Как США заменили в Венесуэле неугодного президента на лояльного «вице» — версия 1908 г.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Завершение военной интервенции ряда ведущих европейских государств против Венесуэлы, как и поражение спонсированной ими же и США «освободительной революции» против правительства страны, отнюдь не означало признание этой публикой своего поражения. Изменились лишь формы подрывной деятельности, — живо начав напоминать совсем недавние события в Каракасе…

В самом деле, мотивы Вашингтона, — на рубеже нового, 1903 года действительно приложившего серьезные военные и дипломатические усилия для прекращения боевых действий по блокаде флотилиями «обиженных» европейцев венесуэльских портов с нередко сопутствующими их бомбардировками из мощных морских орудий, — меньше всего были продиктованы некими внезапно проснувшимися симпатиями к режиму президента Сиприано Кастро. Для США он как был — так и остался «возмутителем спокойствия» и «нарушителем конвенции» по сложившемуся вот уже больше десятилетия способу «интеллигентного грабежа» природных богатств Венесуэлы. Схемы которого были заложены еще при 30-летнем безраздельном господстве «желтых либералов» во главе с их бессменным лидером Гусманом Бланко. Пусть время от времени и уходившим в тень, чтобы пожить в свое удовольствие в любимом Париже, оставляя горячо любимую родину на попечение своих наместников-марионеток, формально числившихся ее президентами. 
Собственно, именно главный бизнес-партнер американской корпорации «Нью-Йорк и Бермудес» богатейший венесуэльский банкир Мануэль Антонио Матос (по совместительству — зятек вышеупомянутого Гусмана) и «поднял знамя» пресловутой «освободительной революции» против тех, кто осмелился эти схемы поломать — команды Сиприано Кастро. Пусть в первую очередь и в интересах себя любимых, — но, в принципе, в интересы эти входило и снижение социального напряжения в обществе, донельзя возмущенного чудовищной коррупцией во времена «гусманизма», — бенефициарами которой были и иностранные компании.
Просто Матос — не без серьезной помощи «американских партнеров» — изначально собирался с помощью своей, хм, «освободительной контрреволюции» вернуть все тем же «гусманистам» власть в Каракасе. Вместе с прежними плюшками — американским друзьям. Ну, и если что-то там от оных плюшек останется, — то и европейцам тоже. Другое дело, что активы последних в ходе новой гражданской войны изрядно потрепали — так что осталось от них не так уж и много. Хотя это опять же устраивало американский бизнес и спонсируемую им администрацию США, — меньше всего «страдавшую» от проблем европейских конкурентов, особенно в месте, которое, – согласно «доктрине Монро», – американцы считали своим законным «задним двором». Так что по изначальному сценарию «революции освобождения» от Матоса и его американских «кукловодов» планировалось «бить сразу двух зайцев» — не просто вернуть все мыслимые (добавив еще и немыслимые) преференции «звездно-полосатым» инвесторам, — но еще и максимально «очистить поляну» от инвесторов европейских.
Однако с такой постановкой вопроса не согласились уже европейцы, — решив «замутить» свой собственный проект «освобождения» Венесуэлы, на староязе — грабежа в собственных интересах. Но поскольку надежных «агентов влияния» на заокеанском континенте у них было маловато — пришлось ограничиться лишь морской блокадой. Ведя при этом себя подобно хрестоматийному «слону в посудной лавке», — тратя немалые деньги на военно-морские игрища, хоть и нанося этим немалый ущерб и так тяжелобольной венесуэльской экономике, — но при этом не получая никакой осязаемой прибыли. Впрочем, для европейцев такая политика, вплоть до хрестоматийной «рубки сука, на котором сидишь», что называется, «в крови». Наглядным примером чего являются и последние 10 с лишним лет непрерывных антироссийских «санкций» — из-за которых в первую очередь страдает европейская же экономика…

***

До поры до времени в Вашингтоне наблюдали за этой «мышиной возней» относительно спокойно. Тем более приятно ж любоваться, как конкуренты бьются лбом о стену, так и неспособные добиться от Венесуэлы хоть каких либо уступок, — но, наоборот, провоцируя там все большее сплочение ее прежде даже не слишком ладящих друг с другом и властью политически активных групп, объединяющихся для отражения наглой внешней агрессии. Притом что сами агрессоры, позиционирующие себя в качестве «вершителей судеб мира», на протяжении доброго года не способны сделать ровным счетом ничего со страной, чей, хм, военный флот составлял до войны всего-то десяток канонерок. С пушками, которые не ставили даже на советские бронекатера времен Великой Отечественной ввиду их слишком малой мощности. Тем самым теряя не только немалые деньги на финансирование бессмысленной карательной акции, — но и международный авторитет, расписываясь в своем реальном бессилии. Попутно поднимая авторитет самих США — к которым прежде не очень-то симпатизирующие богатым и «зажравшимся» «янки» страны Латинской Америки стали все громче взывать: «Придите же, наконец, и наведите порядок, защитите континент от наглых европейцев, где же ваша хваленая «доктрина Монро»?!
Сами «янки» же, вдоволь насладившись картинками вышеописанного позора своих партнеров в далеком будущем по НАТО (и частью союзников, частью противников в Первой мировой войне), наконец, решили, что пора вмешаться. Им-то прибыли в Венесуэле надо было получать, — а как это делать, если в ее порты приходится прорываться через кордоны европейских крейсеров, а на суше продолжают идти бои между силами правительства и контрреволюционеров? Причем последние явно проигрывают, — несмотря на формальное многократное преимущество в количестве бойцов. Так что как ни грустно было в Вашингтоне взирать на провал инспирированного ими же вооруженного мятежа, — но проигрывать тоже надо уметь. Тем более если есть возможность «сохранить хорошую мину при плохой игре», — выставив себя «защитниками интересов всех без исключения американцев — как «северных», так и «южных».

В общем, 13 января 1903 года в Вашингтоне — под серьезным давлением хозяев мероприятия — европейцами был подписан «протокол» о прекращении морской блокады Венесуэлы, — а 21 июля, оставшись уже с больше символической поддержкой из-за кордона, в битве при Сьюдад-Боливар капитулировали еще и остатки нанятых банкиром Матосом контрреволюционных банд. Формально интервенция и гражданская война в стране завершилась победой Сиприано Кастро.
Однако на деле эта победа была таковой лишь в «первом раунде» его противостояния с зарубежными деловыми партнерами клики его предшественника Гусмана Бланко. Европейцы-то худо-бедно со своим поражением в целом смирились. Ведь у них в конце концов было занятие поважнее не слишком мощной в военном смысле, но зато сильной духом Венесуэлы — они на всех парах шли к мировой войне, которую, по едкому замечанию современника: «…никто не хотел, — но которая была неизбежна». 
Но вот американцы имели на этот счет другое мнение. Тем более что они умели «играть вдолгую», — а также радикально менять сценарии в «новых раундах» своей «игры». А у Сиприано Кастро после почти триумфального для него окончания вышеописанных конфликтов возникло явное «головокружение от успехов», — тем более приписываемых большей мерой лишь своих заслугам. Ну, пусть даже — и соратникам, и многим венесуэльским патриотам, — но без отдания себе отчета кардинальной роли позиции США для достижения выгодного для Каракаса мира. Против ряда компаний которых, включая злосчастную «Нью-Йорк и Бермудес», Кастро вновь продолжил политику фактического «выдавливания» — сначала введением повышенных тарифов, штрафов, — а затем и фактическим требованием «очистить территорию». А такое для политика маленькой страны в отношении страны намного бо́льшей возможно без критических последствий лишь в том случае, если он может заручиться поддержкой другой крупной страны — или же целого мощного межгосударственного блока. Чего за спиной президента Кастро, увы, не было…

***

Впрочем, надо отдать должное американскому президенту Теодору Рузвельту — «дважды наступать на одни и те же грабли» он не стал. И от идеи «замутить» через какого-нибудь венесуэльского банкира или там «каудильо» новую «революцию за все хорошее против всего плохого» отказался сразу. Не говоря уже о мазохистской попытке прямой интервенции американской армии в Венесуэлу — этого в Вашингтоне уже «наелись досыта» еще под конец 20 века, во время войны по захвату Филиппин. Где борьбу местных сепаратистов против Испании США вначале поддержали, — но потом просто купили у испанского короля лакомые острова за 20 миллионов «вечно-зеленых». 
Увы, для успешных гешефтмахеров — местные патриоты с покупкой своей земли не согласились, и их пришлось «уговаривать» «поменять испанское шило на американское мыло» целых 3 года, — превратив прежде цветущий архипелаг в поле грандиозных сражений. В которых-то самих американских солдат погибло не так уж и много, около 5 тысяч, — но вот число жертв среди мирного населения оценивают до 10 % его довоенной численности, под 800 тысяч человек! Так что потом пришлось долго и недешево все отстраивать — и все равно в 30-е годы даровать Маниле формальную независимость. Пусть и оставив на ее территории американские базы — и своего генерала Дугласа Макартура в качестве главкома, хм, высоконезависимой филиппинской национальной армии. Который благодаря этому даже единственный из всех американских генералов получил звание маршала, — правда, лишь по «филиппинской версии».
Но если в плане силовых инструментов эпохи классического колониализма американцы, после кратковременной «вспышки» колониального «зуда» на Филиппинах, здорово охладели к подобным откровенным авантюрам, — то в плане подковерно-колониальных «рычагов влияния» опыт у них, несмотря на еще довольно краткую историю их Штатов, был накоплен куда более богатый. И кстати, — куда более успешный. И с той же Венесуэлой «пробы пера» проводились ими еще в начале 19 века, — когда «Предтеча» местной борьбы за независимость Франциско Миранда снаряжал свою экспедицию с целью «зажечь пламя антииспанского восстания» на американские деньги. 
А спустя четверть века Уильям Гаррисон, будущий президент США, а пока американский посол в тогда еще Великой Колумбии, включавшей в себя и «Маленькую Венецию» очень талантливо организовал мятеж против Боливара руками одного из его прежде самых верных генералов Кордовы. Пусть и не достигший программы максимум: немедленного устранения разонравившегося, ставшего заигрывать с европейскими конкурентами политика, — но все равно здорово поспособствовавший его политическому краху в 1830 году. 

А уж какой блестящий финт провернула администрация Рузвельта в конце 1903 года — силами всего лишь одного крейсера, посланного к берегам Панамы для зримого подтверждения признания Вашингтоном свежеиспеченной независимости этой прежде колумбийской провинции! Куда там европейской горе-интервенции в Венесуэлу, бесславно завершившейся в феврале того же года… Доблестным американским морякам ведь даже и малость пострелять не пришлось — хватило лишь демонстрации силы. А территория, по аренде которой для строительства стратегического Панамского канала Вашингтон не сошелся в цене с Боготой, при минимальных затратах на поддержку местных «патриотов» американского финансирования, вдруг стала независимой — и куда более договороспособной.

​