Переворот под прикрытием: как рушился союз Кастро и Гомеса

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Правда, Венесуэла времен Сиприано Кастро была в вышеозначенном плане несколько более «крепким орешком». Сам лидер победившей революции, свергнувшей «желтый либерализм», был закаленным бойцом — и отличным «государственным менеджером». Кстати, еще и выходцем из западных областей Венесуэлы...

Областей, расположенных в районе горного массива Анд — как и большинство его сторонников, прежде довольно редких «гостей» в венесуэльских «коридорах власти». Зато теперь почти их монополизировавших — это даже получило название «Андской гегемонии». То же происходило и в рядах новой венесуэльской армии. Очень даже боевой, — вспоминая, например, как при осаде Ла-Виктории 6,5 тысяч сплоченных и хорошо вооруженных правительственных частей без особого труда частью уничтожили, частью просто разогнали 14 тысяч «банкиро-революционеров» из числа сторонников и просто наемников «глав-контреволюционера» Матоса. 
Но даже в столь сплоченной и почти непобедимой структуре тоже имелись слабые места. Например — в виде наличия в ней сильных и авторитетных личностей числом более одного. Почти как у Боливара с его «верными соратниками», больше напоминающими «заклятых друзей», — спавших и видевших себя любимых на месте «Освободителя». Исключения в виде надежной дружбы и верности между такими незаурядными людьми были в венесуэльской истории крайне редки — хотя они все же и были. Как, например, отношения между «отцом» реальной независимости Венесуэлы Хосе Паэсом — и его другом и соратником (а также периодическим «сменщиком» в президентском кресле) Карлосом Сублетте. Или в более поздние времена — пример трижды президента генерала Хоакина Креспо, несмотря на свою реальную популярность в народе сохранившего редкую лояльность в отношении «теневого лидера» «желтых либералов» Гусмана Бланко.
Однако отношения пары Сиприано Кастро и его вице-президента Хуана Гомеса подобной «идиллией» не отличались. То есть, если быть точными, — отличались лишь в начале отношений этих двух ровесников, первый из которых был всего на год с небольшим младше второго. А крепко подружились они еще с начала 80-х годов 19 века — на ниве общей революционно-мятежной деятельности то в поддержку, то в попытку свержения того или иного президента или хотя бы губернатора. И в ходе гражданской войны 1901—1903 годов генерал Гомес был не просто одним из членов правительства, — но едва ли не «правой рукой» президента, важнейшей опорой его власти. Так что именно армии под его командованием удалось поставить точку в противостоянии с мятежниками в битве при Сьюдад-Боливар, — заставив их окончательно капитулировать. 

Но потом тандем «боевых (без иронии) товарищей» дал трещину, — не выдержав испытания властью. Причем сразу даже сложно сказать — кто из его членов несет за это бо́льшую ответственность. С одной стороны, с каждым новым годом своего правления президент Кастро становился все более подозрительным к своим соратникам, включая Гомеса, подозревая возможные заговоры с их стороны. Которые в венесуэльской истории времен независимости действительно отмечались едва ли не в несколько раз чаще, чем законные выборы. Из-за этого Кастро в 1906 году даже устроил знатный «косплей» в духе сразу нескольких «домашних заготовок» времен Иоанна свет Васильевича Четвертого — более известного на Западе под прозвищем «Грозный». 
Имеется в виду блестяще обыгранный в известной фильме Эйзенштейна эпизод — с имитацией царем своей смертельной болезни для проверки истинной верности своих придворных требованием принести присягу своему малолетнему сыну в качестве наследника престола. Или же чуть более поздний исторический факт с появлением «опричнины», — когда согласие на ее утверждение Боярской Думой Иван Васильевич добился имитацией своего отречения от трона с отъездом из Москвы в Александровскую слободу.
Так и Кастро в апреле 1906 заявил о желании, хм, «временно прекратить президентские полномочия по состоянию здоровья» — с тем, чтобы их стал, также временно, исполнять его «вице-» Гомес. На деле желая его даже не столько проверить на лояльность, — но спровоцировать на попытку стать из «временного» — «постоянным» главой государства. Но вовремя такую гипотетическую попытку пресечь, — пользуясь своим физическим присутствием в Венесуэле и фактическим контролем над большей частью чиновников и военных, да, в общем, еще и сохранившейся немалой поддержки среди населения. Однако Хуан Гомес в той ситуации проявил подчеркнутую лояльность к своему якобы «ушедшему на больничный» шефу — и в плане регулярных отчетов, и даже в виде заявления о готовности уйти в отставку, когда его стали обвинять в прессе в попытке узурпации власти.

***

Судя по всему, данный опыт, вошедший в историю под названием «аккламация», убедил подозрительного главу государства в лояльности своего главного помощника. Так что спустя два года он решил уже по-настоящему отправиться в Европу на лечение, — «оставив на хозяйстве» вместо себя Гомеса. Но, как оказалось, лояльность эта была показной. Хотя кто знает — может, как раз в апреле 1906 года еще и настоящей. Но в последующем «вице-» слишком уже насмотрелся на все более возрастающую любовь своего шефа к внесудебным расправам со своими политическими противниками в стиле «нет человека — нет проблемы». И вскоре после отъезда Кастро в берлинскую клинику для операции предъявил телеграмму, якобы отправленную заболевшим главой государства главе своего МИД с текстом «змею убивают за голову» — то есть прозрачным намеком на желательность ликвидации самого Гомеса. Впрочем, подлинность (и даже просто наличие) этой телеграммы многие историки подвергают сомнению до сих пор. Хотя ничего необычного в подобном факте для позднего периода правления Сиприано Кастро, в общем, и не было — по подобным бумажкам верные ему люди «отсекали головы змеям»-противникам без суда и следствия. 
Так что была ли опасность для жизни временного президента реальной или нет, — но меры для своей безопасности он принял вполне себе действенные. Попросту превратив свою власть из временной в постоянную — то есть совершив государственный переворот в декабре 1908 года. С которым, правда, в правительстве были согласны далеко не все — так что Гомесу пришлось арестовать министра МВД, нескольких губернаторов и генералов. Впрочем, по сложившейся за многие десятилетия венесуэльской традиции, арестованных сильно не «прессовали» — это ж все-таки была еще не «пиночетовщина» с ее откровенным «беспределом».

Правда, события под самый конец года показали, что «угроза за свою жизнь» явно не была главной побудительной причиной путчистской активности вице-президента Гомеса. Как, впрочем, и поразительная лояльность перевороту большей части госаппарата, вроде бы тщательно подбираемого самим Сиприано Кастро — в период его безраздельной власти. 
27 декабря 1908 года три американских крейсера — «Северная Каролина», «Мэн» и «Де-Мойн» — встали на якорь в порту Ла-Гуайра. Эта не очень-то и «мини» эскадра (по массе снарядов «бортового залпа» превышающая на пару порядков весь наличный венесульский флот из нескольких недопотопленных в недавнюю войну канонерок) доставила в Венесуэлу не только внушительную военную мощь, — но Уильяма И. Бьюкенена, специального посланника государственного секретаря США Элиху Рута. Который и вручил Хуану Гомесу «ярлык на княжение» от «сиятельного хана Золот… пардон, — «Американской Орды», — признание Вашингтоном легитимности его власти. 
Данное событие очень многое объяснило. И практически бескровный и быстрый успех переворота — известно ж с древних времен, что «груженый золотом осел может зайти в самую укрепленную крепость». А уж если золото отстегивается щедрой рукой купающихся в нем американских нуворишей — то и подавно. И то, что переворот этот готовился долго и тщательно — потому и прошел как по маслу. Вроде как с недавним рейдом американского спецназа на резиденцию Николаса Мадуро — сопротивление которому оказали лишь окружавшие законного президента воины-интернационалисты с Кубы, у которых с янки — давние счеты. В отличие от просто «счетов» — банковских, — у многих остальных якобы соратников Мадуро, видимо, щедро пополненных от щедрот дядюшки Сэма. 
Так в декабре 1908 года американский истеблишмент показал свои европейским коллегам-конкурентам настоящий «мастер-класс» на тему «как получить лояльный режим в заинтересовавшей тебя стране» — причем без военных потерь и не с такими уж и крупными финансовыми затратами. 

Справедливости ради стоит отметить, что совсем уж «ручным зверьком» новый президент Гомес для США не стал, — но что его лояльность «звездно-полосатой империи» намного превышала таковую у Сиприано Кастро — несомненно. В любом случае, в Венесуэле наступила эпоха «гомесизма», — длившаяся аж до 1935 года. Но подробнее о ней — уже в следующих материалах. 
 

​