02 марта 2026 18

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Да, вас обманули. Не в деталях — в самой сути проблемы. Каждая демонстрация нового AI-продукта, каждый восторженный пост во ВКонтакте ли, на личных страницах типа LinkedIn и др., каждый экскурс по «быстрой инженерии» глобальных запросов продают одну и ту же фикцию, как в знаменитом фильме «Иллюзия обмана» — магию разговора — типа:

С ИИ надо общаться.
С ним нужно вести диалог.
С ним полезно итеративно обсуждать идеи, как с коллегой.

Ээ-ээ-ээээ… Вы серьёзно? Кто-то реально размышляет об «этикете ИИ»: говорить ли «пожалуйста»? Нужно ли писать «спасибо, ChatGPT»? Ответ в том, что самое продуктивное, что вы можете сделать с ИИ — перестать с ним разговаривать. Подумайте: почему взаимодействие с ChatGPT совсем не похоже на Джарвиса из «Железного человека»? Тони Старк не открывает чат и не печатает: «Привет, Джарвис, не мог бы ты помочь мне проанализировать эту угрозу?» Он тупо приказывает: «Запустить анализ» — и анализ запускается.


Последовательность голографического интерфейса Железного человека Тони Старка

Потому что Джарвис — не собеседник. Он — инфраструктура. Он уже знает контекст: угрозы-проекты-приоритеты. Ему не нужно объяснять ситуацию заново. Не о чем «договариваться». Это не фантастика. Лишь смена модели мышления. К тому же тут имеется любопытный цивилизационно-литературный парадокс: сегодняшний ИИ ближе к американской традиции (инструмент, помощник, алгоритм); но — социальные последствия его внедрения описаны скорее в духе Стругацких. То есть технологию лучше описали американцы, а цивилизационные последствия — советские авторы. В США ИИ чаще персонифицирован, технологически детализирован, встроен в инженерный оптимизм. Примеры тому: 

один из самых известных искусственных интеллектов в истории фантастики HAL 9000 из романа 2001: A Space Odyssey;
один из ключевых азимовских персонажей R. Daneel Olivaw из цикла Robot series: РОБО-вселенной.

Здесь (выше) ИИ — это:

автономный субъект
логическая система
технологический вызов
иногда угроза (бунт машины)

Американская традиция много внимания уделяла алгоритмической логике, законам робототехники, инженерным аспектам. У Стругацких же с русскими, советскими современниками акцент иной:

ИИ как инфраструктура
ИИ как система управления
ИИ как философская метафора

Пример: «Град обречённый» — с экспериментом в искусственно созданной среде как сверхсистемой; «Полдень, XXII век» — с обществом, где техника растворена в цивилизации. Короче, советская фантастика меньше интересовалась «железом» и больше — социальными последствиями и границами человеческой свободы.
Вообще же, ИИ начинает трудиться по-настоящему эффективно не тогда, когда ведёшь с ним беседу, а тогда, когда перестаёшь относиться к нему как к коллеге, с которым нужно строить отношения, а — начинаешь относиться к нему как к системе, коей нужно управлять. Так, как это происходит, скажем, в детской модели мира, где всё предельно просто: ты напрямую, без экивоков, обращаешься к гаджету — и на экране появляется результат. Нет сомнений, уточняющих вопросов, никакого этикета. Дети мыслят декларативно: велят, повелевают (играют в повелителя игрушек, котят), что нужно, — и ожидают, что задача будет выполнена беспрекословно. Ну, типа как от них требуют порой родители...
Мы же, взрослые, — десятилетиями привыкали к программному обеспечению, требовавшего форм, меню, подтверждений, всплывающих окон и бесконечных уточнений, научившись-таки «добазариваться» с машинами. И когда появился ИИ, мы автоматически перенесли в него те же привычки. Но ИИ — отнюдь и отнюдь не собеседник, с коим нужно поддерживать диалог. Это инструмент, должный реализовывать намерения. И чем быстрее перестать «разглагольствовать» и начать формулировать волю — тем «веселее» он начнёт работать на вас: всё по Шопенгауэру, спорящему с Кантом: «Мир как воля и представление», аха…

В итоге индустрия постепенно возвращается к элементарной, почти банальной истине: разговор нужен людям, — чтобы понять, чего они хотят. Машинам нужна координация — выполнить то, что уже решено заранее: типа такой физико-математический Интерстеллар... Это два разных режима мышления. И мы упорно путаем их. В «электронике», галактике кодов, вычислений и неисчислимых формул, сие называется «принципом протокола»: настоящая производительность появляется не тогда, когда все бесконечно общаются, а тогда, когда создаются чёткие правила координации — кто, что, когда и как делает! Разработка сих правил болезненна. Это скучно, требует дисциплины. Но именно протоколы, а не задушевные беседы дают экспоненциальный прирост эффективности. С ИИ рядом обретается тот же закон: структурированные протоколы побеждают неструктурированный чат.
Кстати, попробуйте тривиальный эксперимент. Введите одну и ту же подсказку в ChatGPT три раза. Вы получите три разных ответа. То — не ошибка. Архитектура. Языковые модели — вероятностные генераторы. Они не «знают» ответ. Они прогнозируют следующее слово на основе статистических закономерностей. Каждый запуск — новый маршрут через вероятностное пространство. Один и тот же вход не гарантирует один и тот же выход. Для мозгового штурма это прекрасно. Вы получаете разные углы зрения, неожиданные формулировки, свежие связи. Разнообразие — функция, а не дефект.
Но в тот момент, когда вы пытаетесь встроить вывод ИИ в реальное исполнение — в код, должный компилироваться; в систему, требующую последовательных входов; в производственный процесс, где важна воспроизводимость, — изменчивость превращается в уязвимость. Вы не можете строить инфраструктуру на импровизации. Как ИИ (возможно только пока!) не может импровизировать на/по уже созданной структуре. Ему по-любому нужна база. Состоящая, скажем, из известных музыкальных тем 1960-х. Вот что получилось:

Видите? Паттерны усвоены. Музыкальные коды-ходы — тоже. Всё грамотно-красиво, но — абсолютно бездушно. К тому же собственно импровизации — нету!

Невидимая цена диалога

Есть ещё один фактор, о котором почти не пишут, — когнитивная стоимость. Мы редко задумываемся об ограничениях, нам присущих: сознательный разум способен фильтровать около 126 бит языковой информации в секунду. Один разговор потребляет около 60 бит/сек — почти половину доступной пропускной способности внимания. Каждый чат с ИИ — это разговор. Каждый (практически пустой) разговор — 50 % вашего когнитивного ресурса. Вы тратите внимание, чтобы формулировать, уточнять, реагировать, корректировать. Постоянно держите контекст в голове. Это — ментально дорого. 
А теперь сравните: поставленная в очередь задача, чётко маршрутизированная по протоколу, после запуска требует от вас ноль бит в секунду. Вы делегировали её системе: она снимает пенку смыслов без вашего участия. Диалог требует присутствия. Протокол — требует решения. И если ИИ — тупо инфраструктура, а не собеседник, то главный вопрос меняется. Не «о чём с ним посовещаться?», — наоборот: «…а какой протокол построить, чтобы больше не разговаривать?».
Есть ещё одна малознакомая широкой общественности деталь. Дабы ИИ что-то сделал, он должен вызвать функцию. Когда нажимаете «Создать документ» в Word, то лицезрите некую кнопочку. Но под кнопкой — код. Конкретная функция с точными параметрами: имя файла, формат, расположение, шаблон. Кнопка — это всего лишь переводчик между вашим кликом и машинным действием.
Разговорный ИИ убирает кнопку. Но функции никуда не исчезают. Представьте, что вы втолковываете задачу человеку, изъясняющемуся на другом языке, — без переводчика. И вы оба надеетесь, что как-то поймёте друг друга: руками-ногами-жестами-улыбками. Это и есть разговорный ИИ: формулировка намерений естественным языком. Функция же — ждёт точного машинного вызова. Между ними — пустота. В результате вы начинаете шабашить «переводчиком» вручную. Копируете ответ. Переформатируете его. Вставляете в другое приложение. Подправляете. Снова копируете. Это не автоматизация: вы взяли на себя роль промежуточного слоя, который система должна была взять на себя. Допустим, пишете: «Создать отчёт Q4 в формате PDF». Функция же внутри системы ожидает не фразу, а нечто вроде: create_document(title="Q4 Report", format="pdf").
Это исполняемая команда. А разговорный ИИ отвечает: «Конечно, я с радостью помогу вам создать отчёт Q4 в формате PDF!» Одно дело — код. Другое — обещание кода. Пока между вашим намерением и функцией нет формального слоя перевода — схемы, детерминированно отображающей слова в параметры, — каждый запрос остаётся игрой в угадайку. Вы бросаете кости: совпадёт ли ответ с тем, что ожидает система? Когда появляется структурированный слой — интерфейс, схема, протокол: — угадывание исчезает. «Создать документ» автоматически превращается в корректный вызов функции с нужными параметрами. Результат воспроизводим. Предсказуем. Исполняем.

Почему корпоративный ИИ часто проваливается

Бизнес узнал это на собственных ошибках. В 2025 г. компании потратили сотни $миллиардов на инициативы в области ИИ. Притом подавляющее большинство проектов не дошло до промышленной эксплуатации. По разным оценкам, от 70 до 95 % «пилотов» не принесли измеримого эффекта. Многие компании свернули большую часть инициатив. Проблема не в том, что модели «глупые». Нет. Проблема в архитектуре. Неструктурированная координация более-менее работает для группы из пяти-шести человек. Но — становится катастрофически неэффективной, когда вы соединяете «в чат» десятки, сотни людей. Пусть даже они профи...
Разговорный ИИ — и есть неструктурированная координация. Она не масштабируется. Вы не можете управлять сложной системой через беседу: всё равно что пытаться вести автомобиль, обсуждая с ним, куда бы вам хотелось поехать. Машине нужны руль, педали и чёткие сигналы — не диалог о намерениях. Провал — не интеллект. Провал — это интерфейс. Индустрия ИИ сделала ставку на «переливание из пустого в порожнее» как универсальный способ координации труда. Но беседа — инструмент для прояснения мысли. А для исполнения нужна структура. Интерфейс — вот реальная проблема! К примеру, вот что сегодня чаще всего означает «AI-совместимый»: поверх старого программного обеспечения просто прикручивают чат-бота:

Copilot — в VS Code.
Einstein — в Salesforce.
Gemini — в Google Docs.

Каждая крупная платформа поспешила объявить «трансформацию». Но почти все сделали одно и то же: встроили языковую модель внутрь существующего интерфейса и назвали чудо расчудесное — «новой эпохой». Инструменты стали немного умнее. Интерфейсы — остались прежними. Грубо говоря: ИИ в инструментах конфликтует с ИИ между(!) инструментами. Результат знаком каждому: вы по-прежнему переключаетесь между приложениями, копируете текст из одного окна в другое, управляете вкладками, держите в голове контекст и вручную координируете передачу данных.
Да, ИИ ускорил каждый отдельный инструмент. Но координация между ними всё ещё лежит на вас. И здесь скрыто различие, о чём тоже мало информации: ИИ в инструментах и ИИ между инструментами — не одно и то же. Первое есть у всех. Второго почти ни у кого нет! Языковая модель внутри чата — мозг в стеклянной банке. Она может генерировать текст. Даже если ей разрешить «просмотр», «интерпретатор кода», «плагины» — вы всё равно обязаны сидеть перед ней и разговаривать. Разговор — это интерфейс. А интерфейс, — увы, узкое место.
Стив Джобс однажды убрал физическую клавиатуру и превратил её в программный слой, — сократив один физический уровень между человеком и устройством. Принцип прост: если можно убрать шаг — его нужно убрать. С ИИ действует тот же закон. Разговорный ИИ заставляет вас проходить устаревший ритуал:

Вы объясняете задачу.
Ждёте ответа.
Уточняете недоразумение.
Просматриваете результат.
Копируете его туда, где он действительно нужен.

Каждый шаг существует потому, что предыдущий не завершил работу до конца. Это не автоматизация. А — полуавтоматизация с обязательным человеческим присутствием. Альтернатива — декларативный подход (детский, помните?). Формулируете результат один раз — и система берёт на себя всё остальное. Вместо диалога:

«Помоги объединить документацию…»
«Нет, не так…»
«Добавь вот это…» — 

Вы пишете одно предложение: «Эти семь архитектурных отчётов содержат пересекающийся контент. Прочитай их, выяви избыточность и объедини в единый справочный документ». — Система сама считает файлы. Выстроит план консолидации. Выполнит слияние. Выдаст готовый результат. Вы подключаетесь только на этапе проверки. Вот это — координация. А не беседа.

Возможности уже есть. Архитектуры — нет

Да, сегодня вы можете создать презентацию в ChatGPT или Gemini. Но процесс остаётся разговорным:

Вы описываете, что хотите.
ИИ генерирует слайды.
Вы просите исправить.
Он переделывает.
Вы уточняете макет.
Он снова пробует.
Возможность есть.
Автономности нет.

Сравните с другой моделью: «Создать 10-слайдовую презентацию по такому-то докладу на основе моих ключевых тезисов». — Нажатие кнопки — и готовый файл появляется на рабочем столе. Разница не в том, способен ли ИИ сделать? Разница в том, обязаны ли вы сидеть рядом и разговаривать с ним, пока он «ураганит» в цифре. И пока разговор остаётся интерфейсом, ИИ будет выглядеть впечатляюще — но действовать вполсилы, хитрец...
Автономная кодировка меняет не скорость: меняет саму геометрию возможного. То, что раньше требовало команды, бюджета и технической экспертизы, теперь генерируется инфраструктурой — без разговоров, микроменеджмента, без постоянного участия человека. Когда «гомо сапиенс» впервые сталкивается с этим режимом, его реакция редко бывает восторженной. Это не «вау-эффект»: это недоверие, почти комическое. Смешное...
Так, один бизнесмен целый год слушал лекции о подобном, боясь что-либо предпринять. Он понимал идею рационально. Но когда айти-специалист перестроил целевую страницу его компании за две с половиной минуты, работая внутри его же окружения, бизнесмен написал: «Мне нужно больше времени, чтобы переварить увиденное». — Через неделю он уволил трёх SMM-помощников. Не потому, что они были плохими специалистами, нет. А потому, что их основная работа — координация задач — теперь выполнялась системой. Это не автоматизация контента. Это — автоматизация координации.
Ещё пример… Один приличный юрист старой школы — долго воспринимал всё это как любопытную теорию. Пока не начал вести курс в колледже и не столкнулся с Canvas. (Элемент HTML, позволяющий рисовать графику через JavaScript, создавать анимации, придумывать игры, строить интерактивные диаграммы.) Он часами загружал материалы, создавал тесты, форматировал задания. Интерфейс требовал присутствия. Наблюдая за этим, приглашённый специалист сказал: «Ваши потуги можно сократить с пятнадцати часов до трёх минут». — Теперь юрист не спрашивает о функциях. Он спрашивает о результатах:

Можно ли загрузить весь курс?
Можно ли сгенерировать 49 видеолекций?
Можно ли собрать презентацию за две минуты?

Что произошло? — спросите... Произошёл сдвиг. От вопроса «как?» — к вопросу «что?».

Почему никто не верит, пока не увидит

Никто не верит в автономное исполнение, пока не испытает его лично. Потому что последние два года всем обещали: «ИИ сделает вашу работу». А на практике люди получили чат-бота, забывающего контекст через минуту. Скептицизм тут — естественен. Когда вам говорят: «Поставьте задачу в очередь и уходите», — звучит вроде надоедливого маркетинга. Но в тот момент, когда видишь сие своими глазами, происходит необратимое. Ты больше не можешь не замечать трения.
Нудные переключения меж вкладками, утомительные копирование-вставка, длинные «терапевтические» сессии с ChatGPT. Всё это вдруг начинает выглядеть тем, чем и является: искусственно нормализованным сопротивлением системы. Ловушка современного знания заключается в том, — и это уловили в свою пору, точнее даже, эпоху, Стругацкие: — что когда нет чётких метрик продуктивности, люди начинают измерять её видимой занятостью. Разговор с ИИ ощущается как работа. Вы печатаете, уточняете, реагируете. Но занятость — не равна результату. Автономное исполнение убирает иллюзию деятельности, оставляя только выход. Именно оттого оно выглядит пугающе: вы больше не можете прятаться за процессом. Остаётся только результат — создан или нет.
Настоящий сдвиг — не в интеллекте моделей. И не в размере контекстного окна. Сдвиг — в архитектуре взаимодействия. Когда ИИ перестаёт быть собеседником и становится системой решения проблем, разговор исчезает. Остаётся намерение и — результат! И в сей момент становится очевидно: мы всё это время не усиливали интеллект. Мы — устраняли посредника. А дальше вопрос уже не в том, впечатляет ли действо сие. А в том, готов ли ты, дорогой читатель, перестать разговаривать — и начать управлять. И удивлять — в том числе самого себя.
В тот момент, когда вы перестаёте принимать трение нормой, меняется всё. Работа больше не заключается в том, чтобы «делать». Она заключается в том, чтобы проектировать. Планирование становится главным видом труда. Узкое место смещается вверх — к вашему суждению, к способности формулировать намерение, умению определить, что вообще должно существовать. Человек, умеющий чётко объявить результат и построить систему, в коей плохой исход невозможен, получает рычаг, о котором традиционные исполнители даже не подозревали.

Каждая ошибка перестаёт быть поводом для раздражения и становится архитектурной задачей. Вы больше не говорите ИИ: «Пожалуйста, не делай так». А — устраняете саму возможность сделать неправильно. Каждый сбой — чёткий сигнал к тому, чтобы изменить протокол, уточнить схему, зафиксировать поведение на уровне системы. ИИ не «умнеет» магическим образом. Он становится предсказуемым, потому что вы убрали пространство для хаоса. Это не улучшение интеллекта. Это — улучшение архитектуры.
Самое странное ощущение приходит позже. Час продуманного проектирования может дать результат, на который раньше уходили дни. Работа продолжается, пока вы отдыхаете. Система исполняет без вашего присутствия. Поначалу это вызывает внутренний дискомфорт. Наш мозг эволюционировал так, чтобы связывать ценность с усилием, борьбой, занятостью. Если не было напряжения — значит, «труд ненастоящий». Но диссонанс исчезает, когда понимаешь: проектирование систем — и есть работа. Не разговор, не постоянное присутствие, не ритуал уточнений.
В свою очередь, айти-индустрия построила разговорный ИИ потому, что «чат по  душам» хорошо продаётся. Он впечатляет за 30 секунд. Отлично смотрится в клипах. Удобен для демонстраций вездесущим инвесторам. Но демонстрация — не равна работе. Реальная работа происходит месяцами. Через десятки инструментов. Через тысячи взаимосвязанных задач. И она не масштабируется через бесконечные диалоги. Разговор никогда не был целью. Он был лишь неуклюжим интерфейсом меж намерением и результатом.
Технологическое грядущее, въяве предугаданное Стругацкими — с их обществом потребления и зависимостей («Хищные вещи века»-1965), — не «более-более умные чат-боты». Будущее — структурированная координация. ИИ, не требующий вашего постоянного участия. Системы, которые исполняют. Протоколы, вычёркивающие посредничество за ненужностью. Это не про увольнение людей ради ИИ. Это — про увольнение трения. Хватит калякать с ИИ!!

Начните командовать системами. Все эти бесконечные «Можете ли вы помочь мне…» — сю-сю-сю и си-си-си — ощущались как продуктивность. Но то была всего лишь координационная надстройка в новом костюме. Настоящий сдвиг происходит в тот момент, когда перестаёшь просить — и начинаешь объявлять, что в натуре будет существовать. Вне зависимости от настроения…

​

Средняя оценка: 5
Проголосовало: 1