Великая Азия. Иосиф Сталин и Александр Двурогий

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

5 марта 1953 года скончался Иосиф Виссарионович Сталин, партийный, государственный, военный деятель, руководивший СССР почти 30 лет.
Сказать о Сталине нечто новое — сложнее, чем о каком-либо другом политическом лидере: опубликованы мегатонны биографий, панегириков и критик, лести и клеветы...

В этой серии очерков еще будут упомянуты влияние Сталина на поколения политиков и образ, отпечатанный в сознании народов многих азиатских стран. Сопоставлению именно — образов (возможно, весьма неожиданному) — посвящена эта статья. Наверно, из двух имен заглавия — в уточнении больше нуждается второе? «Александр Двурогий» — одновременно и подлинная историческая личность, и мифический персонаж, а в Азии вообще — эталон героя. Тот, чьи реальные дела и облака окружающих его мифов наиболее соответствуют представлениям многих азиатских народов о подвигах, победах, мудрости исторической значимости… Величии вообще. На языках Азии это имя звучит: Искандер Зулькарнайн. Искандер (недаром ныне — название грозной ракетной системы) — это арабское прочтение имени Александр. А Зу-ль-Карнайн — на арабском языке означает: «обладание двумя рогами». Рог в Библии и Коране — знак могущества, власти, и два рога Искандера означают власть над Востоком и Западом, Азией и Европой («Румом и Персией»).
Общепризнано: Искандер Зулькарнайн — это Александр Македонский. Правда, некоторые любители альтернативных версий называют прототипы: персидские цари Дарий, Кир Великий, библейский царь Соломон, в массовке кандидатов найдете даже византийского базилевса Ираклия I. Неотъемлемые качества Искандера Зу-ль-Карнайна, чтимые в Азии: воинственность, множественные победы, физическая красота, гибкая сила, быстрый подвижный ум… Царь Соломон, конечно, славился мудростью, но его кандидатура хорошо показывает тщету «альтернативщиков», ибо в Библии подчеркивается невоинственность Соломона, противоположность его царю Давиду. А персидские цари, династия Ахеменидов, оказались повержены именно Александром. В глобально-историческом значении Дарий был скорее «груша» для «боксера» Александра. Все «победы» ассирийцев: Кира, Дария, — оказались жалкими местными стычками на фоне всемирного триумфа Искандера. 
Мир, тогдашняя ойкумена, состоял из Запада и Востока, Европы и Азии (Африка, называемая тогда Ливией, в той глобальной цивилизационной дихотомии считалась все же частью Азии). И для такого почитания, какое сложилось, важна была именно удвоенная власть, два рога — владение и Западом, и Востоком. А в таком «формате» Александр-Искандер — был первым в мировой истории. Плюс нечаянная/пророческая деталь военной экипировки: двумя рогами был украшен боевой шлем Македонского.
Зороастрийцы (персы) его проклинали, но со страхом и своеобразным почтением. Коран включил его в сонм величайших героев и вослед реальным победам присовокупил Александру многие легендарные подвиги: победа над воинственными племенами Яджудж и Маджудж (возможно, библейские «Гог и Магог»), и суд, устроенный над жителями земель, где солнце закатывается в «зловонный источник». Рафаэль Бизертинов, автор одного из первых объемных исследований тенгрианства, азиатской перво-религии, говорил мне: «Запад, это же — зад. Возможно, в том сюжете Корана это отражено». Получается, что Искандер Зу-ль-Карнайн, владея Западом и Востоком, в конце жизни заимел некий негатив в отношении к «людям зловонного заката». Может, и не к своей Македонии (в которую он, однако, вернуться не пожелал), а к более «западному западу»? Историки утверждают, что в последний год жизни Александр планировал поход на Рим или Карфаген. 
Фольклор мусульманских, а затем и других азиатских народов, уже более 2 000 лет делает великого воина еще и мудрецом, пророком, философом. В поэме «Искандер-наме́» классика персидской поэзии Низами Гянджеви (автор знаменитой «Лейлы и Маджнуна») Александр Македонский — идеальный правитель, полководец и мыслитель. В первой части Искандер ведет кровавые войны, несет страдания побежденным, облагает их тяжелой данью. А во второй — Искандер — учёный, мудрец. Получив весть от Всевышнего, Искандер, становится пророком, и вновь путешествует, но уже мирно, возвещая истины всем народам.

Арабское «Искандер» перешло в океан тюркской языковой группы, поминается в Персии, Таджикистане, Индии… Отдельную книгу можно составить по преданиям народов, до которых якобы дошел Александр-Искандер. Ближе к нашим краям… повоевал со скифами, спорами (вроде как предки славян). В «Искандер-наме» он сражается и с «русами»! В Индии составилась целая… Искандериана. Фильм «Великий Сикандар» (Sikandar-e-Azam) 1965 года не видел, но и просмотренные отрывки из самого недавнего, несколько месяцев царившего на ТВ «Культура» красочного кино-эпоса, подтверждают расклад. Главный герой, безусловно индийский царь Пор, настоящие злодеи — иностранные интриганы, местные предатели, что провоцируют войну Пора — с агрессивным, но благородным Александром, «Великим Сикандаром» прошлых киноверсий.
Роман «Сикандарнама: Кисса-и-Сикандер из Акбара» индийца Мадхусудана Наавалана через династию Великих моголов протягивает нить влияния Александра-«Сикандера» еще далее до монгольских степей. Для темы данного очерка я выделю из океана азиатской Искандерианы одну главную общую черту: для всех народов неважны детали: союзниками Александра они были или противниками, победили его или проиграли… Хотя, конечно, лучше и обычно это звучит так: «Мы в такой-то Великой Битве все же Искандера победили». Или была «ничья» и почетный мир. Но зато уж наших соседей он — «в пух и прах!» — Главное все же: «Он до нас дошел!» Главное: Причастность его Величию.
Известный английский географ профессор Дж. О. Томсон в «Истории древней географии» пишет: «Топографические указания, детали продвижения Александра в конкретных регионах — безнадёжно противоречивы». Это же потому, что все народы радостно «тянут одеяло» походов Искандера — на себя. Как известно, Александр взял с собой не только воинов, но и греческих ученых, писателей, и главная его цель: объединить Европу и Азию (под своей властью) была в военном, а затем и в интеллектуальном смысле — достигнута. 
Через два тысячелетия Наполеон так же отправился в Египет с завоевательной, но и научной целью. (Знаменита его боевая команда при атаке мамелюков: «Ослов и ученых — в центр каре!») Но... пройдя Палестину местами след-в-след за Македонским, в Азию он не пробился, потерпев поражение под Акрой (севернее Хайфы). То первое свое поражение он часто вспоминал, как сильно повлиявшее на его судьбу: «Если б я взял Сен-Жан д’Акр (Акру, — И.Ш.), я надел бы тюрбан; я одел бы свою армию в широкие шаровары и сделал бы из неё священный отряд… Я завершил бы войну с турками при посредстве арабов, греков и армян. Я мог бы сделаться императором Востока».
Интересно вдруг объединить три удара, отторгнувшие Наполеона от Азии? Поражение под Акрой, непринятие генералом в русскую армию и бегство из горящей Москвы. В самых ныне модных выражениях: его «косплэй» (подражание Александру) — провалился. Он так и остался с одним «рогом». Остался в Европе (где по другому его признанию «нет ничего истинно Великого») в окружении своих наверно прискучивших монотонных побед — до той третьей попытки, «Москвы».
И если перебрать факты, вдуматься — Искандер так и остается единственным монархом, полководцем добившимся власти и эпических побед и в Европе, и в Азии. Точнее — оставался до… И не эксплуатируя более интерес к действительно, замечательному сюжету мировой истории, совершим переброс сразу на 2 300 лет. 

Загадка на 500 тысяч душ. Пленные японцы в СССР

Сюжет военнопленных японцев 1945—1951 годов окружен целыми баррикадами фактов и контр-фактов. Найти можно и свидетельства «суровой каторги в СССР… что бы там не говорила коммунистическая пропаганда — это был ГУЛАГа для японцев… бесчисленные смерти на непосильных работах». — Свидетельств противоположного характера тоже немало. Эта тема знакома мне в нескольких измерениях, в том числе и благодаря личным знакомствам, но в основе её все же — интегральные оценки и объективные проверяемые факты. 
Итак, с 1949 года и в начале 1950-х в ряды наших (т.е. СССР) азиатских сторонников влились новые колонны. Порой — колоннами и в прямом значении термина, то есть: японцы, служившие в «Квантунской армии» (та самая) и взятые в плен. Отработав 4-5 лет в Советском Союзе, вернувшись, высадившись в японском порту, они вопрошали: «Как пройти к ближайшему отделению Ниссо синдзян кэкай?» («Общество японо-советской дружбы»). Строились и дружной колонной шли, записывались… 
Признаюсь, эта картина — отчасти мной дорисована: конечно, не все прямо колонной направлялись, не все записывались в первые же дни как вернулись домой, но… зрительно-образные преувеличения не отменят удивительного, простого и просто проверяемого факта: после 1949 года (первые потоки возвратившихся пленных), японские власти и американские оккупационные части строили спецлагеря для «распропагандирования» возвращавшихся из СССР бывших пленных. (Не будем сгущать краски: отправляли туда не всех подряд, а лиц, особо проявивших в плену или уже в Японии симпатии к СССР.)
«Общество японо-советской дружбы» создано в 1949 году — первое из всех подобных. Аналогичные общества Япония-Китай, Япония-Корея (даже притом что «Китай» — имелось в виду Тайвань, а «Корея» — Южная, то есть стратегические партнеры США, западного блока), были созданы позже. В 1957 году оно было реорганизовано в общество «Япония-СССР» и являлось самым массовым и мощным (до 1970-х годов) из аналогичных Обществ в Японии. Бывшие военнопленные, «узники СССР, ГУЛАГа» стали его ядром. Отделения в 126 городах Японии, 230 коллективных членов: от профсоюзов, до объединений промышленников! Одно время его возглавлял экс-премьер Японии Итиро Хатояма.
В стране после проигранной войны политические тенденции чередовались, порой «реакционеры, империалисты» (в определениях наших газет) организовывали массовые чистки, увольняли всех, кого считали «неблагонадежными». И весьма характерно, что главные анкетные пункты, основания увольнений, попадания в «черные списки»: 

пребывание в Компартии Японии, 
членство в Генеральном совете профсоюзных организаций (Сохё), и… 
был/нет в плену в СССР?! 

Японский «Партийный бум» 1946—47годов вызвал к жизни и такие партии как «Партия почитания императора и социализма», «Партия буддийского социализма»… КПЯ, Компартия Японии, в первые послевоенные месяцы достигла численности 40 000 человек, а когда подтянулись военнопленные из Сибири, перевалила за 300 000, став самой массовой компартией в тогдашних капстранах.
Оккупационная администрация США во главе с Макартуром давала японцам «мастер-класс демократии», объявив на апрель 1946 года всеобщие равные демократические и т.д. выборы, Всеобщие, но всячески придерживая в японских тюрьмах коммунистов и социалистов. А что ж там такое происходило в бараках, на дальневосточных стройках, что вынудило Японию и оккупационный корпус США строить и налаживать идеологическую работу в фильтрационных спец-лагерях для вернувшихся из СССР бывших пленных?
При завершении сего очерка попалась на глаза еще одна статья. Дзеновская, в финале клянчащая «лайки». Там лютые русские зверства, издевательства над японскими пленными… Странны законы формирования правдоподобной чернухи. Сложно спорить на уровне частных фактов. Вспоминать, как ребенком 5-6-7 лет гулял в Императорском парке Токио? Гулявшие школьники, студенты просили у мамы — сфотографироваться со мной, спрашивали адрес и присылали аккуратные конверты с теми фотографиями, У покойного отца за многолетнюю работу в Японии набралось три альбома и еще пачки фотографий, писем от друзей, коллег. Японцы дотошно подклеивали поверх фотографий листы папиросной бумаги с обведенными контурами и напечатанными ФИО всех участников группового фото… 

​

Но лучше я в десятый раз повторю факты проверяемые, как наличие Луны на небе. Крупнейшая в капстранах Компартия Японии (400 000 чел.), Общество СССР-Япония, выросшие именно на бывших пленных, и наконец, те «лагеря для распропагандирования». Они, конечно, были предназначены для возвращавшихся пленных, но, может, и какие-то российские авторы в порядке эксперимента(?) записались туда? На самый усиленный курс. Собирая факты для своей книги «Ближний Дальний Восток. Предчувствие судьбы» («Японцы» — одна из её глав), я особо ценил «рассказы, случаи жизни простых людей». Эти стелющиеся по земле, гораздо ниже траекторий любой государственной пропаганды, — слухи, рассказы… всё, что Лев Толстой называл: «правда народная». 
Алексей Иванович Литвинов, друг моих родителей и мне очень запомнившийся простой и мудрый человек, нечаянно обронил драгоценное свидетельство. После войны он служил в звании капитана в части, охраняющей солдат нашего бывшего «противника»:

— Военнопленными они себя не признавали, ну и мы тоже так их не называли. Для сохранения своего духа, настроения у них как-то составилась такая легенда. Что генералиссимус Сталин в 1945 году попросил японского императора-микадо об одолжении. Что, мол, геройский народ СССР завершил тяжелую битву, но потерял много: погибли, стали калеками. Но именно вы, уважаемый микадо, понимая дух настоящего героизма, сможете оценить и советский героизм, и поможете нам. У нас сейчас на стройках, в деревнях очень не мало людей. И потому очень прошу Вас выделить нам в помощь 500 тысяч Ваших уважаемых квантунских героев… Микадо поразмышлял: да, надо помочь Сталину, и отправил нас в СССР…

Версия красивая, как японские гравюры, оригами, помогшая японцам достойно перенести поражение, плен, разлуку с семьями, Родиной, перенести подневольный труд. Сюжет гениальный, недооцененный спецами многих профилей: историки, военно-идеологиечские работники, фольклористы, психологи, психотерапевты… 
Свидетельству, уже книжному («Восточные ворота России», книга Юрия Меринова), я встречал в прессе возражения: «приукрашательство»; но критикам были просто неизвестны выразительные факты (огромное«Общество японо-советской дружбы», 400-тысячная КПЯ, японо-американские «лагеря для распропагандирования»…), приведенные в этом очерке, хорошие косвенные подтверждения нижеследующему: 

— Жили они, как и мы: бараки схожие. Когда на станции Каменка построили несколько первых многоквартирных домов, то выделили их не нашим рабочим, инженерам, семьям, а японским военнопленным. На Пятачке (район Находки, — И.Ш.), один барак занимали наши, а три другие — японские пленные. Но над ними отсутствовал конвой, внешний надзор. У них были свои книги, газеты, парикмахерская, кухня. Их пайки были приличными, равными солдатским. Рис — 800 гр., хлеб — 200 гр., сколько-то мяса, масла, сахара. Позже норму были немножко снижены, но недовольства вроде не замечалось…
Осень 1949 года. Первые японские пленные возвращались домой. Процедура обычная. К КПП подходил строй военнопленных, командовавший — из японских офицеров — докладывал пограничникам, стоявший рядом переводчик пересказывает. Зачитываются списки отъезжающих, и они по одному проходят на корабль. У трапа их встречали два представителя Японии. Прощание превращалось в настоящую манифестацию. Одни просят, чтоб их не отправляли, оставив на советской земле, другие кидались на шею стоящим бойцам со слезами на глазах, выкрикивая по-русски: «До свидания, русские товарищи!». С трудом пограничники сохраняли требуемую строгость. Возвращавшиеся ещё долго толпились на одном борту, вызвав значительный крен корабля. С их палуб слышались песни, особенно полюбившаяся всем «Катюша» и громкие возгласы: «Доси Сталин банзай!» («Товарищу Сталину — ура!»), «Спасибо!». 

В книге Юрий Меринов упоминает, что и много позже встречаясь с бывше-пленными, слышал от них слова о «незабываемых годах, доброй памяти». И, не доводя до абсолюта идиллию, он свидетельствует, что пленные японские генералы и старшие офицеры уезжали по-другому: «Прибывали в Находку в купе вагонов пассажирских поездов. Молча поднимались по трапам, никто не оглядывался».
В этой разнице отъездов — один из ключей к пониманию вышеперечисленных фактов симпатии к СССР, которые могут показаться почти невероятными. Сработало не только обаяние русской культуры, — а оно было очень значительным. Краткий, занятный штрих из «картотеки», к которой обратимся в следующем очерке. 
Начало ХХ века, все-японский ажиотаж: «К нам едет Лев Толстой!» Это была главная новостная тема, пока не выяснилось: приезжает сын Льва Толстого. Одна из газет то ли перепутала, то ли поднимала тираж. (Сына, впрочем, встретили тоже достойно.) Этапам растущего русского влияния, даже в годы Русско-Японской и Советско-Японских войн, будет посвящен отдельный очерк. Но так же подробнее остановимся и на втором важном компоненте: социалистических идеях, донесенных из СССР до Страны Восходящего Солнца. Это объясняет и невероятный рост популярности КПЯ и, в частности, столь огромную разницу в поведении возвращавшихся пленных: рядовых, младшего командного состава и — высшего, генералов. Также затронем и причины спада популярности СССР, социализма. А в рамках этого очерка затронем то, другое имя, упомянутое в заглавии. 

Искандер-2

Почему (факт известный) Иосиф Сталин особенно гордился победой в Советско-Японской войне августа 1945 года? На первый взгляд странно: Победа над Гитлеровской Германией (и примкнувшей к ней Европой) была гораздо масштабнее. Да и в целом на его политический век пришлось: три революции и 6 (шесть!) войн, (это не беря в счет военные конфликты). 
К опубликованным книгам известной писательницы Екатерины Глушик я обращался не раз. Её беседы с Артемом Сергеевым — единственное свидетельство жизни, высказываний Сталина в узком семейном кругу. Сыновья Василий, Яков записок не оставили, написанное дочерью Светланой — более свидетельствует о её собственном состоянии (мягко говоря, неадекватном). Так что воспоминания выросшего в семье Сталина приемного сына Артема Сергеева — единственный надежный источник. И ближе к теме очерка ценны его рассказы, сколь огромное влияние на Сталина имел проигрыш России в Русско-Японской войне 1904—05 гг. Молодой грузинский революционер, кстати, отбывавший ссылку совсем недалеко (по сибирским масштабам) от Манчжурии, театра военных действий, именно тогда становился русским государственником. 
И Советско-Японская война стала не просто реваншем за проигрыш в Русско-Японской, она фактически определила, обеспечила сегодняшний великий «разворот России на Восток», «Сибиризацию России» (раскручивающийся в наши дни проект Сергея Караганова), выход на главную арену развития мира 21 века — Азиатско-Тихо-океанский регион. («Третье Средиземное море» в истории человечества — см. предыдущие «азиатские» очерки.) Причем та война «обеспечила» сей выход и в строго географическом измерении: без возвращенных Южного Сахалина и Курильских островов Россия надежного, стратегического выхода к Океану не имела (по схожей причине Китаю важен Тайвань). И второе важное «обеспечение» — Престиж. 

Победа на Японией, до этого громогласно разгромившей все старые колониальные азиатские державы (Англия, Франция, Голландия), ставшей объективно: крупнейшей империей Азии, владея Кореей, Филиппинами, половиной Китая, Индонезией, Индокитаем… — вознесла престиж СССР. Понимание, принятие вклада США (деньги, бомбардировки, включая атомные, удачные морские операции…) — это еще требовало времени, глобальной перестройки менталитета. А так, в старом значении, идущем еще от Александра Македонского, — главным победителем на континенте, в Азии, был, безусловно, Сталин. И вкупе с недавней его победой в Европе — именно он становился преемником славы Искандера Зулькарнайна, Александра Двурогого.
В последующих очерках приведу свидетельства глубочайшего, порой восторженного отношения к Сталину, СССР, признания Мао Цзе Дуна, Ким Ир Сена, Хо Ши Мина. Индия почитает его сообразно со своим менталитетом: в недавнем (2006 года) фильме «Сталин — индийский майор», среднее между Робин Гудом и Махатмой Ганди. Главой правительства южного индийского штата Тамилнад становится Мутхувел Карунанидхи Сталин, родившийся 1 марта 1953 года и названный в честь советского вождя.
Интересен разбор составляющих этой славы: идеи социализма и военные победы. Необходимо будет и примечание: до выхода на историческую арену СССР почти вся Азия была колонией (Китай — полуколонией). Но то её покорение и не рассматривалось как военные победы Англии, Франции, Голландии. Это действительно была ползучая торгово-полицейско-опиумная экспансия с опорой на предательства чиновников, компрадорской буржуазии. Британскую Индию (нынешние Индия, Пакистан, Бангладеш, Шри-Ланка, Бирма…) — покорила не Британия, а торговая Ост-Индская Компания лишь в 1856 году, передавшая её короне.

Во многих статьях, книгах припоминаю битву при Плесси 1757 года, когда 910 солдат Кампании решили участь (печальную) — целого «субконтинента» (так называют Индию). Не менее поучителен будет и разбор причин угасания этой славы, престижа — в Японии; или трансформации — в Китае, Корее, Вьетнаме.

​