанные мамой, как образовалась семья Железняковичей. Это первая публичная информация о Сусанне Федоровне:

«После освобождения Беларуси перед мамой встал вопрос: что делать, как жить дальше, оставаться или вернуться на свою малую родину. Ещё продолжалась война, для выезда и передвижения по стране нужно было специальные разрешения. За разрешением мама приехала в Мирский райисполком, председателем которого после освобождения стал мой отец, бывший комиссар 1-го Комсомольского партизанского отряда Павел Железнякович. Тогда он впервые обратил на внимание на красивую молодую женщину. В Дудоровском Сусанна нашла одни землянки и голод. 
Вернувшись в Беларусь, Сусанна решила на какое-то время остаться, работала заведующей клубом в Медвядке. В деревню начал часто приезжать Павел Железнякович, мама ему нравилась. Сусанна не могла смириться с потерей мужа, рассылала запросы, пытаясь выяснить судьбу Юрия Лемзикова, ответ был один — пропал без вести. Скорее всего, он погиб в тех первых боях начала войны. Все надежды растаяли, и мама приняла предложение Павла Железняковича выйти за него замуж. Из воспоминаний Милы, Сусанна вроде бы тогда сказала: “Он тоже очень настрадался”. В 1947 году родился мой старший брат Володя. Я родился через одиннадцатью лет в 1958 году, как говорят — поскрёбыш. Поздний ребёнок, любимый. Но не сказал бы, что меня сильно баловали. Жили достаточно скромно, только на отцовскую зарплату. До моего рождения мама работала бухгалтером, после работать не смогла (были тяжёлые роды.
Вокруг нашего дома всегда вились ватаги пацанов — друзья моего старшего брата Володи, мои друзья. Все называли маму тётей Сусанной, иногда советовались по житейским вопросам. Володя был хорошим спортсменом, чемпионом района по прыжкам в высоту, играл в баскетбол, занимался туризмом, был неплохим охотником. В нашем дворе ребята сделали теннисный стол на берёзовых ножках и по вечерам резались в настольный теннис. А ещё сами сплели волейбольную сетку, на пустыре установили стойки и часто играли в волейбол. Вечером в нашем саду друзья пили чай с сушками, кушали белый налив. Мама всегда поддерживала эти увлечения. 
Отдельная отдушина мамы — это цветы. Палисадник был огромный, и с ранней весны до поздней осени все цвело и благоухало. Одних георгин насчитывалось сортов восемьдесят, а аромат лилий и маттиолы вечером можно было почувствовать за полкилометра. Несколько раз за сезон мама с подругами Нонной Новицкой и Женей Денисенко выезжали в Барановичи в Зеленстрой за цветочной рассадой. Если у кого-то в Кореличах была радость или, не дай бог, горе, шли попросить цветы у тёти Сусанны. Ни о каких деньгах, понятно, речь никогда не шла. 
В нашем доме постоянно кто-то гостил. Заходили бывшие партизаны, простые колхозники и руководители хозяйств, бывали и писатели, и журналисты, и учёные. Для всех находилось приготовленное заботливыми руками мамы скромное угощение. У нас всегда было подсобное хозяйство: куры, индюки, в сарае хрюкали два поросёнка. Какое-то время была и корова, звали Малина. В погребе ставили дубовую бочку квашеной капусты, закладывали кадку солёных огурцов. Будучи уроженкой лесного края, Сусанна занималась заготовкой даров природы, собирала бруснику, клюкву, засаливали на зиму бочонок груздей, рыжиков, волнушек. В поле сажали картошку, был свой огород. Словом, жили как все вокруг, своим трудом».

Послевоенный снимок семьи Железняковичей со старшим сыном Володей

С рождением после войны сыновей Володи и Виктора внутренний холод, сковавший душу молодой матери в декабре 1941 года в колонне пленных на зимней дороге, постепенно проходил, истончался, Сусанна оживала. Днём домашние хлопоты хозяйки большого дома, заботы о здоровье мужа, подрастающих мальчиках, спасали от тяжких воспоминаний, вытесняли из её памяти страшное прошлое. Наконец, зыбкие мрачные тени, забытые детские голоса и страшные липкие сны медленно отступили, ледяной холод отпустил, сердце оттаяло. Новое радостное состояние напоминало выздоровление от старой затянувшейся болезни. Хотелось жить, жить, жить... Родители ушли из жизни в один год, первой — мама, в начале 1971 года, ей было 55 всего только. Отец — в ноябре, он тяжело болел, понимал, его дни сочтены. Рано, в 13 лет, сиротой останется младший сын Витя. Друзья-партизаны не оставили мальчика, беспокоились за сироту. Из письма друга семьи партизанки-подрывницы Веры Одынец:

«Дорогие мои мальчики Володя и Витя! Спасибо большое за письмо, рада была его получить, рада, что вы оба здоровы, что живёте дружно и поддерживаете друг друга. Очень хорошо, что Витек быстро освоился в новом коллективе, а главное, начал учёбу с четвёрки по геометрии, от души желаю ему и дальше получать четвёрки, короче говоря, не снижать темпа. С такими отметками он сможет поступить в суворовское училище... Хотелось бы знать, как вы устроились с питанием, как вообще улаживаете домашние дела. 
В субботу меня навестили И.А. Брыль и Володя Колесник. Я очень рада была видеть этих славных людей. Вспоминали своих старых друзей, много говорили о Павле Арсеньевиче. Да! Мало уже нас осталось, с каждым годом редеют наши ряды. Иван Антонович и Володя просили передать вам большой привет и самые добрые пожелания, и ещё Иван Антонович просил тебя, Володя, сохранить письма Павла Арсеньевича, они будут очень нужны. Надеюсь, что ты понимаешь, что это очень важно, да и напоминать тебе об этом не нужно, так как ты и сам знаешь, что жизнь твоего отца принадлежит истории…». 

Янка Брыль — белорусский советский писатель, переводчик, народный писатель Белорусской ССР. Владимир Колесник — белорусский советский литературовед, прозаик, профессор, автор более 600 публикаций, в том числе литературно-критических очерков, литературных портретов, рецензий. Боевые товарищи комиссара хлопотали за младшего сына, предлагали мальчику переезд в Минск в суворовское училище, но Виктор отказался. Минск казался ему далёким и чужим городом. Старший брат уже учился в Гродно в педагогическом институте, младшему не хотелось отрываться от Володи. Внезапная потеря родителей обрушилась на ребят, но не придавила. Они быстро повзрослели. Домашний архив родителей, старые фотографии, особенно книги с автографами писателей-партизан, сыновья сохранили. Сберегли они и память об отце. О маме Виктора и Володи мне пришлось рассказать впервые.

Примечание от автора:

Мл. сын партизанского комиссара Железняковича прислал мне фотоснимки из домашнего архива с разрешением на их публикацию, по моей просьбе написал воспоминания. Спасибо ему, по книгам с автографами белорусских писателей из его домашней библиотеке создала книгу «Неизвестные автографы белорусских писателей-партизан», 2025 г.

​