От Чальбо до Хименеса: как «революционная хунта» превратилась в хунту обычную

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Полный переход власти к военным в ноябре 1948 года был отнюдь не случайным. Скорее уж случайностью и редким для людей в погонах долготерпением видится то, что сие событие произошло лишь спустя три года после переворота 1945 года, гордо названного его лидерами из гражданских политиков «Октябрьской революцией»...

Ведь реально победу в те дни для лидера «Демократического действия» Бетанкура сотоварищи почти «на блюдечке с голубой каемочкой» принесли именно недовольные военные. Недовольные, как нетрудно догадаться, отнюдь не «недостатком демократии», — которая, вообше-то, по определению не слишком дружит с армейскими порядками, основанными на строгом единоначалии — и беспрекословном выполнении приказов командиров. Которые также лишь назначаются, — а не избираются подчиненными. Так что даже официально офицеры-«революционеры» критиковали не всякое там «отсутствие прямых выборов президента всеми гражданами», — но то, что «в армию приходит мало молодых офицеров», «ходят слухи, что ее превратят в полицию», и вообще, «на вооруженные силы правительство тратит мало внимания и денег». Хотя на самом деле эти поднявшие оружие против законных властей своей страны люди были в первую очередь опечалены плохими условиями карьерного роста для себя любимых. 
Проще говоря — тем, что им ну очень трудно было дорасти до генералов — об этом писал сам Бетанкур, когда разругался с этими своими «соратничками по общей борьбе» окончательно. А генеральские эполеты ведь были такими желанными — особенно с учетом, что еще в начале века их носил едва ли не каждый уважающий себя местный политик уровня хотя бы губернатора-депутата-сенатора. Так что этих самых «генералов» (без армии, правда) было едва ли не больше, чем если не рядовых — то обычных старших офицеров точно. Чтобы в этом удостовериться в истинности данных мотивов, достаточно даже бегло ознакомиться с послужным списком ключевых фигур «революционной хунты» 1945—48 годов, носивших военные мундиры. Собственно, командовавший переворотом Карлос Роман Дельгадо Чамбо, ставший после победы военным министром, до этого носил погоны всего лишь капитана, руководил аж целым инженерным батальоном. Почти «стройбатом» по советской терминологии, то есть — «котировавшимся» ввиду практического не-участия в боевых действиях отнюдь на уровне не то что легендарных «десантников», но даже и обычной пехоты.
Луис Лловера Паэс — в 45 году тоже всего лишь капитан, спустя три года уже сидящий в кресле начальника Генштаба. Капитан Рикардо Варгас, накануне переворота служивший помощником бухгалтера(!) в военном училище, — но после успеха путча занявший пост министра сначала связи, а затем — Внутренних дел. В чем тоже явно видится логика — кому как не бухгалтеру знать, что на «денежных потоках» в стремительно развивающейся телекоммуникационной индустрии Венесуэлы можно «поднять» куда более серьезные суммы, нежели на чисто военно-административных должностях. 
А например, Маркос Перес Хименес, окончивший военное училище в 1931 году первым в классе в звании младшего лейтенанта, рос до капитана целых 10 лет, — получив эти погоны лишь после учебы уже в перуанской военной академии. Зато после октябрьского переворота он вначале стал начальником отдела Генштаба, — а потом и «серым кардиналом» новой хунты «в редакции» 1948 года. Пока не решился «конвертировать» свой «серый» статус во вполне официальный, — вначале став фактическим лидером очередного «переиздания» сего органа в ноябре 1952, а в апреле следующего года — провозгласил себя уже полноценным президентом!

***

Право, на фоне таких стремительных «карьерных скачков» венесуэльских «служивых» даже 25-летние генералы в Красной Армии в предвоенное время выглядят не столь уж эксклюзивно. Хотя бы потому, что получали свои звания и должности от высшего руководства страны, — а не присваивали их себе сами после совершения очередного переворота в своих интересах. К слову сказать, обиды «героев венесуэльских хунт» на свое якобы «задвигание» в плане роста в чинах до их «звездного часа» выглядят несколько надуманными. Подавляющее большинство офицеров даже более крупных армий, чем венесуэльская, в мирное время уходят а пенсию по возрасту хорошо если в майорских чинах, — ну, пусть и получая при увольнении дополнительную «звездочку» на погоны в качестве своего рода «выходного пособия», чтобы было чем гордиться перед внуками на старости лет. 
А вот стремительные рывки в должностях и званиях обычно происходят лишь в военной время — и, так сказать, не от хорошей жизни. Ведь даже по американской статистике во время Вьетнамской войны срок выполнения лейтенантами своих обязанностей командиров взводов во время интенсивных боев в среднем составлял… всего 45 минут! После чего младшие офицеры отправлялись либо в госпиталь — либо на Арлингтонское кладбище. И лишь выжившие и уцелевшие единицы из них заменяли погибших командиров в поредевших ротах и даже батальонах, — получая позже соответствующие и более высокие звания… Ну так ведь Венесуэла с момента отражения интервенции крупных европейских держав в начале 20 века вообще не вела серьезных войн! Разве что ее армию использовали в антипартизанских действиях, — но там уже совсем другой расклад по потерям и, соответственно, «дождю» наград и новых званий. Так что обижаться «невинно обойденным» карьеристам, ставших «хунтарями», объективно было не за что и не на кого — разве что на взвешенную политику руководства страны, не допускавшего ее втягивания в кровопролитные военные авантюры. 

***

Стоит отметить, что реалии политической жизни Венесуэлы на рубеже 50-х годов прошлого века определяла не только «межвидовая борьба за существование» (точнее — за высшую власть) между военными и «гражданскими», — но и «внутривидовая» тоже. Резко обострившаяся между новоиспеченными генералами-министрами-чиновниками от «Революционной хунты» после того, как в ноябре 1948 года они «указали на дверь» всенародно (то есть от партии «Демократическое действие») избранному президенту Гальегасу, решив править самостоятельно. Хотя насколько это решение было их собственным — сказать довольно сложным. Уже изгнанный из страны Гальегас, что называется, по горячим следам риторически вопрошал у «американских стратегических партнеров»: «Как понимать ситуацию, когда военный атташе иностранного посольства действовал как союзник или советник в одной из главных казарм Каракаса во время военного мятежа…?» На что тогдашний президент «цитадели демократии» Трумэн даже решил снизойти до ответа в духе «да мы тут совершенно ни при чем!»
Ну да, конечно, — американский военный атташе явно по собственной инициативе в казармы путчистов наведался, давая им инструкции и гарантии, разумеется, в качестве совершенно «частного лица», а не дипломата страны, которая так официально и не отменила «доктрину Монро», согласно которой Латинская Америка считалась «задним двором» США. А то, что после 1945 года в «свободном» (то есть — западном) мире произошел резкий поворот от заслуженной благодарности СССР за вынесенные главные тяготы во Второй мировой войне (и такой же главный вклад в победу над Гитлером) до «фултоновской речи» Черчилля, начала «охоты на ведьм» от комиссии по расследованию антиамериканской деятельности сенатора Маккарти, выброса из окна психбольницы шефа Пентагона Форрестола с криком «танки, русские танки!» — это ж так, чисто случайное совпадение. В рамках которого американские «большие братья» и дали команду своим истинным союзникам и агентам в венесуэльской военной форме «зачистить» хунту от сил, пусть и слегка кажущихся даже только «розовыми», как социал-демократы Бетанкура из «демократического действия», — не говоря уже и более левых политиках образца коммунистов.
Кстати, встречается мнение, что военный министр первого, еще гражданско-военного, состава хунты, ставший на 9 месяцев и членом Кабинета президента Гальегоса, Карлос Дельгадо Чамбо, лично не очень-то и хотел возглавлять новый переворот. Но его вроде как уговорили — в первую очередь начальник Генштаба Луис Лловера Паэс — и его подчиненный, Маркос Перес Хименес, все стремительнее становившийся вышеупомянутым «серым кардиналом» в «военном ядре» хунты, а затем и недолго существовавшего правительства Гальегоса. Ну правда, не все ж вопросы должны решаться американскими военными атташе лично, с риском упреков за «вмешательство во внутренние дела чужой страны» — для этого у «дядюшки Сэма» и другие «связные» и «полномочные представили» из числе местных, хм, патриотов имеются.
Вообще в «неохотное участие Чамбо в перевороте 1948 года» верится без особого труда. Слишком уж, как бы сказать помягче, «травоядной» была диктатура хунты под его председательством. Ну понятно, деятельность политических партий она запретила, кой-кого выслала и посадила, к демонстрациям относилась без особых симпатий, — но с репрессиями образца «пиночетовских» это все же не шло ни в какое сравнение. К тому же — ну, какой уважающий себя диктатор сразу заявит, что спустя всего пару-тройку лет собирается провести всеобщие выборы — и передать власть определенных на них победителям из числа гражданских политиков? 

***

А уж обстоятельства гибели генерала Карлоса Чамбо выглядят вообще шокирующими — его похитили(!), держали в плену и якобы случайно убили! Нет, конечно, далеко не все диктаторы закончили жизнь в своей постели — и пали жертвой даже не военных переворотов со стороны более удачливых конкурентов, а обычных наемных убийц или идейных «ликвидаторов» из числа противников режима. Но чтобы как-никак целого главу государства, боевого офицера, осуществлявшего диктатуру с ограничением большинства демократических свобод, очень широких полномочий полиции и спецслужб, личной охраной, наконец, просто так похищали и убивали?! Причем не спецназ на вертолетах от «соседей» с северных берегов Карибского моря или хотя бы отряд элитных киллеров, ассасинов и ниндзя в одном флаконе! Но всего-то лишь обиженный на всех и вся бывший губернатор штата Амазонас Рафаэль Симон Урбина, недовольный тем, что ему после множества переворотов так и не возвратили конфискованное прежними администрациями имущество с несколькими подручными. Один из которых якобы случайно и застрелил похищенного генерала. 
Хотя, конечно, с устранением Чальбо его организаторы сработали грубовато. Тот же Пиночет, например, вскоре после переворота 11 сентября 1973 года в Чили поступил с мешавшими его единоличной власти в стране коллегами по хунте более изящно. Физически устранив лишь наиболее мешавшего ему главу сначала МВД, а затем министерства обороны генерала Оскара Бонилью, — уже в марте 1975 года погибшего в «случайной» авиакатастрофе. Случайной настолько, — что вскоре перешли в мир иной и приехавшие из Франции технические специалисты для расследования аварии терпевшего крушение вертолета. Командующий ВВС Густаво Ли досидел в хунте до 1978 года — пока его не «попросили» в отставку, а адмирала Мерино даже и просить ни о чем не пришлось, он и сам все правильно понял и сидел на заседаниях этого органа «тише воды, ниже травы».
Кстати, вскоре благополучно арестованного Урбину тоже застрелили агенты венесуэльской «Национальной безопасности», — судя всего, под предлогом «предотвращения попытки к бегству». За что парочку этих агентов даже было судили спустя десяток с лишним лет, — когда военных надолго убрали от власти. Но вообще, почерк удивительно напоминает эпизод, например, с обстоятельствами убийства Ли Харви Освальда, после того как он за два дня до этого застрелил президента Джона Кеннеди в 1968 году, владельцем ночного клуба Джеком Руби — якобы «из гуманных соображений по адресу вдовы Кеннеди, Жаклин, — дабы избавить ее от душевных мук во время суда над убийцей ее мужа». 
Ну, а что тем самым организаторы, пожалуй, самого известного убийства в США в 20-м веке попутно «спрятали концы в воду», исключив возможность эффективного расследования, — это ж ведь только «конспирология», которую к делу не пришьешь, и судебный вердикт по ней не вынесешь. Тем более что и сам Руби, приговоренный было к «высшей мере», удивительно своевременно умер от рака легких спустя всего-то чуть больше 3 лет после своей акции. А то ведь и правда, в американских тюрьмах «смертники», бывает, и по полвека исполнения приговора ждут — мало ли что им в голову придет на предмет там показания изменить или вообще мемуары написать? С «быстродействующим раком» оно как-то на этот счет сподручнее…

***

Впрочем, как видится, если не главный организатор, то главный «бенецифиар» устранения Чальбо Перес Хименес сразу после акции взять на себя все полномочия главы государства не рискнул — больно уж в стране начал нарастать ропот. Все-таки убитый лидер пусть и военной хунты пользовался определенным авторитетом у населения — будучи сыном известного оппозиционера Романа Дельгадо Чальбо, многие десятилетия боровшегося с диктатурой Гомеса, а в 1931 году павший в неравной бою с правительственными войсками при высадке с судна «Фальке», нанятого в Европе для доставки этой революционной группы. 
А его сын хоть и стал «крестником» того же самого Хуана Гомеса, когда тот еще дружил с Романом Дельгадо, тоже участвовал в этой экспедиции. Правда, после смерти диктатора, по примеру многих прежде непримиримых оппозиционеров, не просто вернулся в Венесуэлу, — но и поступил на государственную службу, в его случае — в армию. В отличие от Хименеса, — который без малейших угрызений совести преданно служил и Гомесу, и его преемникам — пока не решил «начать собственную игру», став заговорщиком против тех политиков, которые и дали ему офицерское звание и должность. 
Так или иначе, возможно по совету «старших товарищей» из Вашингтона, генерал Хименес не стал «дразнить гусей», — вместо этого попытавшись «натянуть овечью шкуру» этакого «убежденного демократа», вынужденного лишь временно применять диктаторские меры, пока не созреет возможность передать власть избранной народом гражданской администрации. Так что для начала военная хунта объявила «ребрендинг», назвавшись «Правительственной хунтой» — в «зицпредседатели» которой назначили сугубо гражданского (то есть по определению не имевшего никакого авторитета среди по-прежнему игравших первую скрипку военных) юриста Суареса Фламмерича. 
Данный персонаж ранее служил послом в Перу, — куда его делегировала та же хунта. Эдакий образчик «гражданского персонала на службе военного учреждения» — вроде вольнонаемных бухгалтеров, поваров, врачей и прочих служащих, не имеющих военных званий. Заодно населению были обещаны свободные демократические выборы в кратчайшие сроки. Правда, по сложившейся за доброе столетие традиции — не в нормально функционирующий парламент, Национальный Конгресс и Сенат, — но лишь в «Учредительное собрание», должное принять очередной вариант Конституции, по которой должны были пройти новые выборы — и так далее…
Но, как нетрудно догадаться, посулы сеньора Хименеса оказались не более чем тактическим маневром. Вышеупомянутые выборы действительно состоялись 30 ноября 1952 года — однако на них, несмотря на запрет основных оппозиционных сил, «Демократического действия» и коммунистов, убедительную победу одержал также оппозиционный «Демократический республиканский союз». Ну, то есть одержал, как это принято говорить, «по предварительным данным» — вроде соцопросов. Познакомившись с которыми «хунтари» решили, что такие итоги — не для них. И объявили кардинально другие результаты подсчета голосов, — согласно которых победила именно их партия «Независимый (ха-ха три раза!) избирательный фронт».

В итоге уже 2 декабря 1952 года Маркос Хименес провозгласил себя законным президентом. Начав после этого уже политику обычного диктаторского режима латиноамериканского образца — с арестами и пытками несогласных, заключения их в концлагеря, запретом слишком опасных своей программой и популярностью политических партий и профсоюзов — и прочее в том же духе. Хотя все-таки до «беспредела» в духе Пиночета дело не доходило — число заключенных вроде бы не превышало нескольких сотен «активистов», пусть высланных или покинувших страну было и намного больше… ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

​